Беглый в Гаване 2 (СИ) - "АЗК" - Страница 3

— Это позже, — отозвался генерал. — Сейчас главное — чтобы она выжила. И не попалась.

Фридрих поднял бокал:

— За тех, кто умеет исчезать.

— И за тех, кто помогает им остаться в живых, — ответил генерал и чокнулся с ним.

Они пили молча. За окнами сгущался туман. В таких местах граница между жизнью и смертью — всего лишь подпись в чужом архиве.

Солнце стояло в зените, воздух дрожал от жары, а дорога терялась в тропических зарослях. Я вёл старенькую но ухоженную «Победу» нашего центра радиоперехвата по пыльной грунтовке, уходящей в сторону от трассы. Где-то вдали пели птицы, но вокруг не было ни души. Только ветер и пыль.

Место для посадки на такой случай, мы выбрали ещё заранее — старый полузаброшенный сахарный аэродром, где давно никто не садился, и даже местные рыбаки старались держаться подальше: ходили слухи и о военных учениях, и о привидениях, и о змеях в этом месте. Всё устраивало. Главное, чтобы никто не видел нас здесь.

Я заглушил двигатель, вышел из машины и закрыл глаза. Не прошло и минуты, как почувствовал лёгкий толчок в виске — сигнал от «Друга»:

— Цель на подлёте. Расчётное время посадки: 83 секунды. Ветер восточный, 4 метра в секунду. Протокол безопасной зоны соблюден.

Я поправил «фидельку» и отошёл к краю бетонной плиты, поросшей травой. Через минуту небо дрогнуло. Беззвучно, как метеор, атмосферник прорезал облака, завис над площадкой, сбросил скорость и мягко опустился на бетон. Густые травы и листья заколыхались от турбулентных потоков.

Люк открылся почти сразу. Генерал, в тёмных очках и пыльной ветровке, шагнул вниз уверенно, будто вернулся из магазина, а не с секретной миссии в Швейцарии.

— Здравствуй, Константин, — произнёс он, слегка щурясь. — Жарковато у вас тут.

— Куба, командир. Тут даже военные тайны плавятся, — отозвался я и взял у него дорожную сумку. — Как дорога?

— Мягко. Комфортно. Спал большую часть пути. Но отдохнуть всё равно не успел.

Мы молча дошли до машины. Генерал с облегчением сел в тень, снял очки и покрутил шею.

— Ну что, — сказал он. — Коралина — в безопасности. Фридрих уже начал всё оформлять. Теперь главное — не спешить. И не суетиться.

— А по вам даже не скажешь, что только что побывали в Альпах, — я завёл мотор. — Вид бодрый.

— Так ты ж меня лечишь, Костя. Я ж теперь почти как новый.

Я рассмеялся.

— Почти?

— Ну, новый — это если ты мне ещё пару десятков лет накинешь. А пока — просто обновлённый. Кстати, надо будет поработать в этом плане и с женой Вальтера…

— Не вопрос, надо — поработаем!

Мы выехали с площадки и двинулись в сторону города, оставляя позади пыль, старый бетон и следы посадки, которые скоро скроет ветер.

Возвращение состоялось. И что-то подсказывало — впереди у нас будет совсем другая игра.

Глава 3

Тянуть нелегкую службу мы принялись сразу, как только тронулась машина. То что происходило в последние сутки в Швейцарии мне подробно доложил «Друг», поэтому первым начал я:

— Филипп Иванович, мы пару дней назад говорили о «Гавиоте»… Только что, перед самой посадкой на связь вышел «Друг»… включаю трансляцию…

Его голос был, как всегда, бесстрастен, но в нём ощущалась работа мысли, сравнимая с энергией холодной плазмы.

— Костя. Анализ экипажа «Гавиоты» завершён. Обнаружен кандидат.

— Кто он?

— Инженер радиоаппаратуры второго ранга, лейтенант Гаррет Клей. Возраст — 32. Родственник бывшего агента MI6. Страдает зависимостью от стимуляторов. Был замечен в контактах с неизвестным лицом в порту Роттердама.

— Шантажуем?

— Нет. Купим. Он уже готов. Отправим сигнал через зашифрованную частоту. Кодовое слово — «Sirene»

Я вскинул брови.

— И что он должен сделать?

— Поставить короткое замыкание в управляющем блоке инерциальной навигации. Судно потеряет ход на несколько минут. Этого хватит.

— Молодец, «Друг». А снаружи?

— «Помощник» установит в 04:00 в квадрате 14-N два дрона-отражателя. Они симулируют магнитный след от подлодки. Спутники США заметят их, но не зафиксируют детали. «Гавиота» бросится проверять. Там мы их и встретим.

