Беглый в Гаване 2 (СИ) - "АЗК" - Страница 17

Альберт поставил «марку» обратно в футляр и медленно произнёс:

— Это… всё вместе. Но только при условии, что у меня будет история. Кто автор? Каков статус? Что подтверждает подлинность? Я не могу выставить такую вещь без документального обоснования. Иначе это — чистая контрабанда.

Я спокойно достал второй футляр — с пробником в виде разрезанной «марки», где были видны все внутренние слои, включая микрогравировку с номером и практически невидимой голограммой.

— Вот идентификатор. Каждая маркируется в системе. Есть номер партии, есть привязка к фонду «Долголетие». Можно с полной уверенностью сказать, что эта продукция от производителя. Хотите, прямо сейчас получаете два экземпляра для пробной оценки? Один — на полку, другой — в лабораторию.

Альберт повертел футляр в руках. Потом кивнул:

— Согласен. Но только если буду первым, кто с этим работает. Мне нужно время. А вам — история. Не легенда — именно история. Чтобы ювелиры, банкиры, аукционисты и налоговики поняли, с чем имеют дело.

— История у нас есть, — спокойно сказал генерал. — Просто она ещё не для всех.

— Тогда я — ваш, — усмехнулся ювелир, глядя Вальтеру в глаза.

— С этим как раз проблем не будет, — сказал тот.

Тяжёлая дверь с витражной вставкой закрылась за нашими спинами с едва слышным щелчком. Словно в театре — занавес после первого акта. Мы снова оказались на солнечной улочке — с аккуратно постриженными каштанами, брусчаткой без единой соринки и лавками, пахнущими кожей и благородной пылью.

Вальтер первым заговорил, продолжая идти, но немного сбавив шаг:

— Проглотил. И, по-моему, даже не жевал. Но это только начало.

Генерал усмехнулся:

— Ага. Так и проглотил… Но зацепился зубами за наживку. Он проженный профи, таким подделку не всунешь, но и наш оригинал, он без анализа не отпустит. Теперь будет грызть, копать, звонить кому-то, смотреть через микроскоп, звать консультанта по ювелирке и антиквариату…

— … и тайно — проверять, насколько мы серьезны, — закончил я. — Через все свои связи, через банк…

Вальтер пожал плечами:

— Так и надо. Это не базар, тут так работает рынок доверия. Особенно, когда предлагаешь нечто новое. Пока что он увидел: металл — чист, гравировка — нестандартная, защита — на уровне. Но ему нужна provenance — историz происхождения. И желательно не фантастическая.

Генерал кивнул и добавил негромко:

— Такую мы ему и дадим. Только дозированно. Чтобы каждый раз он получал новую порцию… и понимал, что это только верхушка.

— Он захочет купить, — сказал я. — Но не из жадности, а чтобы понять. И перепродать — не сразу, а по закрытым каналам, правильным людям.

— В этом и смысл, — Вальтер остановился у машины, обернулся, глядя на узкую улицу, где лавка уже почти скрылась за туристами и велосипедами. — Он не просто ювелир. Он — проверочный механизм. Если марки пройдут через него — значит, их можно пускать дальше.

Генерал достал из внутреннего кармана сигару, закурил и, выпуская дым, произнёс:

— Первая цепочка зацепилась. Теперь главное — не дёргать.

Я усмехнулся:

— Или дёргать ровно так, чтобы не почувствовали, как леска уходит.

Мы переглянулись — и слаженно, без слов, сели в машину. Вальтер завёл мотор. Маховик нашей операции раскручивался и набирал ход.

Швейцарские пейзажи за окнами менялись, как кадры старого фильма: пасторальные склоны с пасущимися коровами, аккуратные фермы, ряды виноградников, чьи лозы держались так уверенно, будто у каждой был банковский счёт.

В салоне машины было тихо — только ровный гул мотора. Генерал потушил сигару, стряхнул пепел в крошечный вырез пепельницы и, не оборачиваясь, произнёс:

— Надо укрепить фасад.

Я и Вальтер одновременно взглянули на него с любопытством, а Вальтер даже чуть повернул туловище:

— В смысле?

