Рыцарь Семи Королевств - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 1

Джордж Р. Р. Мартин

Рыцарь Семи Королевств

George R. R. Martin

A KNIGHT OF THE SEVEN KINGDOMS

Печатается с разрешения литературных агентств The Lotts Agency и Andrew Nurnberg.

Серия «Хиты экрана»

© George R. R. Martin, 1998, 2004, 2010

© Перевод. Н. Виленская, 2025

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

Описанная здесь история разворачивается примерно за сотню лет до событий «Игры престолов».

Межевой рыцарь

Весенние дожди умягчили почву, и Дунку нетрудно было копать могилу. Он выбрал место на западном склоне небольшого холма – старик всегда любил смотреть на закат. «Вот и еще день прошел, Дунк, – говорил он, вздыхая. – Кто знает, что принесет нам завтрашний день?»

Один из завтрашних дней принес дождь, промочивший их до костей, а следующий – порывистый сырой ветер, а следующий за ним – лихорадку. На четвертый день старик слишком ослабел, чтобы держаться в седле, и скоро его не стало. Еще несколько дней назад он, покачиваясь в седле, пел старую песню о девушке из Чаячьего города, только вместо «Чаячий город» спел «Эшфорд». «В городе Эшфорде девушка ждет, хей-хо, хей-хо», – грустно вспоминал Дунк, копая могилу.

Вырыв достаточно глубокую яму, он поднял старика на руки и уложил туда. Покойник был маленький и тощий – без кольчуги, шлема и пояса с мечом он весил не больше мешка сухих листьев. Дунк же вымахал невероятно высоким для своего возраста – нескладный ширококостный парень шестнадцати или семнадцати лет (никто не знал толком, сколько ему). Ростом он был ближе к семи футам, чем к шести, и этот костяк только начинал еще одеваться плотью. Старик часто хвалил его силу. Он не скупился на похвалы – больше ведь у него ничего не было.

Опустив старика в могилу, Дунк постоял немного над ним. В воздухе снова пахло влагой, и он знал, что яму нужно засыпать, пока не пошел дождь, но ему тяжко было бросать землю на это усталое старое лицо. «Септона бы сюда, он бы прочел молитву – но нет никого, кроме меня». Старик обучил Дунка всему, что знал сам о мечах, щитах и копьях, а вот что касается слов…

– Я бы оставил вам меч, но он заржавеет в земле, – сказал наконец Дунк виновато. – Мне думается, боги дадут вам новый. Жаль, что вас больше нет, сир. – Он помолчал, думая, что бы еще сказать. Дунк не знал целиком ни одной молитвы – старик набожностью не отличался. – Вы были истинным рыцарем и никогда не били меня без причины, – наконец выпалил парень, – кроме того раза в Девичьем Пруду. Это трактирный мальчишка съел пирог вдовы, а не я, я ведь говорил. Но теперь это уже не важно. Да хранят вас боги, сир. – Дунк бросил в яму горсть земли и стал кидать во весь мах, не глядя на то, что лежит на дне.

«Он прожил долгую жизнь, – думал Дунк. – Ему было ближе к шестидесяти, чем к пятидесяти, а многие ли могут сказать это о себе? И ему довелось увидеть еще одну весну».

Уже вечерело, когда Дунк покормил лошадей. Их было три: сутулая кляча, на которой он ездил, рысак старика и Гром, боевой конь, которым пользовались только на турнирах и битвах. Большой бурый жеребец был уже не так силен и скор, как бывало, но глаза его еще сверкали, и дух не угас – из всего имущества Дунка он представлял собой самую большую ценность. «Если я продам Грома и старого Каштана вместе с седлами и уздечками, у меня наберется достаточно серебра, чтобы…» – подумал Дунк и нахмурился. Единственной известной ему жизнью была жизнь межевого рыцаря, который кочует от замка к замку, нанимается на службу то к одному лорду, то к другому, сражается за него и ест за его столом, пока война не кончится, а потом отправляется дальше. Время от времени, хотя и не столь часто, случаются турниры, а в голодные зимы межевые рыцари порой и разбоем промышляют, хотя старик никогда этого не делал.

