Хозяйка проклятой башни, или Цветочек для дракона (СИ) - Хаард Дара - Страница 31

— Я не могу это контролировать, — проскрежетал зубами черный, — дриада, уйди!

— Иди, — я подтолкнула Твикса к двери, и сама сделала пару шагов за ним.

— Нет! — рявкнул Креймор. — Останься!

Я поражалась силе воли Щита, удержать рвущегося зверя, насколько я знаю, могут не все.

Зверь — это вроде как ты, но в то же время это как вторая личность со своими тараканами в голове. Это я еще по лекциям в интернате помню. Нам советовали бежать подальше от тех, у кого зверь бунтует…

Я, прижимая полотенце к щеке, подошла к дракону. Страшно, вдруг он меня порвет, но и бежать, когда ему так плохо, я не могла.

Что-то не давало мне уйти. Может быть, благодарность, что он каждый раз после накопителя несет меня бессознательную в кровать, невзирая на лестницы.

— Мне не больно, — зачем-то сказала я, — просто неприятно. Наверно, останется шрам, — я постаралась заговорить дракону зубки.

Ого! Его челюсть чуть раздалась от не помещающихся во рту зубов, есть что заговаривать.

— Всё хорошо! — я погладила Креймора по плечу! — Не надо так злиться, или тебя на кровь так колбасит?

— Ты можешь погладить меня еще раз, — с рычанием спросил он, – мне становится легче.

Я погладила его руку, потом плечо, потом грудь, где билось в сумасшедшем ритме его сердце.

Дракон медленно повернулся, моя рука прошлась по спине, вдоль хребта, который перестал рвать рубашку шипами.

— Дааа, можешь чуть выше еще почесать, — сказал этот… этот…

Я что есть силы стукнула по его спине, дракон обернулся. Глаза опять стали синими, значит, оборот миновал.

— Что это было? Почему твой дракон хотел вырваться?

Креймор нахмурился, странно посмотрел на меня. Такое чувство, будто он увидел меня впервые. Не было в его взгляде прежнего высокомерия, холодной расчетливости, не было голода, который опаляет страстью. Взамен появилось любопытство, растерянность и, как ни странно, теплота.

Я замерла под его гипнотическим взглядом, моргнула пару раз, не зная, что еще он может вытворить.

Креймор потянул меня к раковине и отнял полотенчико от щеки, намочил его и стал аккуратно стирать потеки с шеи.

— Кровь уже не течет, — сказал он бесстрастным голосом, — у тебя хорошая регенерация, Цветочек, почти как у драконов, но мазью всё же лучше помазать, зарастет без шрамов.

— Очень на это надеюсь, — ворчливо сказала я, потом фыркнула, — кто же меня замуж такую шрамированную возьмет.

Креймор замер, а я поняла, что шутка не удалась:

— Ты выйдешь замуж только за меня, Цветочек, и спать будешь тоже только со мной!

— А?

Креймор, невзирая на мое остолбенение, приложил полотенчико к моей щеке:

— Пошли, провожу тебя в спальню, отдохни, а лучше поспи, — сказал самый наглый дракон.

– Нет, – я отпрянула от черного, – с каких это пор ты собираешься на мне жениться?

– С этих, – уклончиво сказал Креймор.

– Я за тебя замуж тоже не пойду, – дракон покрепче схватил меня за руку и потянул в сторону выхода.

– Пошли, великая нехочуха, – та-а-ак, это что еще за снисходительные улыбки. Очень хотелось пнуть его, чтобы он перестал быть таким довольным, как кот, объевшийся сметаны. Я не понимала этой резкой перемены, а когда я что-то не понимаю, я злюсь.

– Где мазь? – Креймор полез в мой сундук, я вспомнила, что там может быть сова, и быстро встала перед ним, не пропуская.

– Я сама, уходи.

– Я прослежу, чтобы ты помазала рану и легла отдыхать. Сегодня я сам наполню накопитель.

– Нет!

– Амарин, – я удивленно приподняла брови, даже имя мое вспомнил, без цветочков, – твои провалы в бессознательное состояние очень плохо. Мы не знаем, почему так происходит и почему потом ты так быстро восстанавливаешься. У меня есть подозрения, почему, но ты не хочешь мне ничего рассказывать.

– Я не обязана тебе ничего рассказывать.