— Наш фонд… Пока это просто финансовая оболочка. Но если мы хотим, чтобы его воспринимали всерьёз — нужен облик. Нужна крепкая легенда. Миссия если хотите. Особенно если мы планируем выходить на пожертвования, инвестиции, аукционы и работать с состоятельной публикой.

— Я слушаю, — кивнул Вальтер.

Генерал говорил спокойно, без нажима, будто зачитывал выдержку из стратегического плана:

— Геронтология, активное долголетие. Новые технологии оздоровления. Физическая и когнитивная реабилитация пожилых людей. Мы строим ширму — но не абы какую, а такую, в которую захотят верить. Стареющая Европа — это миллионы людей, которые боятся одного — исчезнуть без следа. Мы предложим им что? Участие и прозрачное инвестирование в свою молодость. Пожертвования под лозунгом «Вклад в будущее».

Я добавил:

— И главное — это абсолютно укладывается в этическую норму. Мы ведь действительно имеем технологии продления жизни. Просто не афишируем, откуда они.

— И не всем их дадим, — кивнул генерал. — Но надежда — продукт дорогой. Особенно если её красиво упаковать.

Вальтер задумчиво кивнул.

— Это будет работать. И мы сможем легально обосновать привлечение средств, контакты с клиниками, выставки, конференции, даже партнёрские отношения с университетами. Всё через фонд.

— А ещё — льготы, — добавил Вальтер. — От налогов и проверок. С благотворительным статусом проще жить.

Генерал усмехнулся:

— И с такой ширмой проще вести переговоры. О здоровье никто не любит шутить. И все любят, когда кто-то обещает, что ты будешь жить дольше… чуть-чуть дольше, чем другие.

Мы снова, не сговариваясь переглянулись. В салоне опять повисла тишина — но уже другая. Тишина решения, которое будет разворачиваться неделями, месяцами, возможно, годами.

— «Долголетие», — пробормотал Вальтер. — Хорошее название. Просто и по делу.

— Запомнят, — коротко сказал генерал.

Костя поправил галстук, посмотрел в окно, и усмехнулся:

— Пастораль, вечная жизнь и очень старые деньги. Отличное комбо.

Глава 15

Шале Коралины. Полдень

— Поступил отчёт, — сказал я Филиппу Ивановичу, не успев снять пиджак. — «Друг» передал: ювелир, получив образец, начал проверять его происхождение.

— Это ожидаемо, — спокойно ответил генерал.

— Да, но не через официальные каналы. Он сделал запрос в структуру, с которой он видимо связан, используя шифр и маскировку, но наш «Паутина»-алгоритм узнал несколько адресов и объектов.

Генерал поднял брови:

— Чьи?

— «Друг» допускает возможность косвенного участия SIGINT подразделения. Есть вероятность, что за цепочкой наблюдает Секретная служба Минфина США. И… подозрение на активность людей, связанных с «Рамат-Ха-Шарон» — возможно, МОССАД.

Генерал выругался по-немецки и закрыл глаза.

— Вот вам и старый знакомый… Профессионал, но нюх у него остался. Видимо, понял, что держит в руках не просто ювелирное изделие.

Генерал подошёл к камину, прислонился к полке, взглянул на пламя.

— Вопрос в том, что делать с ним дальше. Отказаться от сделки? Или наоборот — втянуть глубже?

Я снял галстук, размял плечи.

— Есть мысль: если банк, куда мы сдавали крюгеранды, проявит себя достойно, можно перевести туда и канал по «маркам». Через их американскую «дочку» на территории США. Но… у меня появилась альтернатива.

Генерал и вошедший в комнату Вальтер повернулись к нему.

— Своя сеть ювелирных салонов. Чисто как прикрытие. Под фонд. Со своими мастерами, легальными цепочками поставки, выставками, возможно даже патентами на защиту от подделок. Внутри системы — свои точки реализации. Получим полный контроль, и уйдем от сюрпризов.

Вальтер хмыкнул:

— Вложиться придётся серьёзно. Ювелирка — это налоговые проверки, лицензии, витрины, инвентаризация…

Я не отступал:

— Зато это даст нам всё: распределение активов, возможность отмывки, площадку для внедрения новых форм обмена, и главное — никто не заподозрит, если «марки» пойдут как линейка уникальных изделий. Без привязки к валюте. Как инвестиционный сплав.