Беглый в Гаване 2 (СИ) - "АЗК" - Страница 37

— Включаю питание, — добавил другой.

На командном пульте ожили индикаторы. Один из них замигал красным.

— Странно… — пробормотал инженер из КБ. — Такое ощущение, что кто-то уже… ответил.

— Это не может быть… — сказал второй. — Мы ещё не отправляли ни одного сигнала.

— Что за чёрт, — выругался подполковник ГРУ. — Кто-нибудь, объясните мне, почему на частоте 9.15 герц кто-то дает отклик?

И тут…

Сначала — тень. Под водой.

Потом — белёсое облако пузырей, как будто океан вздохнул.

А дальше, из пучины медленно вынырнул ОН.

Корпус чёрного цвета, словно выточенный из единого куска металла. Округлые формы, глянцевые панели, не похожие ни на один известный подводный аппарат. На верхнем борту — выцветшая надпись «MORGAN». Ни флага, ни номеров.

— Твою ж мать… — выдохнул кто-то из членов комиссии.

— Это он, — тихо сказал Измайлов, и я услышал в его голосе не удивление, а почти… досаду.

— Я фиксирую передачу. Открытый протокол, но с цифровой сигнатурой. — «Друг» вещал мне в ухо. — Он пытается связаться с базой. Думает, что все идёт по плану.

— Костя, команда «Другу», пусть все глушит, — прошептал он. — Всё к чёртовой матери.

— Уже. Маскировочное поле активировано.

— Желательно под купол. Чтобы никакая блоха не сбежала. И ещё — глушить всё, что «Морган» может транслировать.

— Уже сделали, — сообщил «Друг». — «Помощник» обеспечил глушение на всех диапазонах.

Все члены комиссии, за исключением тех кто был на вертолете, командование корабля собрались на ходовом мостике БПК. На палубе уже собиралась члены экипажа. Командир БПК отдал приказ, морпехам — обследовать неизвестный объект снаружи.

— Всё, что внутри — неприкосновенно. Кто первый откроет люк без команды — под трибунал.

— Есть!

А «Морган» всё ещё стоял, как огромная тень посреди воды. Будто ждал.

— Вот и сделали, — сказал я Измайлову, глядя, как к борту «Адмирала Макарова» возвращаются надувные катера морской пехоты.

— Скажи спасибо, что не ночью. А то бы инфаркты собирать пришлось…

— Ага… — генерал усмехнулся. — Пусть. Только не забудь — теперь начнётся самое интересное.

— Ну, что за зверь? — спросил кто-то из комиссии, когда шлюпка с первой группой обследования пристала к борту БПК и моряки начали подниматься по трапу. — В бинокль видно не всё.

В ответ раздалось лишь тяжёлое дыхание. И только один капитан из состава московского «десанта», рванувший на осмотр с морской пехотой, а сейчас стоявший с мокрыми штанинами, держась за поручень ограждения, выдохнул:

— Там надпись. Латиницей. MORGAN.

В рубке корадля наступила тишина, в которой было слышно только лёгкое постукивание приборов и потрескивание радиосвязи.

— Что, простите? — переспросил один из членов комиссии — седой мужчина в очках, из КБ. — Морган?

— MORGAN, чёрт побери! — подтвердил другой морской инженер, сейчас снимавший спасжилет. — Белыми буквами. Стерлась немного, но читается.

И тут другой голос, уже с палубы:

— Я этого зверя видел! — вскочил один из офицеров представительства заказчика в ленинградском ЦНИИ «Морфизприбор». — Товарищи, это же «Шарик»!

— Какой, к чёрту, шарик? — буркнул замполит БПК.

— Ну, это его шифр был на этапе разработки. Экспериментальная платформа автономного разведчика. Мы его ещё в 1979 году гоняли. Тогда считалось, что он ушёл на дно во время испытаний.

— То есть ты хочешь сказать, что американцы втихую умыкнули этот самый «Шарик», сохранили, модернизировали, перегнали сюда — и хотели натравить на нас? — сдержанно уточнил член комиссии, капитан первого ранга.

— А почему нет? — вмешался инженер ЦНИИ с сединой. — Район испытаний у них был в Северном море, но платформа была мобильной, и с ядерным реактором, то есть полностью автономна. Такая могли без пересадок обогнуть весь шарик, не разу не всплыв.

