Диавола - Торн Дженнифер - Страница 5

К компании присоединилась мать, только что после душа. Увидев бокалы, она слегка нахмурилась.

– Не рановато?

Анна протянула ей бокал красного.

– Вливайся.

– Если я начну пить сейчас, то к семи вечера усну, – возразила мать, однако бокал взяла.

– Можно мне посмотреть Ютьюб? – спросила Уэйверли, выскользнув из-за стола.

Николь сжала губы в ниточку и долго молчала.

– Можно, – наконец произнесла она, и обе девчушки, захватив Блоссома, радостно понеслись в пристройку, шустро перебирая ножками и на ходу успев затеять ссору из-за того, кому первой выбирать видео.

Анна налила себе холодного просекко, сходила к воротам за сандалиями, а затем лениво проплелась через дом и пристройку мимо племянниц, вышла на задний двор и по мощеной дорожке направилась к обеденному столу, над которым теперь простерлась длинная тень двух кипарисов.

На миг все вокруг погрузилось в мерцающую тишину – насекомые и цветочная пыльца беззвучно парили в лучах летнего солнца, а потом послышался хруст гравия: мать и Николь вслед за Анной подошли к столу, обсуждая планы на предстоящую неделю.

– И как вы тут развлекались? – полюбопытствовала Анна, когда все трое сели за стол.

– Да почти никак, – ответила мать. Анне послышалась в ее тоне легкая брюзгливость. – Съездили в городок за продуктами, прогулялись по деревне, хотя ничего интересного не увидели. У них была сиеста, или как тут это называют.

И мать, и сестра одновременно посмотрели на Анну.

– Понятия не имею, как тут это называют, – качнула головой она.

– В общем, мы решили, что не будем особо разгуливать без твоей помощи в качестве переводчика. Жаль, что тебе пришлось задержаться, но теперь, к счастью, ты с нами.

Есть же приложения, подумала Анна. Буквально вбиваешь фразу, и программа переводит и озвучивает ее на итальянском.

– В деревне мы заглянули в церквушку, – сказала Николь.

– Красивая? – поинтересовалась Анна. – Памятник архитектуры?

Она произнесла это с комической напыщенностью, чтобы Николь не подумала, будто сестра ставит под сомнение ее познания в искусстве. На подобное Николь всегда реагировала болезненно.

– Не знаю. – Николь прищурилась. – Я, по правде говоря, не поняла, на что надо было смотреть.

Неожиданная честность, хотя, опять же, Николь допивает уже третий бокал, и значит, стоит ожидать чего угодно.

– В церкви очень симпатичная квадратная колокольня, – вставила мать. – Это романский стиль?

– Похоже на то. Надо посмотреть.

Анна прикинула расстояние. Долго ли идти до Монтеперсо пешком? Дорога узкая, а понятие «полоса движения» здешние водители толкуют весьма вольно. Да и обочина местами заканчивается крутым обрывом. Чтобы добраться до деревни без риска для жизни, Анне придется ловить попутку.

– А как тут по ночам?

Николь и мать испуганно переглянулись. Заинтригованная, Анна подалась вперед. Николь медленно моргнула, тогда как мать с видимым усилием изобразила живость:

– Очень уютно. Такая тишина кругом. А ночное небо – это что-то невероятное! Сама увидишь.

Поймав взгляд сестры, Николь приоткрыла рот, будто собралась что-то сказать, но вместо этого встала, упершись руками в стол, и нетвердо побрела вверх по дорожке.

– Займусь-ка я ужином. На чужой кухне всегда больше времени уходит на готовку.

– Давай помогу, – вздохнула мать, поднимаясь из-за стола.

– Ты и так оплатила всю эту поездку. Мам, я сама, правда. – Николь остановилась, ласково потрепала мать по волосам и усадила обратно.

– Разве мы не поужинаем в деревне? – спросила Анна, посмотрев вслед сестре.

– Девочки скоро проголодаются, – ответила мать, глядя на удаляющуюся Николь. – Мы не знали, когда кто вернется, поэтому сегодня решили остаться дома.

– Что ж, домашний ужин – это здорово, – соврала Анна. – Великолепная идея!

