Архитектор Душ VII (СИ) - Вольт Александр - Страница 26

Я сцепил пальцы в замок и положил их на живот, глядя на своих помощниц поверх монитора.

— С рутиной, я вижу, вы справляетесь отлично. Претензий нет, хвалю. Но у нас остался один незакрытый гештальт, который не дает мне покоя с момента вашего звонка.

Я сделал паузу, наблюдая, как девушки нахмурились и посмотрели друг на друга.

— А теперь расскажите-ка мне поподробнее, — продолжил я, понизив голос до заговорщицкого, но серьезного тона. — Что там за ситуация сложилась с тем злым духом? И какого черта, простите мой французский, вы вообще полезли на тот чердак без страховки? В деталях, пожалуйста. Как вы поняли, что это не несчастный случай?

Лидия глубоко вздохнула, словно перед прыжком в воду.

Вззз-вззз.

Я перевез взгляд на телефон.

«Отец».

Посмотрите-ка кто проснулся. И чего надобно, старче?

— Одну минуту, — сказал я, отвечая на звонок. — Слушаю.

— Виктор! А где все горничные? Где вся прислуга? И почему у меня до сих пор на столе нет завтрака⁈

Глава 12

Я тяжело вздохнул, массируя переносицу. В трубке висела требовательная тишина, нарушаемая лишь возмущенным сопением на том конце провода.

— Знаешь ли, отец, — начал я, стараясь говорить спокойно, но с долей яда, — когда ты двенадцать лет назад отправил меня в этот дом, то что-то по приезду я не могу вспомнить радушный прием с красной дорожкой, оркестром и кучей вышколенной прислуги, выстроившейся в ряд. Большой дом был, да. Стены были. Крыша, слава богу, тоже. Продукты в холодильнике, кажется, даже были. А вот дальше… дальше как-то сам справлялся.

— Нет, я понимаю! — не унимался Андрей Иванович, и я прямо видел, как он сейчас ходит по кухне в шелковом халате, размахивая руками. — Ссылка есть ссылка, воспитательный момент и все такое. Но прошло столько лет! Ты же Громов! Ты что, до сих пор не завел себе прислугу? Горничную? Повара? Кто тебе рубашки гладит, в конце концов?

— Не вижу необходимости, — парировал я. — У меня есть стиральная машина и утюг, а толпа посторонних людей в доме меня раздражает. Я ценю приватность.

— Приватность… — фыркнул отец. — Это не приватность, это аскетизм какой-то нездоровый! Я проснулся, спустился вниз, а там никого! Тишина как в склепе, и пустой стол! Я кофе хочу!

Я закатил глаза. Девушки, сидевшие напротив, притихли, делая вид, что очень увлечены изучением текстуры столешницы и стен нашего кабинета.

— Отец, — сказал я, выделяя каждое слово. — Прояви сообразительность. Вспомни молодость, о которой ты так любишь рассказывать. Ты же сам говорил, что всего добился сам. ТЫ ЖЕ ГРОМОВ, — с нажимом повторил я его любимую фразу-манифест. — Неужели приготовление бутерброда и нажатие кнопки на кофемашине станет для тебя непреодолимым препятствием? Думаю, ты сможешь придумать себе завтрак и развлечения на весь день, пока я работаю, правда?

На том конце города, держа смартфон у уха, молчали.

Удар пришелся точно в цель. Я сыграл на его гордости, на том самом стержне, которым он так кичился. Признать, что он, Андрей Громов, беспомощен перед лицом кухонной утвари, было бы унизительным. Да, этого акта бытовой беспомощности никто не увидит, но сам факт того, что он не смог с этим справиться, его вернул в нужное русло.

— Разберусь, — наконец буркнул он глухо и обиженно. — Тоже мне проблема. Я заводом управлял, когда ты еще пешком под стол ходил. С кофеваркой как-нибудь сладим.

— Вот и славно, — я позволил себе легкую улыбку победителя. — Ладно, пап, мне работать надо. Созвонимся.

— Угу, — проворчал он и отключился.

Я посмотрел на погасший экран, затем выключил звук на телефоне и положил его экраном вниз на стол.

— Так, — я поднял взгляд на своих помощниц. Атмосфера в кабинете мгновенно сменилась с бытовой комедии на напряженную драму. — С семейными неурядицами покончено. Теперь к делу. Так что там произошло? Внимательно слушаю. И не упускайте деталей.