«Я мог бы найти другого межевого рыцаря, чтобы ухаживать за его лошадьми и чистить ему кольчугу, – думал Дунк, – или отправиться в город вроде Ланниспорта или Королевской Гавани и поступить в городскую стражу, или…»

Пожитки старика он собрал в кучу под дубом. В кошельке содержалось три серебряных оленя, девятнадцать медных грошей и маленький осколок граната; главное достояние старика, как и у большинства межевых рыцарей, заключалось в лошадях и оружии. К Дунку перешла кольчуга, с которой он счищал ржавчину не менее тысячи раз. Унаследовал он также железный полушлем с широким наносником, пояс из потрескавшейся бурой кожи и длинный меч в ножнах из дерева и кожи. Еще кинжал, бритву и точильный брусок, поножи и латный воротник, восьмифутовое боевое копье из точеного ясеня с железным наконечником – и наконец, дубовый щит с истертым железным ободом, украшенный гербом сира Арлана из Пеннитри: крылатая чаша, серебряная на буром.

Дунк взял в руки пояс, не сводя глаз со щита. Пояс рассчитан на тощие бедра старика и будет ему мал, как и кольчуга. Дунк прикрепил ножны к пеньковой веревке, обвязал ее вокруг пояса и вынул меч.

Хороший клинок, прямой и тяжелый, из доброй, кованной в замке стали, деревянная рукоять обмотана мягкой кожей, головка эфеса из гладко отшлифованного черного камня. Без излишеств, но Дунку по руке, и он знал, как этот меч остер, поскольку перед сном постоянно точил его и смазывал. «Он подходит мне не хуже, чем старику, – думал Дунк, – а на Эшфордском лугу будет турнир».

У Легконогой ход был мягче, чем у старого Каштана, но Дунк все-таки порядком устал, когда заметил впереди гостиницу – высокую деревянную мазанку у ручья. Теплый желтый свет, льющийся из окон, так манил, что он просто не смог проехать мимо. «У меня есть три серебряные монеты, – сказал он себе. – На это можно хорошо поужинать, а эля выпить – сколько влезет».

Когда он спешился, из ручья вылез голый мальчишка и завернулся в грубый коричневый плащ.

– Ты кто, конюх? – спросил его Дунк. Мальчишка был лет восьми-девяти на вид, бледный и тощий, с ногами по щиколотку в прибрежном иле. Самое примечательное в нем были волосы – вернее, их отсутствие. – Надо обтереть кобылу, на которой я ехал, и задать овса всем троим. Сделаешь?

– Если захочу, – нахально ответствовал мальчик.

– Ты это брось, – нахмурился Дунк. – Я рыцарь, к твоему сведению.

– Что-то не похож ты на рыцаря.

– Разве все рыцари похожи друг на друга?

– Нет, но и на тебя они не похожи. У тебя вон и меч на веревке висит.

– Ничего, держится – и ладно. Займись-ка моими лошадьми. Получишь медяк, если хорошо сделаешь свое дело, и тычок в ухо, если нет. – Дунк не стал дожидаться ответа, повернулся и прошел в дверь.

Он думал, что в этот час харчевня будет полным-полна, но она пустовала. Молодой лорд в красивом плаще из дамаста похрапывал за одним из столов, уронив голову в лужу вина. Кроме него, здесь не было ни души. Дунк нерешительно огляделся, но тут из кухни появилась бледная коренастая женщина и сказала:

– Можете сесть, где пожелаете. Что вам подать – эля или еды?

– И того и другого. – Дунк сел у окна, подальше от спящего.

– Есть вкусный барашек, зажаренный с травами, и утки – их мой сын настрелял. Что прикажете принести?

Дунк уже с полгода не ел в харчевнях.

– И то и другое.

– Ну что ж, вы достаточно большой, чтобы управиться и с тем и с другим, – засмеялась женщина. Она нацедила кружку эля и принесла ему. – Комнату на ночь не желаете?

– Нет. – Дунк очень хотел бы поспать под крышей, на мягком соломенном тюфяке, но деньги приходилось беречь. Ничего, и на земле отлично выспится. – Вот поем, попью и поеду в Эшфорд. Далеко ли до него?