Хозяйка проклятой башни, или Цветочек для дракона (СИ) - Хаард Дара - Страница 26

— Да, чем я хуже Адарана, — Алир приблизил ко мне свое лицо явно с желанием поцеловать. – Тем более, Адарана любит Ирга, а я, как ты понимаешь, должен помогать ей.

Я выдохнула:

— Вокруг нас туман, пустошь вырвалась сквозь завесу, погиб гном, а тебя волнует только соревнование с Креймором?

Алир поздно почувствовал угрозу в моем спокойном голосе. Только лыбился и принюхивался. Тоже запах мой нравится… Озабоченный, одним словом.

Я не была сильна физически, но на уроки самообороны ходила. И дома, пару месяцев, и тут, в этом мире. Так что прием коленом между ног отработала.

— Отпусти, — сказала я еще раз для успокоения совести. Но Алир лишь хмыкнул:

— Ну, чего ты вредничаешь, я смогу защитить тебя от Адарана, если будешь со мной поласковей, — я кивнула и что есть силы зарядила коленом ему между ног, как раз очень удобно встал. Парень скрутился, выпучив глаза, силу в удар я вложила не жалея, чтоб наверняка, фиг знает, как там у драконов устроено...

Потом оттолкнула стонущего мужчину и, заскочив в свою комнату, задвинула толстый засов. А я еще думала, зачем на каждой комнате есть задвижки…

— Аммариин, — просипел в дверь Алир, — бешеная… Сука…

Я услышала, что стоны стали удаляться, выдохнула. Наверно, я нажила себе еще одного врага. Что ж так не везет…

В комнате я сразу пошла к сундуку, где там моя металлическая попрыгушка, но в сундуке совы не было. Вот зараза железная, опять куда-то унеслась.

Я прислушалась, постаралась почувствовать сову. За эту неделю у меня получалось пару раз призвать ее из другой комнаты. Словно между нами проводилась тоненькая ниточка, по которой сова ко мне переносилась.

Ниточка вела куда-то очень далеко, это где ж она шастает. Дернула покрепче, и через несколько секунд с хлопком сова оказалась на моем плече, больно вцепившись когтями. Научить ее не делать мне больно пока не получалось.

— Ух, — глухо вылетело откуда-то из ее тела. Что интересно, сова вела себя как настоящая сова. Крутила головой, щурила глазищи, иногда, мне казалось, я видела вокруг ее металлического тела еле заметную дымку, иллюзию другой совы, живой. – Ух!

Я сняла ее с плеча и удивлённо замерла, рассматривая что-то в ее лапке. Я давно поняла, что сова меня понимает, вот и сейчас, увидев мой интерес, она разжала когти. Это что-то упало на пол, я посадила сову на кровать, а сама подняла непонятный кусочек, облепленный золотистым напылением. Это что такое?

Дунула, чтобы почистить от золотистой крошки хрупкий кусочек, несколько секунд смотрела на выцветший глаз на белой как мел коже и пронзительно заорала, откидывая от себя кусок рассыпавшегося человека из видения.

Нет, нет, нет! Это не может быть правдой! Я прикрыла рот рукой, стараясь унять ужас. Взглянула на сову, которая безразлично чистила свои перышки. На ней тоже была золотистая крошка, которую я сначала не заметила. Золотистая крошка, это же… Это же туман! Я сделала несколько шагов к двери, потом замерла. Если я уже зараженная, то… Нельзя заражать других. Я замерла, упала на колени возле страшного кусочка и застыла не в силах двинутся.

— Амарин! — дверь сотрясалась от ударов Креймора. Послышались голоса гномов.

— Кто орал?

— Да что с ней станется…

— Нужны инструменты, сейчас кирку принесу.

— Да, дверь хлипкая, так выбьем…

— Нет! — я нашла в себе силы крикнуть, — Я мышь испугалась, все нормально!

Гномы еще пошумели под дверью и разошлись, но я чувствовала, что за дверью еще кто-то остался.

— Я подежурю возле двери, — услышала я дрожащий голос Твикса.

— Иди отсюда, дриад, мы сами подежурим, да Щит, — насмешливый голос Алира.

— Цветочек, открой дверь, — холодный голос черного.

Я скрипнула зубами, потом отчаянно схватила кусочек тела, преодолевая и брезгливость, закинула его под кровать. Обтерла золотистую пыль об ковер. Если я до сих пор еще не умерла, значит, золотистая пыль без тумана не страшна. Взяла сову с кровати и запрятала ее в сундук, приказав не вылезать ни при каких условиях.

