Хозяйка проклятой башни, или Цветочек для дракона (СИ) - Хаард Дара - Страница 24

— Я согласен быть крашеным, перекрашенным хоть серобуромалиновым, главное, чтобы ты была рядом!

— Это не лечится, — я возвела глаза к потолку. — Хотя бы не говори о своей любви всё время, прошу!

— Не буду! — Дриад довольно заулыбался. — Давай помогу съестное разобрать. Кстати, я умею немного готовить, мама учила меня всему, чтобы быть хорошим мужем.

Я в который раз возвела глаза к потолку, вот он, матриархат во всей красе. Я как-то по-старому воспитана. Женщина готовит, мужик деньги зарабатывает, чтобы купить продукты. Наверно, мои установки устарели.

Когда я вынимала последний сверток из корзинки, свет в настенных светильниках опять мигнул, а потом потух. Я кинула сверток и понеслась в накопительную. Это моя башня! Пока я тут хозяйка, я отвечаю за ее работу.

В темный зев накопительной заскочила запыхавшаяся и очень злая. Накопитель сиял красными рунами, под потолком висели несколько слабо освещавших зал шариков света, а возле дальней стены стояли мужчины. Гномы чесали бороды и затылки, Креймор что-то тыкал в стене, а Нард с Алиром наблюдали за Щитом.

— Вы что натворили?

— Не переживай, дриадка, всё путём, — краснобородый гном откликнулся первым, — сейчас назад поставим свет будет.

— Амарин, тебе нужно накопитель зарядить, — сказал Алир, — артефакт тратит много энергии.

— Дааа, — протянула я, — а давайте вы все вместе это сделаете, зарядите накопитель!

— Это твоя работа, дриада, — Нард холодно посмотрел на меня.

— Всё, я поставил артефакт на создание пяти костюмов, — Креймор, наконец-то, отвалился от стены и посмотрел на гномов. — Спасибо, без вашего мастерства мы бы еще долго в нем копались.

— Да чего там, — краснобородый почесал затылок, а я удивленно посмотрела на дракона, неужели он может спасибо говорить, — общее дело делаем, выжить нужно. Пустошь ваша — что-то жуткое, вон как нашего новенького съела, теперь понимаю, почему вы ее охраняете.

— Накопитель на красной отметке, — Нард, пока Креймор и гном обменивались любезностями, осмотрел пылающую красным бочку, — дриада, выполняй свою работу.

— Я наполню, — вдруг сказал Креймор и сделал шаг к лежаку. — Цветочек не виновата, что случился прорыв.

— Ну уж нет! — Я тут же плюхнулась на лежак и сунула руку в артефакт. — Это моя работа!

Внутри меня кружил коктейль из противоречивых мыслей и желаний. С одной стороны, я была рада, что Креймор так легко решил мне помочь, а с другой — не хочу быть ему обязанной.

Мне вообще нужно как-то наши встречи в башне сократить, иначе сова меня подставит. Любит эта металлическая зараза появляться у меня на плече в самый неподходящий момент. Сейчас я ее в сундук законопатила, но это ненадолго. Подкопит энергии и опять пойдет где попало шастать своими микропорталами.

Пока я предавалась своим мыслям, бочка перестала светиться красными рунами и перешла на белый цвет.

— Удивительно, — сказал вдруг Алир, — сколько же в тебе силы, зелененькая?

— Костюмы будут создаваться пять дней, — перебил любопытство Алира Креймор, повернувшись так к другим так, чтобы меня не было видно, — нужно рассчитать, на сколько нам хватит еды и приготовить спальные места.

— Эй, — возмутилась я, — еда моя! И вещи тоже мои!

— Не будь такой жадиной, — Алир рассмеялся, стараясь обойти Креймора и посмотреть на меня. — Не оставишь же ты нас голодными… Хотя, — я поняла, что дракон опять усмехается, — если я сильно проголодаюсь, не против съесть тебя, зелененькая, ты очень вкусная.

— Только после нас, дракон, — влез краснобородый, — я эту дриадку первый увидел, и она нам должна.

— Кому должна, я всем прощаю! – сказала я недовольно.

— Идите обустраивайтесь, — стал всех выталкивать из накопительной Креймор.

Мне очень хотелось сказать, чтобы меня не оставляли с этим черным, но резко навалилась усталость, и я прикрыла глаза, погружаясь в дрему. Самым неожиданным было то, что я оказалась в огромном зале, полном желтого тумана.

Это был прекрасный зал — огромный, гулкий, с выцветшими фресками и барельефами, в которых ещё теплился тусклый отблеск позолоты. Потемневшие сцены на стенах, вытравленные временем, казались живыми и словно наблюдали за мной. Колонны уходили ввысь, подпирая двойной потолок, похожий на небо, и казались стражами, замершими в ожидании…

Из щелей в каменном полу медленно поднимались клубы жёлтого тумана — тягучего, чуть мерцающего. Он не рассеивался, а обвивал лодыжки, цеплялся за руки.

Я удивленно озиралась и смотрела по сторонам. Слишком мое видение было реальным, я даже себя ущипнула для верности, но боли не почувствовала. Поэтому стала чуть храбрее и уверенно пошла к огромному трону, на котором кто-то сидел. Мне не было страшно, совсем, только любопытно.

Трон, чёрный, возвышался в конце зала, и с каждым шагом становился все выше и масштабнее. Предчувствие сжимало горло, как чья-то невидимая рука: здесь должно было случиться нечто...

На троне кто-то сидел, такой же черный, как сам трон, поэтому почти незаметный, если бы не лицо, белое, похожее на маску. Тут мне впервые стало немного не по себе. Я подошла очень близко, медленно рассмотрела сидящего.

Когда-то это был мужчина. Не старый, наверно, он был красив, но сейчас высохшее, почти мумифицированное лицо пугало.

Я тронула его руку, которая лежала на подлокотнике трона, и тут же отдернула, тело стало рассыпаться хлопьями, вгоняя меня в ужас.

— Что тут происходит! — прошептала я, и мой голос эхом пронесся по всему залу, словно оживляя его.

Руку кольнуло болью, я посмотрела на кисть и увидела перстень, которого у меня не было. Черный камень на безымянном пальце горел, бросая тусклые отблески на пальцы.

Я зажмурилась, желая проснуться, но у меня не получалось. Послышались странные звуки. Я прислушалась, открыла глаза и замерла, не в силах отвести взгляд. На троне в ворохе пепла лежал ребенок, голенький, грязненький, явственно было видно, что это мальчик с зелеными, как изумруды, глазами, которые смотрели на меня серьезно, по-взрослому.

— Малыш, — голос мой дрогнул, — Ты как тут…

Я сделала шаг к трону, ребенок зашевелил ручками, ножками, открыл беззубый ротик, залепетал что-то по-своему младенческому. Мое сердце дрогнуло и забилось с бешеной силой.

— Маленький мой, — потянулась к нему, — кто же тебя тут одного бросил?

А потом я очнулась, почувствовала, как меня кто-то немилосердно трясет:

— Амарин! Амарин! Открой свои наглые глаза, дриада! Если ты сейчас же не очнёшься, я тебя поцелую!

— Звучит, как угроза, — хрипло прошептала я, — ннне тряси.

Креймор тут же меня оставил на кушетке и вскочил:

— Ты совсем с ума сошла! — рявкнул он мне. — Ты зачем подпитку на всю мощь поставила?!

— Я не ставила, — язык не слушался и еле шевелился.

Дракон выдохнул:

— Ты точно ничего не трогала в настройках артефакта?

— Я тут всего неделю, я еще мало что знаю, дракон, — устало сказала я.

Мне не хотелось говорить с ним, перед глазами как наяву стояла картинка с ребенком, а потом в ушах слышался детский лепет и плач. Я медленно встала, осмотрела пальцы. Это ведь всего лишь призраки, это не явь… Тогда почему так больно в груди? Почему хочется бежать без оглядки туда, в желтый туман, за своим ребенком. Своим?

— Амарин? — Креймор стоял рядом и с тревогой наблюдал за мной.

— Что ты увидела? — спросил он чуть охрипшим голосом.

— Не важно, — сказала я нервно и спустила ноги, свет опять горел значит ноги на лестнице не сломаю.

— Я помогу тебе подняться в спальню, тебе нужно отдохнуть, — сказал дракон.

— Я сама, — отодвинула его руку, — я быстро восстанавливаюсь, сейчас пройдет.

— Накопитель мог убить тебя, Амарин, — сказал дракон.

— Только не нужно строить из себя добренького дракончика, — сказала я ему едко, чтобы он разозлился и отстал уже от меня.

У меня душа болит, плачет кровавыми слезами, чертова пустошь с ее туманом и тайнами!