— А дальше — перегнали сюда?

— Именно. Но его просто так не вскроешь. А тут рядом все, вот они и подбирали ключик к нему…

Все молчали. Только слышно было, как где-то по надстройке прошла команда боцманов — кто-то перебирал снасти, гремели карабины.

— Надо его тащить в сухой док, на «Севмаш» — сказал председатель комиссии. — На полный осмотр.

— Хорошо… — сказал кто-то из московской комиссии. — Значит так, товарищи. Это не просто находка. Это — вызов. И надо понять, кто его нам бросил.

Измайлов стоял в стороне, немного опершись на поручень и слушал. Не перебивал. Но когда наступила пауза, поднял голову:

— Тут и дураку ясно — Штаты. Никто в мире не может вложить столько денег и ресурсов что бы такое потянуть…

— Предлагаю не затягивать. «Моргана» в Сьенфуэгос, через два часа дойдем. Как раз американцы узнают о находке… когда получат картинку со спутников и объявят об этом в вечернем выпуске новостей.

Многие только хмыкнули.

— Вот это будет номер, когда там… — пробормотал кто-то, тыкая пальцем вверх. — узнают, как нашей же игрушкой — и нас же, по мордам.

— А если американцы потребуют вернуть, заявив что это их имущество?

— Флага нет, экипажа нет… Фиксируем координаты и ведем в свой порт. И всё законно, — усмехнулся Измайлов. — Он ведь всплыл сам, в международных водах. Мы только рядом стояли.

— А если заявят что судно было угнано, нас могут обвинить в краже и пиратстве.

— Тогда они сами подпишут себе приговор в краже и пиратстве. Мы то можем проникнуть внутрь судна и показать судебным властям заводские шильдики и серийные номера оборудования, вместе с годом изготовления.

И на палубе, среди стали, солёного ветра и адреналина, это прозвучало почти как приговор.

— Пока вертолет в воздухе, пусть технари нажмут кнопочку «Самый малый»…

Команда с борта Ка-27 и «Морган» спокойно и с достоинством двинулся своим ходом в сторону Сьенфуэгоса.

Костя, переглянувшись с Измайловым, отдал через «Помощника» закодированную команду: сопровождать, наблюдать, но не мешать.

— Идёт, сука, сама, — хмыкнул Иванихин, глядя на экран радара. — Не иначе, узнала, кто теперь хозяин.

— Главное теперь, пройти вход в бухту, особенно в районе Кастильо-де-Хагуа.

Его фразу услышал командир корабля:

— Там буксиры подхватят — проведут, есть за что цепляться…

Измайлов молча кивнул, смотря на тяжёлый силуэт, рассекавший волны. Потеряшка шла домой.

Сойдя с борта БПК в Сьенфуэгос, генерал Самойлов со своими людьми сразу направился к служебному «УАЗу». Водитель дорогу хорошо знал: объект «Торренс» (или «АН-2», как значился он в закрытых документах), что в пятидесяти километрах северо-западнее, в глуши провинции Пинар-дель-Рио. Объект был засекречен до крайности. Его направленные антенны были с выдумкой замаскированны под сельхозпостройки. Персонал, наши и кубинские связисты ходили в гражданском по местной моде, то есть практически в обносках.

В пути Измайлов, по привычке, глядел в окно, будто задумчиво следил за сахарными плантациями. Но в действительности он диктовал. «Друг» принимал информацию, структурировал её и формировал документ.

— Дальше, — мысленно произнес генерал, — обозначить объект как «Морган», проект «Шарик», происхождение — советское, тип — автономный беспилотный подводный разведывательный аппарат. Поведение — управляемое, устойчивое, послушное…

Когда они прибыли на базу, шлагбаум в виде толстой жердины поднялся молча, караульный лишь кивнул головой. На входе в здание объекта генерал предъявил удостоверение, и группа проследовала в особое помещение связи — с толстыми бетонными стенами и двумя слоями экранировки электромагнитных волн.

Местный секретчик — бледный, молчаливый старлей — передал генералу небольшую пачку чистой бумаги с пронумерованными листами и проштампованных грифом «Совершенно секретно». Ийлов уселся за стол и, практически не останавливаясь, начал переносить текст. Рука двигалась быстро, уверенно. Страницы ложились одна за другой.