– Ты моя… – он запнулся, – ты моя, хочешь ты этого или не хочешь. Этого уже не изменить… и я не хочу менять. Я твоя защита сейчас, Цветочек, единственная защита.

– Знаешь, – мягко сказала я, и дракон замер, завороженно рассматривая мои губы. Я взяла большую ладонь мужчины в свои руки. Медленно провела его назад до двери, гипнотизируя ласковым взглядом. Я не поняла, как у меня это получилось, все как-то само…

– Я не нуждаюсь в твоей защите, щит императора! – нежно журчал мой голос, — Я сама по себе… и отстань ты уже от меня, репейник! – Я резко захлопнула дверь и уронила задвижку.

Секунда, и дверь потряс громкий стук:

– Амарин, быстро открыла дверь.

– Ага, сейчас, отстань от меня! Я за тебя замуж не пойду и фавориткой не буду, и вообще мне драконы не нравятся.

– Куда ты денешься! Ты моя, привыкай к этой мысли!

Стучать он перестал, даже ушел, я выдохнула.

– Это какой-то беспредел драконовский. Одна щеку порвала, второй в постель тащит, третий жениться собрался, а четвертый… Четвертому плевать на всё, лишь бы башня была цела.

Я решительно приблизилась к зеркалу и замерла, рассматривая порезанную щеку.

Три широкие красные бороздки. Уже подсохшие. Странно, почему мне не больно… Может, я уже умерла и мне всё это кажется? Нет, лучше об этом не думать. Может, всё дело в пустоши? Стоило мне подумать о пустоши, палец, на котором у меня должен быть перстень, кольнуло, и я со страхом увидела, как он проявляется уже здесь, в башне.

Внутри всё похолодело от ужаса, вокруг кружил смерчем золотистый туман. Словно любопытный зверек он пронесся по всей комнате, обследуя всё, что тут стояло.

Потом опять закружил вокруг меня, ластясь и мягко облизывая кожу. Прямо на моих глазах рана на щеке затянулась, не оставляя даже намека, что всего пару секунд назад там были довольно сильные порезы.

– Ты чего делаешь? – испугалась я чистой коже больше, чем ранам, – Что мне теперь всем говорить?

Туман потерся о щеку, и чистая кожа сменилась рубцами, еще лучше.

– Ты это, верни уж как было, скажу, что мазь была очень чудодейственная, шрамы не нужно.

Туман послушался.

Я наблюдала, как он покрывает все поверхности своими золотинками, потом вздохнула:

– Не мусори. И что мне с тобой делать? Что ты такое?

Туман замер на пару минут, словно задумался, потом опять закрутился вокруг меня. А потом вдруг из тумана стали появляться образы.

Всё тот же мужчина с портрета, он с кем-то сражался, кого-то убивал с весьма зверским лицом. Стало понятно, что добреньким он не был. А потом он превращался в золотого дракона, который одним своим пыхом огня уничтожал целые города. Туман был отличным рассказчиком:

– Получается, этот мужчина был золотым драконом, и он был жестоким тираном.

Туман закружил вокруг, словно подтверждая мои выводы.

– Но это не отвечает на вопрос, что ты такое? – сказала я.

Туман, видимо, не знал, как мне объяснить. Просто показал мне мужчину в золотистом ореоле, что было совсем непонятно. Потом рядом с драконом появилась моя копия, только вокруг меня была не золотистая сила, а… Я замерла, зелёная. Та-а-ак.

Я стукнула себя по лбу, стараясь вспомнить, что говорила Лима про божественную силу. У всех народов были боги, которые, уходя, оставили свои капельки силы повелителям подотчетных народов.

Моя сила в созидании, очищении, насколько я поняла, вокруг меня всё будет цвести и пахнуть, а ещё я могу усиливать божественной мощью простые заклинания. Пока я до всего этого не дошла, сила во мне приживается и только может, что краски вырабатывать.

Туман вдруг стал уменьшать мужчину. Он становился молодым парнем, как на том первом портрете, весёлый, бесшабашный, что же заставило его стать таким жестоким деспотом? Потом из парня он стал подростком, угловатым, стеснительным, а потом ребёнком…

Моим пирожочком с зелёными глазками и беззубой улыбкой, который лежал на руках моего двойника, объятого золотистым туманом.

– Это уже слишком, – сказала я. – Ты хочешь сказать, что мой малыш и вот этот вот злющий мужик один и тот же чело… дракон?