Развод в 45. Я буду жить - Алексаева Оксана - Страница 8

Мало того, что я горбачусь здесь как проклятая, так ещё и с малолетками должна договариваться!

Но Генка прав. Если девчонка проболтается, старая клуша нас со свету сживет. Тогда хана всем моим планам. А я жизнь красивую хочу. Надоело мне по общагам скитаться и последний хлеб доедать! Я достойна лучшей жизни! А не вот это вот всё.

Но ничего. Не за горами моя красивая сытая жизнь. Женю на себе Генку, а потом оттяпаю у него добрую долю нажитого.

Или стану богатенькой вдовой, когда этот старпер мне надоест.

– А еще, – добавляю, для верности, – у меня есть маленький пушистый зайчик. Беленький, мягенький. Он очень хочет найти себе хозяйку. Хочешь такого зайчика?

Малявка уже не кивает, а головой трясет, как болванчик. Улыбается во все свои молочные зубы. Вот же глупое наивное создание.

Но чего это я, мне ведь это только лишь на руку. Лишь бы девочка держала язык за зубами.

– Тогда договорились? – протягиваю ей мизинец. – Это наш секрет. Никому ни слова.

Хватает мой палец своей маленькой ручонкой. Фух, вроде договорились. От сердца отлегло. Надеюсь, эта мелкая дрянь не проболтается. Хотя, с детьми никогда не знаешь… Ну ничего, если что, придумаю что-нибудь еще. Главное сейчас – выиграть время. Пока Надя жива, она не должна ничего узнать.

Ни-че-го.

– Хорошо. Я никому не расскажу, – уверенно заявляет девчонка, прижав к груди коробку со сладостями так, словно я сейчас накинусь на неё и отберу.

– А когда ты отдашь мне зайчика? – хлопает глазами, полными предвкушения.

Так, с зайцем была чистая импровизация. Надо сказать Генке, чтобы купил. Я тратиться не собираюсь, ещё чего. Итак особо не шикую.

– Совсем скоро, – заговорщически шепчу я. – Сначала ты должна пройти проверку. Если ты будешь молчать, то уже завтра зайчик будет у тебя. А если вдруг проболтаешься… – нарочно нагоняю на девчонку страха, пусть знает, что язык надо за зубами держать. – То не будет ни зайца, ни коробочки, – тычу пальцем на вкусняшки, которые я наскребла в срочном порядке. Ничего особенного, но немножко фантазии и эрудиции, и это уже не просто залежавшиеся конфеты, а волшебная коробочка со сладостями.

– И ещё… Те самые монстры, которых ты сегодня слышала за стенкой, ворвутся ночью к тебе в комнату и накажут! – шепчу хрипло, грозно, так, что выглядит довольно устрашающе.

Мысленно аплодирую своей игре и проделанной работе.

Варя аж теряется. Дрожит вся. Монстры, похоже, были последней каплей. Подействовало идеально. Вот как круто я придумала!

– Хорошо, – в глазах девочки мелькает испуг. Прижимает коробку к себе ещё крепче. – Я обещаю, что буду молчать.

– Вот и славно, милая, – приторно улыбаюсь, уже аж мышцы лица сводит от такой широкой фальшивой улыбки.

Слышу шум подъезжающей машины. Стук калитки.

Вот она, баба Яга заявилась. Хорошо, что я хоть успела обработать девчонку.

Летит в нашу сторону словно фурия. Кажется, пора сваливать. А то ещё и от неё втык получу, уже хватит на сегодня. Задолбалась эти гребаные унитазы мыть.

– Ладно, солнышко, я пойду. Помни о нашем уговоре. А бабушке скажи, что эту коробочку тебе подарил дедушка, – хитро подмигиваю малявке и встаю в полный рост.

Девочка вновь судорожно кивает.

Вот и прекрасно.

Быстрым шагом захожу в дом, пока Надя ничего не заподозрила. Надеюсь, её куриный мозг ни о чем не догадается.

Глава 12

Чужие секреты не выдают

Надежда

Сердце колотится где-то в горле, кровь стучит в висках, адреналин пульсирует в венах. Бросаюсь к Варе, словно голодная волчица к своей добыче.

Эвелина, заметив моё появление, скоропостижно ретируется, исчезает за углом дома, словно испуганная лань. Почувствовала, сучка крашеная, что запахло жареным.

Что ей нужно было от моей внучки?!

Уверена, что-то здесь нечисто. Эта дрянь крутится вокруг моего мужа, спит с ним по ночам, претендует на наследство…

А теперь еще и с моей внучкой шепталась! Что она ей наговорила? Какую гадость в голову вложила?

