Род Комаришкина (СИ) - Мрак Сергеевич - Страница 6

Я шел по коридору к своему номеру, рядом с моей дверью наблюдалась нездоровая возня. Несколько горничных, полицейские, ИСовец и медики с каталкой.

— Кто вы такой? — тормознул меня полицейский.

— Постоялец, кто же еще? — удивился я.

— Это понятно, других тут нет. С какого номера?

— Мы как раз у моей двери.

— Значит вы сосед самоубийцы. Ничего подозрительного не слышали?

— Я только что вернулся в город. А что произошло?

— Ваш сосед повесился. Проходите в свой номер, не толпитесь.

Я покачал головой и зашел в номер, никогда не понимал самоубийц. Зачем кончать с собой, когда можно покончить с тем, кто довел тебя до безвыходной ситуации? Да и что можно доказать самовыпилившись из жизни?

Как хорошо чувствовать себя снова чистым человеком. Особенно остро это чувство после нескольких дней проведенных в полях, тяжелой битвы и наказания предателей. После почти часового отмокания и отдраивания себя в ванной хотелось кофе, но двигаться было лениво и я легонько стукнул по звонку вызывающему горничную.

Молодая горняшка в белом передничке и короткой юбке не замедлила явится и, услышав мою просьбу, приступила к готовке.

— Что там случилось в соседнем номере, что аж Ищущий Скверну присутствовал?

— Так в этом номере уже восьмой постоялец вешается! — ответила горничная лукаво взглянув на меня.

— Это что за номер такой странный? — удивился я.

— Это не номер странный, это постояльцы любопытные.

— В смысле? — ничего не понял я.

— Когда он заселялся, его предупредили, что в номере уже 7 человек повесилось на дверной ручке. Предложили апартаменты классом ниже, других таких же не было. Но тот ответил, что не суеверный, а сегодня — вот! Новый труп.

— Забавно. — я перевел взгляд с ласкающих глаз округлостей горняшки на дверную ручки с стал прикидывать — а как это вообще возможно повеситься на ней?

— Господин! — взволновалась горничная заметив направление моего взгляда. — Только вот не надо быть таким же любопытным! Зря я вам это сказала, нам же запретили.

— Хм? — я перевел на нее взгляд. — Подлог и скрытие правды от посетителей?

— Ой! — лицо горничной начало заливаться красным. — Меня накажут и выгонят…

— Я накажу тебя сам… — я еще раз пробежался взглядом по аппетитным выпуклостям молодой горняшки.

— Давайте накажем меня в спальне! — с энтузиазмом ответила она. — Там отличная звукоизоляция.

К кофе я смог приступить только через пару часов и эта задержка мне весьма понравилась, горничная оказалась весьма многоопытной и ненасытной девушкой, так что мне даже подумалось, что это не я ее за болтливость наказываю, а она меня за естественное любопытство — «А как это вообще можно повеситься на дверной ручке? Там же низко!».

С сестренкой пересечься не удалось, она была где-то в городе, так что оставив ей записку у портье я отправился в администрацию губернии на вызванном такси. По хорошему стоило заехать и купить магфон, но я справедливо опасался, что едва включу его и меня погребет ворох сообщений, звонков и всего остального. А идти к губернатору лучше со свежей головой, он сам ее мне забьет текущими делами земли моего рода.

Разговор с губернатором не задался сразу. Он пенял мне на кровожадность, смерть главы клана Сурок и потерю отряда КаМед. Я в ответ возмущался обстановкой в губернии, где владельца родовых земель на его же земле готовы пытать, грабить и убивать, а наемники не чтут контракт и продают нанимателя при первой же возможности.

Как понимаю, губернатор хотел присоединиться к окучиванию прорыва, но впрямую не давил. Империя во внутренние дела родов и кланов не вмешивается, это закон! Другое дело, когда ее туда позовут. Тогда — только пусти и не заметишь, как сам окажешься в роли обычного управляющего, а тобой помыкают и подгоняют. Империя большая, ресурсов ей надо много.

Только идти в услужение я категорически отказывался. На все намеки у меня были контраргументы, а на посулы отвечал в стиле, дескать, услышал, запомнил, будет необходимость обязательно воспользуюсь и в ответ отдарюсь!