Произнося эти слова, она ощутила, как внутри узлом скручивается страх. И пугала ее не только перспектива давиться стряпней Николь. Остаться дома. Замуровать себя в этих стенах.

Анне не терпелось выйти, выбраться из дома, хотя бы на ужин. Избавиться от одиночества. Она хочет быть с родней, но…

Она перевела взгляд на виллу. С этой стороны окон в башне не было. Эта сторона… Несмотря на яркий солнечный свет и роскошный вид на холмы, с этого угла башня вызывала у Анны тревогу. Нет, там должно быть окно, она просто не видит. Может, на каком-то этапе шестисотлетней истории башни его заложили. Только непонятно, с чего вдруг кому-то понадобилось убрать источник естественного освещения.

Как тут по ночам? Сама увидишь.

Невидимый ключ

Ужинали на воздухе – всей большой воссоединившейся семьей.

Анна украдкой взглянула на брата. Бенни принял душ и к ужину надел льняную рубашку, которой она у него прежде не видела. Такую скорее выбрал бы Кристофер, а не сам Бенни. За прошедший месяц брат похудел, черты лица заострились.

Для близнецов Анна и Бенни с самого детства были не слишком похожи. Бенни рефлекторно заводился с полуоборота, когда кто-то заговаривал об их растущем несходстве. «Мы – близнецы! Мы одинаковые!» Он крепко обнимал сестру за талию, словно желая срастись с ней воедино. Анна же всегда считала глупостью обижаться на тот факт, что они с братом – отдельные уникальные личности, особенно теперь, когда стало окончательно ясно, что из них двоих внешне более привлекателен Бенни. Он был не так красив, как Николь, до сих пор не утратившая сияния супермодели девяностых, но уступал ей совсем немного. Из всей семьи только Анна была болезненно бледной и угловатой, независимо от того, насколько хорошо питалась и как много занималась спортом. Николь шутила, что Бенни еще в материнской утробе отобрал у сестры ее долю нутриентов. На собственную внешность Анне чаще всего было плевать, а вот Бенни действительно не помешало бы чуточку поправиться.

На матери была все та же шляпа с огромными полями, в которой она сидела у бассейна, голову Николь покрывала такая же, только поменьше, отчего мать и дочь выглядели как хористки в любительской постановке мюзикла «Хелло, Долли!». У отца уже обгорела шея – по линии воротника тянулась темно-красная полоса. Сколько бы раз на дню мать ни напоминала ему про лосьон от загара, к концу отпуска он превратится в ходячую свеклу.

Племянницы сидели под оливой, по-турецки скрестив ноги, и умилялись черной кошке, которая ходила туда-сюда между ними и позволяла гладить себя по выгнутой спинке. Когда Николь вынесла еду, а Джастин – напитки, кошка вильнула хвостом и удрала, напоследок метнув на сборище взрослых взгляд, полный негодования.

Николь приготовила огромную кастрюлю пасты со свежими овощами с местного рынка, однако в ее исполнении даже это блюдо на вкус напоминало разогретый в микроволновке полуфабрикат. Пока Джастин стоя боролся с бутылкой кьянти, пытаясь вытащить пробку, Анна уловила какое-то движение за стеклянной стеной виллы. Все обитатели дома во дворе, так что, должно быть, это случайное отражение. Птица пролетела. Нет, что-то покрупнее птицы. Тучка проплыла? Едва ли. Вечером, как и днем, на небе не было ни облачка, а кроме того, в ракурсах и перспективе Анна разбиралась. Тень находилась внутри дома.

Анна прислушалась к себе – смутное беспокойство пронизало ее с головы до пят, – затем снова переключила внимание на стол. Все молча сосредоточились на трапезе.

– Надеюсь, неплохо получилось, – произнесла Николь.

– Угу, нормально, – отозвалась Анна.

Она запила проглоченное щедрой порцией вина, оторвала глаза от тарелки и только тогда поймала на себе возмущенные взгляды половины сидящих за столом.

– Очень вкусно, Николь, ты у нас настоящий шеф-повар, – похвалила мать.

– Рада, что хотя бы тебе понравилось! – Пить Николь закончила час назад, и по мере протрезвления настроение у нее все больше портилось.

– Жаль, Джош не приехал, – брякнул Джастин.

К облегчению Анны, все гневные взоры обратились на него.