Я обязана узнать. Иначе не успокоюсь.

– Варенька, солнышко! – стараюсь, чтобы мой голос звучал ласково, успокаивающе, но чувствую, как в нем против воли проскальзывает металлическая нотка напряжения. – О чем вы там с тетей Эвой разговаривали?

Внучка вскидывает на меня свои большие, обычно такие ясные и открытые, а сейчас настороженные, наивные глазки. Такая милая, такая беззащитная… И эта гадюка смеет ее трогать!

Она сильнее раскачивается на качелях, отводя взгляд в сторону. Но я уверена на все сто, что Варя что-то от меня скрывает. Что-то важное. Что-то, что ее пугает. Сбоку от неё лежит какая-то розовая коробка.

Хм, что это?

– Да так, ни о чем, бабушка, – лепечет Варя, дергая ножками взад-вперёд. – Она просто спросила, как у меня дела.

«Как дела…»

Ха!

Как же!

Вижу же, что врет!

Эта дрянь не способна на такие простые вещи, как интерес к делам моей внучки! Она же только и думает, как бы увести моего мужа, как бы нажиться на чужом горе! Уверена, что и Варе она что-то нашептала неспроста. Любопытство и тревога одновременно сводят меня с ума.

Черт.

Лучше бы я взяла внучку с собой, нежели оставила её здесь… Наедине с этими шакалами.

И если Гена, каким бы подлым подонком не был, не сможет навредить внучке. То Эва… Эта стерва может выкинуть все, что угодно.

Признаю свою ошибку. Больше ни за что не повторю ее.

– Варенька, я же вижу, что ты что-то скрываешь, – настаиваю я, торможу качель и приседаю перед ней, чтобы быть с малышкой на одном уровне. – Расскажи бабушке все. Что она тебе сказала? Не бойся, я никому не скажу.

– Бабуль, это секрет! – шикает Варя, качнув головой. – А секреты нельзя никому выдавать!

Сердце пронзает острая стрела негодования.

Какой ещё секрет может быть между Варей и этой девицей?!

Тревога нарастает с астрономической скоростью. Шумно выдыхаю, пытаясь придумать, как расколоть внучку.

– Варюш, а что это за коробочка? – решаю пока сменить тему и пытаюсь взять коробку в руки, но малышка резко выхватывает ее у меня из рук.

– Это мне дедушка подарил! Там сладости, – Варя прижимает коробку к своей груди так, словно там находится что-то очень ценное.

Понятно.

Кажется, кто-то из них пытался подкупить девочку. Заслужить её молчание.

Значит, Варя о чем-то знает.

Или что-то видела…

Или что-то слышала…

– Ладно. Я просто хотела посмотреть… – натужно улыбаюсь, рьяно чувствуя, как все вокруг пытаются сделать из меня дуру. Даже собственная внучка.

– Чужие вещи трогать нельзя, – отчитывающим тоном выдает Варя, и я ее попросту не узнаю. Эта гадина что, обладает даром гипноза?! Откуда эта резкость, эта враждебность в голосе моего солнышка?

– Я знаю, милая. Раз ты не хочешь… Тогда не буду.

Варя кивает в ответ, смотря на меня растерянным взглядом исподлобья. Хочется верить, что внучка не хотела меня обидеть. Так требуют обстоятельства. Возможно, эти гады могли запугать ее, и поэтому малышка ведет себя странно. Так напряженно.

– Только помни, что есть много сладостей слишком вредно, – ласково глажу Варю по голове, перебирая шелковистые волосики.

– Да, бабуль. Я знаю.

Медленно вытягиваюсь в полный рост, чувствуя, как к горлу подступает комок. Сил больше нет. Нервы на пределе. И всё же… Решаю предпринять еще одну, последнюю попытку докопаться до правды.

– Варюша, скажи мне правду, – медленно, с нажимом говорю я, мой голос дрожит от едва сдерживаемого гнева и отчаяния. – Тетя Эва тебя чем-то пугала? Она тебе что-то плохое говорила? Обещала что-то? Или угрожала?

В этот момент Варя вдруг всхлипывает, ее лицо искажается гримасой ужаса, глаза расширяются от страха, и она начинает громко плакать, навзрыд, дрожа всем телом, как осиновый лист на ветру.

– Я не могу сказать, бабушка! – кричит она, захлебываясь слезами. – Я же сказала, что это секрет!

Все становится ясно. На нее давили. Запугивали. Манипулировали. Использовали ее детскую наивность и доверчивость.