Я гнала мысль, что, если существует мумия, значит… Нет! Я ничего не могу сделать! Даже если это правда и там на черном троне остался ребёнок. Сердце так сжалось, что мне стало трудно дышать. Плач, который был где-то там на задворках сознания, тут же усилился.

Я выдохнула, опять полезла в сундук, достала сову и, заглянув в зеленые глаза, сказала:

— Лети к нему, если он существует, лети к нему, прошу тебя!

Сова пару раз моргнула, потом с хлопком испарилась из моих рук.

— Амарин, если ты не выйдешь, я сожгу твою дверь, и плевать, как ты потом будешь без нее жить, — с угрозой в голосе сказал железный князь.

Я выдохнула:

— Сейчас выйду, — громко крикнула я и потопала в ванную привести себя в порядок.

Вымыла золотистые руки, лицо, приводя мысли в порядок. Сейчас думать о происшедшем я не могла, просто не было моральных сил. Все мои инстинкты вопили, что мне нужно туда, в туман, бежать к тому, кто плачет в моей голове. Но разумом я понимала, что все это может быть происками пустоши.

— Так и с ума сойти недолго, — прошептала я своему отражению в мутном зеркале.

За дверью стоял Креймор собственной персоной, чуть в стороне Алир с хмурой физиономией.

— Я испугалась мыши, — сухо сказала Адарану, но дракон не стал меня слушать, схватив за руку, запихнул в мою комнату и, зайдя следом, закрыл дверь на задвижку.

— Я, может быть, и поверил тебе, Амарин, — сказал Креймор, — если бы не знал точно, что мышей и других грызунов тут нет. Туман убивает всех. Никто не может ходить в тумане и быть живым.

— И?

— Почему ты кричала?

— Тогда я скажу по-другому, не твое дело, дракон!

— Ты испытываешь мое терпение, — глаза черного блеснули сапфиром, и его тело, такое уже знакомое, изученное до последней родинки, напряглось.

— Я просто зла, имею я право просто поорать от злости?

— Если ты не можешь противостоять пустоши, тебе лучше полететь со мной, когда решаться проблемы.

— Нет.

Креймору приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не взорваться от злости. Я видела, как он может яриться. В ту ночь, когда у него не получилось что-то там соединить, он разбил все свои мензурки вдребезги. А уже на следующий день всё было вычищено до блеска, а на столах сверкали новые стекляшки и баночки. Приятно быть богатеньким — можно крушить и не думать об убытках.

Дракон резко схватил меня за руку и притянул к себе — так близко, что наши носы почти касались друг друга. Его дыхание обжигало, выжигая весь воздух вокруг, лишая меня возможности нормально дышать.

— И почему ты такая упрямая? — голос его был хрипловат от сдерживаемого напряжения. — Я предлагаю тебе статус, золото, дом… себя. Ты ни в чём не будешь нуждаться, Амарин!

— Зачем я тебе? Потешить своё эго? Показать, что ты можешь всё, и все тебе подчиняются? Да я даже не нравлюсь тебе! У меня своя жизнь, есть планы. В конце концов, я не хочу быть твоей подстилкой, как бы ты ни называл это красивыми словами — любовница, фаворитка… Всё одно. Подстилка без права голоса. Я не хочу! Со мной так нельзя! Понимаешь?! — я почти шипела ему в губы, задыхаясь от нехватки воздуха и ярости. Пальцы подрагивали, и я отчётливо понимала — ещё чуть-чуть, и я взорвусь… А дракон поменяет окраску.

Креймор внезапно рывком притянул меня ближе и впился в мои губы — жёстким, сминающим сопротивление поцелуем. Его язык нахально прорвался внутрь, захватывая, изучая, покоряя. Пальцы вцепились в мои бёдра, прижимая к его телу, каменному, как скала. Сквозь этот ослабляющий волю, парализующий поцелуй я отчётливо почувствовала, как что-то твёрдое трётся о мой живот…

Как пойманная птичка я стала вырываться из его тисков, мои широко открытые глаза встретились с его затуманенным взором, а потом он резко отпустил меня. Я замерла как мышь перед змеей, зачарованная его страстью, его быстрым дыханием, в котором еле слышно клокотал драконий рык. Мне кажется, он сам не ожидал от себя такого поступка, но быстро взял себя в руки: