В подземелье я пойду, там свой level подниму XI (СИ) - "Shin_Stark" - Страница 43

[Тогда что ты собираешься делать?]

— Забавно, — сказал я вслух. — Получается, Воля Мира сначала призвала меня, чтобы уничтожить Ковчег Душ, а потом ещё и моего местного двойника, чтобы избавиться от меня.

[Мой вопрос всё ещё в силе.]

Я поднялся, стряхнул пыль с рукава и посмотрел в окно. В отражении — усталое лицо и слабая усмешка. Где-то там, на другой стороне, этот же взгляд, только чуть холоднее.

— Если эта чёртова Воля Мира решила избавиться от меня, — сказал я, глядя в темноту, — тогда я избавлюсь от неё первой.

Глава 28

Кольцо связи раскрылось, как обычно, — без фанфар: просто воздух решил, что он теперь не воздух, а стекло. Я шагнул внутрь.

Круглый зал Пантеона выглядел ровно так, как любят выглядеть места, где люди играют в богов: слишком высокий потолок без источника света, стены, которые не стены, а «существует, потому что надо», двенадцать стульев. Один — пустует.

— Семь, — отметил я про себя. — Нострадамус отсутствует.

[Полагаю, у него «протокол»: когда на тебя надевают невидимую метку «люби мир и Вика», хочется полежать.]

«Хорошая терапия», — подумал я.

Остальные на месте. Гильгамеш — смуглый, выверенная пауза между вдохом и словом. Сунь Укун — улыбка мальчишки, который знает все плохие слова мира. Баба Яга — взглядом снимает мерки с твоей души, чтобы понять, в чём её варить. Тесла — искрит любопытством. Фауст — шевелит пальцами в ритме чужих контрактов. Мусаси — как нож в ножнах: уже режет. Артур — прямой, как палка, которой в старые времена выводили людей на казнь. Кецалькоатль — безмолвная высота. Сюй Фу — чайная тишина.

Ну и я, мальчик, который всё никак не подыхает. И это даже правда.

Я взъерошил волосы, поправил круглые очки, целиком соответствуя роли «Гэри Паттера». Лоб без молнии — я её стёр, но им важнее не рисунок, а картинка.

— Заявитель, — произнёс Гильгамеш, и у слова «заявитель» вдруг оказались зубы. — Садись.

Я сел. Взял стул двенадцатого столпа. Официально вакантного.

— Повестка, — сухо сказал Артур.

— Источник хаоса, — ещё суше произнёс Тесла. — С этого и начнём.

Они всегда так односложно общаются? Слушая их, у меня голова болит…

На стол опустился светящийся шар. Внутри — фрактальное облако, похожее на грозу, которую кто-то сунул в банку.

— Аномалия фиксируется последние сутки по всему североамериканскому континенту, — продолжил Тесла. — Энергетический фон искажается, вероятностные кривые прыгают, как лягушки в микроволновке. Источник — конкретный человек.

— Вик Греяр, — сказала Баба Яга и улыбнулась так, как улыбаются зубные феи, когда получают чужие зубы под подушкой. — Мне нравятся мальчики, которые не доживают до утра.

— Ходит по воде? — спросил Сунь Укун, не оборачиваясь ко мне.

Они кем меня вообще считают⁈

— Вопрос, — поднял палец Фауст, и палец оставил в воздухе «контракт»: тонкую, как лёд на лужах, строку. — Насколько тесно этот Вик связан с нашим… новым другом? — он кивнул на меня. — С «Гэри Паттером».

«Друг». Приятно. Можно будет указать это в резюме.

— Проверим, — предложил Тесла. — Если Гэри — «из того мира», любая сильная аномалия этого мира должна влиять на его поле. Детектор. Живой. Красиво и экономно.

— Ты хочешь провести ритуал на чистом месте, — уточнила Кецалькоатль. — Там, где реальность не успела зарасти мифом.

— На перекрёстке трёх линий, — сказал Мусаси. — Чтоб не было сомнений.

— На Лысой горе, — добавила Баба Яга. — И чтобы ночь, и чтобы ветер. Традиции должны быть сыты.

Гильгамеш молчал. В этом молчании было больше смысла, чем в их диалогах. Потом он кивнул едва заметно.

Кажется, мы с ним оба охреневаем от этих тарантиновских диалогов.

Кольцо перевернуло мир обратно. Я оказался в своей временной норе — студия, пустой холодильник, кресло у окна.

[Зря мы в это ввязываемся. Это не «проверка». Они собираются ставить временной якорь. Через него можно создать не только «носителя силы». Через него можно подсунуть сюда весь грёбаный Ковчег Душ.]

— Знаю, — ответил я. — Поэтому мы им подсунем другое.

[Только не говори, что сейчас будешь подменять артефакты.]

— А что ещё мне делать? — хмыкнул я. — Писать им жалобу?

«Чистое место» оказалось предсказуемо правильным. Окраина города. Лысая гора — условное название, на самом деле — просто каменный выступ, на котором любят фотографироваться пары, которые через три месяца разведутся. Ветер делал вид, что он — хор.

Мы собрались по кругу. Я — в роли послушного новичка с коробкой «зелья/мелочёвки». У каждого — свои особенности: у Мусаси — покой клинка, у Бабы — чёрные нитки между деревьями, у Теслы — тонкие молнии, которые обладали чем-то вроде разума и шептали «интересно».

— Положи, — указал Фауст на каменную чашу в центре.

— Смешивать? — уточнил я.

— Не вздумай, — отрезала Баба Яга. — Что положишь, то и вылезет.

«Тем более», — подумал я, вынимая из коробки «правильный» набор.

На самом деле в чаше уже были артефакты — их. Мои — сверху.

— Ритуал простой, — коротко произнёс Сюй Фу. — Раскачиваем поле. Фиксируем пульсацию. Сравниваем с «образцом». Если совпадает — у нас ответ.

Ага. Снова какой-то странный набор слов. Ничего не понятно, но очень интересно.

— Нам нужно влить энергию и придать форму песочных часов. Так мы создадим маяк, — объяснил Гильгамеш.

И как я вообще это должен был понять⁈

— Начали, — сказала Баба Яга.

Мир вдохнул. Реальность затянули ремнями. Ветер перестал быть ветром — стал указателем для чего-то большого. В чаше вспыхнуло — белым, как пустая страница.

Меня ткнуло в грудь — как в детстве, когда тебя вызывает к доске учитель, который тебя ненавидит.

— Есть, — сказал Тесла. — Пульс пошёл.

Ага. Пульс пошёл… правда, что это должно значить — без понятия.

— Мы должны использовать наши кровные артефакты, — сообщил Гильгамеш.

Ага. «Пульс пошёл» на местном языке подразумевает кровные артефакты.

Чуть левее Артура — шатёр. На столе — меч и бумага. Текст: «Во имя мира». Подписано: «Артур». Внизу — кровь. Непринуждённо свежая.

Перед Бабой — изба. Печь. Дым из трубы теперь пахнет детством тех, кого там уже нет. На столе — ступка. В ступке — слово «вера», размолотое в пыль.

Рядом с Мусаси — ровный песок дуэли, где он впервые убил человека.

У Теслы — лаборатория, тёплый свет ламп, выключатель, к которому он так и не дотянулся, потому что кто-то сказал: «Это опасно для людей».

Фауст аккуратно коснулся оплывающей печати: та тут же сформировала договор с самой собой — «обещаю всегда быть выгодной».

Кецалькоатль увидела бережно сложенную корону из перьев и город, разделённый пяткой.

Сюй Фу — море, которое он выпил до дна и не нашёл там эликсира.

Гильгамеш… он увидел пустую стену. Нет, не пустую. Там тоже было — пустота, полная, как луна в середине ночи.

— Что это? — спросил Артур. — Почему ничего не получается⁈

— Ритуал искажён, — ровно произнёс Тесла. — Кто-то подменил вход.

— Не «кто-то», — Баба Яга повернула голову ко мне. — Мальчик, который не умер. Ну или тот, кто придумал лучшее заклинание, чем смерть.

Сунь Укун смеялся тихо-тихо, как смеются на похоронах, когда вспомнят удачную шутку покойника.

— Ты забавный, — сказал он. — Ненавижу и уважаю такие сочетания.

Я поднял ладонь, будто сдаюсь. На самом деле — чтобы всем было видно: я без оружия. Хотя моё оружие — не в руках.

— Спокойно, — произнёс я. — Я не сломал вашу игрушку. Просто посчитал, что будет довольно забавно вас всех обдурить.

— В самодовольстве нет хаоса, — ответил Артур. — Есть гордыня.

— Говорит человек, который всё ещё верит в камни и королев, — хмыкнул я. — Ой, прости, язык у меня без костей. Надеюсь, я не сильно тебя задел? Всё-таки я не хочу с вами ругаться, — признал я. — Я просто думаю, что рано ещё призывать то злобное существо. Мы ведь и без него справимся, да?