— Значит так! — губернатор прервал прения конкретным предложением. — Есть решение об освоении тайги. К твоей родовой земле будет прирезан кусок в 300 000 гектар, будь любезен их освоить.

— Освою! Но не сразу. — согласился я прикидывая, что это 3 000 квадратных километров или квадрат 50×60 тех же километров. Не такая уж большая территория, если не считать, что это сплошной бурелом и не особо-то строевой лес.

— Вот и ладно! — повеселел губернатор.

С тайгой в Сибирской губернии полное раздолье. Любой, кто имеет земли, может прирезать к ним сколь угодно большой кусок тайги. Но, обязан освоить эти земли — проредить, вырубить противопожарные просеки, организовать поселки, окультурить лес, уменьшить количество волков, медведей и прочих рысей с лисицами.

Земли в Сибири много, вот народу мало. Пока нет инфраструктуры, то и желающих жить чуть ли не первобытным образом находится немного. А какая может инфраструктура в тайге, если даже на моих родовых землях обычная связь не работает? Народ пользуется радио, как будто живет в прошлом веке.

Вышел я здания администрации в полном раздрае. Вроде и с прибытком, а настроение подпорчено. Хотелось сделать какую-нибудь гадость и возможность не заставила себя ждать.

Я шел к банку, приключения на родовых землях убедили меня — лучше иметь хорошую пачку наличных, чем полагаться на карточку. Что толку, что она сохранилась в вещах лежавших в моем внедорожнике, если без связи, терминалов оплаты и банкоматов я не мог ни денег снять, ни услуги оплатить? Вот наличные деньги — они всегда с тобой и не зависят от выкрутасов цивилизации.

Метров за 500 от банка меня перехватила парочка верзил. Подхватив под руки они натурально занесли меня в подворотню.

— Ты же в банк идешь, Комаришкин? Мы тебя проводим. — заявил один из них.

Я пожал плечами — проводят это хорошо, но может мне от них прям тут избавиться? Раздача тумаков, затрещин и зуботычин отлично поднимает настроение, по прошлой молодости помню.

— Вот тебе карта, — заявил второй. — Переведешь на нее все со своего счета!

С этими словами он сунул мне в карман обезличенную банковскую карточку. Я внутренне улыбнулся, но не подал виду. Похоже тумаки откладываются, открыть «безличку» стоит дорого, к тому же, надо держать не менее 100 тысяч остатка, чтобы ее не заблокировали. Так банки страхуются от мелкого мошенничества с такими картами.

— И смотри, не вздумай шутить! — снова подал голос первый. — У нас длинные руки, а тебе тут еще жить!

— Шутить не буду. — внешне угрюмо ответил я.

Парочка еще постращала меня разными карами, один даже пистолет показал в доказательство своих серьезных намерений, второй стоял рядом и разминал пудовые кулаки. Классический гоп-стоп времен магоцифровых технологий.

Когда им показалось, что я достаточно проникся ситуацией и готов на полное сотрудничество, меня, подхватив под руки, вынесли на улицу и повели к банку прижимаясь плечами.

Такой троицей мы и вошли в банк, я и парочка громил по бокам. Со стороны они смотрелись излишне мнительными телохранителями, что не отходят от своего опекаемого и на полметра.

Первое свободное окно встретило меня улыбкой молодой операционистки, я подал ей обезличенную карту и попросил:

— Переведите все деньги с этой карты на счет рода Комаришкиных, карту уничтожьте, она мне больше не нужна.

— Ты что творишь, сучонок! — зашептал мне в ухо один из громил.

— Учу лохов. — негромко ответил ему я и так же тихо добавил: — Не беси Комаришкина, утырок! Иначе попрощаешься не только с деньгами.

Заметив наше копошение, приблизилась тройка охранников.

— Эти господа вам мешают? — осведомился подошедший по ближе.

— Эти господа выполнили свою роль и сейчас уходят. — озвучил я свой намек громилам.

— Тебе не жить, Комаришкин! — прошептал разговорчивый громила и парочка ретировалась к дверям.