Возвратный рейс - Небоходов Алексей - Страница 18

Они сбрасывали одежду на ходу, не разрывая поцелуев. Пиджак Максима упал у входной двери, блузка Лизы – на кухонном столе, его рубашка – на спинке старого кресла. Пространство наполнилось звуками их сбивчивого дыхания, шорохом падающей одежды, приглушёнными стонами. Когда они добрались до дальнего угла студии, Лиза была уже в одном бюстгальтере и джинсах, а Максим – в брюках. Здесь стена была забрызгана краской – разноцветные пятна, штрихи, потёки создавали абстрактную композицию, напоминавшую взрыв чувств.

Максим прижал Лизу к этой стене, накрыв её губы своими в новом поцелуе, более глубоком, более интимном. Её кожа горела под его прикосновениями, а тело выгибалось навстречу с такой естественностью, словно они делали это тысячу раз прежде. Его руки скользнули за спину, ловко расстегнули застёжку бюстгальтера, и тот упал к их ногам, обнажая небольшую, но упругую грудь с затвердевшими сосками. Максим на мгновение отстранился, глядя на неё – такую знакомую и такую невозможно новую.

– Ты прекрасна, – прошептал он, голос его дрожал от сдерживаемого желания.

– Не останавливайся, – выдохнула Лиза, притягивая его обратно к себе.

Их желание было почти болезненным в своей интенсивности – не просто страсть, но потребность, нужда, словно каждая секунда разделения была невыносима. В каждом прикосновении, каждом поцелуе сквозило отчаяние людей, заново обретших друг друга после невозможно долгой разлуки. Руки Максима скользнули к пуговице на джинсах Лизы, расстегнули её, затем молнию, стянули плотную ткань вместе с бельём по стройным бёдрам, коленям, лодыжкам. Она переступила через упавшую одежду, теперь полностью обнажённая, и её руки потянулись к его брюкам, освобождая его от последних преград.

Они стояли друг напротив друга – молодая девушка и немолодой мужчина, тела которых должны были бы казаться нелепыми в своей разности, но вместо этого выглядели идеально сочетающимися, словно половинки одного целого. Шрамы и морщины Максима, свидетельства прожитых лет и пережитых испытаний, нисколько не отталкивали Лизу; наоборот, она касалась их с нежностью, почти с благоговением, словно читала по ним историю его жизни.

– Возьми меня, – прошептала она, обвивая руками его шею. – Прямо сейчас.

Максим подхватил её под бёдрами, приподнял, прижимая к стене. Она обвила его талию ногами, открываясь навстречу. Их тела соединились, словно две половинки одного целого, наконец-то нашедшие друг друга, и они оба застонали от ощущения абсолютной правильности этого соединения, словно наконец-то нашли недостающую часть самих себя. На мгновение они замерли, привыкая к ощущению друг друга, глядя глаза в глаза, потрясённые интенсивностью чувств.

А затем началось движение – сначала медленное, глубокое, с каждым движением сливаясь всё полнее, вызывая всё более громкие стоны. Лиза впилась ногтями в его плечи, запрокинула голову, подставляя шею для поцелуев, которыми Максим покрывал её кожу, вдыхая её запах, такой знакомый, такой любимый. С каждым движением они всё больше теряли себя, растворялись друг в друге, утрачивали границы тел и душ.

Ритм нарастал, становился всё более неистовым. Воздух вокруг них, казалось, наполнился электричеством, каждое прикосновение вызывало разряд, проходящий сквозь тела от макушки до пят. Лиза что-то шептала – бессвязные слова любви, страсти, благодарности, её голос срывался на стоны и вскрики. Максим отвечал ей, сам не понимая, что говорит, словно тело вспомнило язык, на котором говорило сорок лет назад, и теперь воспроизводило его без участия разума.

– Ещё, – умоляла Лиза. – Сильнее…

И он давал ей то, что она просила, увлекаемый её страстью, её самоотдачей. Звуки их тел, сливающихся в единое целое, эхом отражались от стен маленькой квартиры-студии, смешиваясь со стонами и тяжёлым дыханием.

Они переместились от стены к кровати, не разрываясь, падая на узкий матрас в вихре сплетённых конечностей и разгорячённой кожи. Кровать скрипела под их весом, протестуя против такого неистовства, но они не замечали этого – весь мир сузился до точки соприкосновения их тел. Всё остальное исчезло, перестало существовать.