Лидия переглянулась с Алисой. Рыжая кивнула, словно передавая право голоса старшему, и Морозова стала рассказывать.

Лидия говорила спокойно и размеренно, расставляя все по полочкам с самого утра, словно этот день запечатлелся в ее памяти на кинопленке.

— Поступил вызов от урядников. Смерть наступила в частном доме, тело обнаружено у подножия лестницы. Предварительная версия — несчастный случай, падение с высоты собственного роста, перелом шейных позвонков. Мы выехали, чтобы зафиксировать факт смерти и забрать тело.

Она говорила сухо, без эмоций, но я видел, как напряглись ее плечи.

— Все выглядело стандартно, — продолжила она. — Воронцова подтвердила травмы. Никаких следов борьбы, ничего подозрительного. Но Алиса…

Тут в разговор ворвалась сама Алиса, не выдержав медленного темпа повествования.

— Я почувствовала это сразу, как только мы вошли! — горячо заговорила она, подаваясь вперед. — Там было… тяжело. Воздух словно стал плотнее. И холодно. Не так, как от сквозняка, а… изнутри. Словно кто-то смотрел на меня из темноты.

Она перевела дух.

— Я сказала Лидии, что это не несчастный случай. Я чувствовала чужое присутствие. Злое. Голодное. Я настояла, чтобы мы вернулись и проверили еще раз. Лидия была против, но я… просто знала, что права!

Я слушал их молча, кивая в нужных местах. Картинка складывалась. Смелость, граничащая с безрассудством, и интуиция, которая, кажется, усилилась вместе с пробудившимся даром.

— Мы вломились в дом, — подхватила Лидия, бросив на подругу укоризненный взгляд. — Незаконное проникновение, Виктор. Алиса полезла через окно.

— И не зря! — вставила Алиса.

— Мы поднялись на второй этаж, — продолжила Лидия. — Там холод стал невыносимым. Алиса сказала, что источник на чердаке, и мы полезли туда.

— И там было оно, — прошептала Алиса, и в ее глазах мелькнул страх. — Зеркало. Старое, огромное зеркало, накрытое тряпкой. А рядом с ним… тварь. Сгусток тьмы с длинными руками.

Я представил эту сцену: пыльный чердак, две девушки и древнее зло, вырвавшееся на свободу. Картина достойная любого современного хоррора про глупеньких студентов, что приехали самоубиваться на свежем воздухе.

— Оно напало на Лидию, — голос Алисы дрогнул. — Схватило ее за горло и начало душить. Я… я видела его. Видела, как оно высасывает из нее жизнь. Я схватила стул и пригрозила разбить зеркало. Оно испугалось, отпустило Лидию. Я держала его, пока не пришел Корней с инквизиторами.

Я слушал, не перебивая. Ни журить, ни поощрять их не было смысла. С одной стороны они нарушили все мыслимые инструкции и рисковали жизнью. С другой — предотвратили, возможно, и другие смерти.

Но область инквизиции, темные твари, экзорцизм — все это было вне моей компетенции. Лезть в такое вообще в дальнейшем не хотелось.

Но тут же в голове прозвучал ехидный внутренний голосок: «Уверен, Виктор Андреевич? Ты гоняешься за доппельгангером, способным менять обличья. Ты боролся с оккультистами, вырезавшими сердца эльфам. Ты лечишь наложением рук, подобно одному человеку из религии твоего мира, и видишь, черт побери, души. Ты действительно думаешь, что если возникнет необходимость столкнуться с потусторонним, ты сможешь остаться в стороне и сказать „это не мой профиль“?»

И этот голосок, будь он неладен, был чертовски прав. Если возникнет необходимость — я полезу первым. Разбираться, жечь, изгонять. Стоять в стороне и наблюдать, как зло творит свои дела, я больше не буду. В прошлой жизни настоялся, хватит.

— Ясно, — наконец произнес я, нарушая тишину. — Вы молодцы, что выжили. и дуры, что полезли. Но победителей не судят.

— А с тобой что случилось? — спросила Лидия, глядя на меня пронзительным взглядом. — Ты говорил по телефону, что в тебя стреляли.

Алиса, которая до этого момента была погружена в воспоминания о чердаке, встрепенулась как от удара током.

— Стреляли⁈ — воскликнула она, широко распахнув глаза. — В тебя⁈ — мотнула она головой в мою сторону, — И ты мне не рассказала⁈ — Она повернулась к Лидии с выражением крайнего возмущения на лице.