Я кивнул, словно он мог видеть меня через толщу атмосферы. В кармане лежал коммуникатор, под ногтями — грязь от проверки скрытого хода в манговом саду. А перед глазами уже стояла картина:

Темная гладь воды. Лёгкий туман. И три чёрные тени, приближающиеся к «Гавиоте» в полной тишине.

Наш разговор продолжился на следующий день поздним вечером, на КП центра радиоперехвата.

— Значит, операция носит характер превентивной демонстрации? — спросил Измайлов, перебирая свои любимые сигары в коробке.

— Именно. Идеально — если никто не выстрелит. Но если начнётся заварушка, «Гавиота» окажется виновата по всем статьям. Нарушение суверенитета, несанкционированный сброс оборудования, отказ подчиниться проверке.

— У них что, на борту нет тяжёлого вооружения?

— «Друг» говорит, максимум — охрана с «Стэнами» и пара пистолетов. Настоящая «мясорубка» может быть, только если их поддержит флот.

— Вот видишь «МОЖЕТ БЫТЬ»…

— Так не поддержит! Не успеет. Весь залив Кубы будет глушиться. «Помощник» поставит электронный купол. Выйти на связь они смогут только сигнальными ракетами… а потом пусть объясняют, зачем их водолазы ставили что-то у нашего берега.

Измайлов встал. Его лицо озарила почти мальчишеская улыбка.

— Ты знаешь, Костя… мне даже жалко их немного.

— Ещё не вечер, генерал. Это только первая часть оперы.

— Ты не понял Костя — НЕТ!

— Не понимаю, товарищ генерал! ПОЧЕМУ???

— А потому молодой человек, что даже если мы не оставим ни одного следа, ни одной улики, то от экипажа британское правительство все равно узнает КТО их атаковал и поймет КТО за этим стоит. И через месяц подобное случится с «Сергеем Королевым»! И мы будем отлично знать КТО нам насрал в наш ботинок под нашей дверью, но не имея твердых доказательств привлечь к ответственности не сможем! И что дальше, таким же образам выпотрошить «Сентениал» или «Эсмеральду»? Тогда уж лучше, где нибудь подальше отсюда ракетой как «Олимп» и желательно в шторм, что бы никто даже не подумал в нашу сторону! Тебе понятно?

— Да товарищ генерал.

Сейчас он молчал дольше обычного. Видимо, переваривал эмоции от Швейцарии, Мюллеров, Фридриха и всей этой тонкой, почти хирургической операции. Я не торопил — пусть обдумает всё в тишине и под негромкий гул вентилятора на потолке.

— Ты ж не обиделся, что я пока стоп поставил на «Гавиоту»? — неожиданно сказал он, не глядя в мою сторону.

Я пожал плечами:

— Я всё понимаю. Не время — так не время.

Он хмыкнул:

— Мудро. Потому и решил, что тебе пора тебя переключить на блдее практичное. Как там твоя автомастерская?

— Двигается. Почти готова. Каркас набил водорослями всё утрамбовал — Орландо целый грузовик на притаранил. Покрыл крышу и закончил внутреннюю обшивку. Сегодня планировал запускать работать ботов.

— А что с шумом? Внутри не будет как в консервной банке?

— «Друг» предложил акустическую систему шумоподавления. Уже смонтировали, будет подавление на 85 децибел плюс водоросли. Снаружи слышно не будет — хоть мотор перебирай, хоть резак запускай. А стены из пальмовых листьев, кстати, тоже работают как неплохой фильтр.

Генерал с интересом кивнул, поглядел в окно, где в просвете деревьев мелькнуло море.

— Вот видишь, когда молодец, тогда молодец!

Я улыбнулся:

— Вы про машину Орландо?

Он не ответил сразу. Только качнул головой:

— Про всё. Ты ж у нас универсал — и зубы, и моторы, и взломать спутник, если надо. Вот и строй себе тихо уголок. Пока есть возможность. Покажешь что ты там наваял?

— Не вопрос, когда?

— Да вот сейчас и поехали!

Мы въехали в знакомую улицу, когда солнце наконец уползло за кроны пальм, оставив после себя только тёплое послевечернее свечение. И из-за зелени показалась крыша моей касы. Мы с генералом пересекли двор и подошли к новой мастерской. Лёгкий ветер трепал обработанные листья на крыше, а от сушёных водорослей, плотно набитых в стенах, тянуло солёной прохладой, будто мы были не на Кубе, а на прибрежной скале.