– Максим, – выдохнула Лиза, выгибаясь под ним. – Я сейчас…

Он чувствовал, как напрягается её тело, как нарастает давление внутри них. Ещё несколько движений – и они вместе перешагнули грань, словно взорвавшись изнутри волной наслаждения такой силы, что на миг потеряли способность дышать, видеть, думать. Только чувствовать – друг друга, себя, это невозможное единение, которое казалось не просто физическим соитием, но соединением душ, разлучённых на сорок долгих лет.

Они лежали, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Тела, покрытые потом, блестели в полумраке комнаты. Максим осторожно скатился с Лизы, лёг рядом, притянул её к себе. Она положила голову ему на грудь, слушая, как постепенно успокаивается его сердцебиение, чувствуя тепло его тела, его руку, мягко поглаживающую её спину.

– Это было… – начала Лиза и замолчала, не находя слов.

– Невероятно, – закончил за неё Максим. – Словно мы…

– Знали друг друга всегда, – снова подхватила девушка его мысль, подняла голову, заглянула в глаза. – Я никогда не испытывала ничего подобного. Ни с кем. Будто моё тело помнит тебя, хотя мы впервые…

Лиза запнулась, опустила взгляд. Максим мягко коснулся её подбородка, заставляя снова посмотреть на него.

– Я знаю, – тихо сказал архитектор. – Я чувствую то же самое.

Лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь близостью, тишиной, ощущением полного принятия и понимания, которое так редко бывает даже между давними любовниками. Но постепенно тепло их тел вновь начало пробуждать желание. Рука Максима, лежавшая на её спине, скользнула ниже, обхватила упругую ягодицу. Лиза прижалась к нему теснее, лёгкий поцелуй в шею стал более настойчивым.

– Снова? – шепнул Максим, удивлённый собственным телом, которое, казалось, вспомнило молодость.

– Да, – выдохнула Лиза, приподнимаясь и садясь верхом на его бёдра. – Только сейчас медленнее. У нас есть время.

В этот раз их соединение было нежнее, вдумчивее. Они изучали тела друг друга с терпеливым вниманием, находя точки наивысшего удовольствия, те особые места, прикосновение к которым вызывало дрожь и стоны. Лиза двигалась на нём в медленном ритме, откинув голову, закрыв глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Максим смотрел на Лизу снизу вверх, не веря своему счастью, поражаясь чуду, которое свело их вместе вопреки всем законам времени и природы.

В какой-то момент Лиза открыла глаза и посмотрела на Максима – долгим пронзительным взглядом. И в этом взгляде архитектор увидел ту, другую Лизу – его невесту, которую потерял сорок лет назад. Не просто сходство, не просто совпадение черт, а именно её – её сущность, её душу.

– Я нашёл тебя, – прошептал Максим, не в силах сдержать слёз. – Наконец-то нашёл.

Лиза не ответила словами, но её движения стали более настойчивыми, более отчаянными, словно тоже стремилась подтвердить эту связь, это невозможное воссоединение. Их второй пик был мягче первого, но глубже – долгое удовольствие, прокатившееся по их телам, соединяя ещё крепче, ещё полнее.

Потом лежали обнявшись, слушая дыхание друг друга, не говоря ни слова – слова казались лишними, неспособными передать глубину того, что произошло между ними. За окном давно стемнело, и теперь только свет уличных фонарей проникал в комнату, создавая причудливые тени на стенах и потолке.

Когда Лиза уснула, свернувшись калачиком у него под боком, Максим осторожно высвободился из её объятий, встал с кровати. Архитектор чувствовал странную лёгкость во всём теле. Накинув рубашку, тихо прошёлся по квартире-студии, теперь внимательнее изучая пространство, в котором жила эта удивительная девушка, так похожая на его потерянную любовь.

Студия была небольшой, но уютной. Все функциональные зоны плавно перетекали одна в другую: крошечная кухня с раковиной, заваленной чашками и тарелками; уголок для работы с мольбертом, ящиками красок и стопками набросков; спальная зона с узкой кроватью и старым комодом; импровизированная гостиная с потёртым креслом и журнальным столиком, на котором громоздились книги по искусству и истории архитектуры.