Реквием забвения (СИ) - Злобин Михаил - Страница 8

— Мама, перестань, пожалуйста! Милария Эфра прибыла с дружеским визитом, тебе не обязательно заставлять себя. Я же вижу, как ты устала! Приляг, пока дети занимают друг друга игрой. Не будь такой же упрямой, как папа!

При упоминании супруга из женщины словно выпустили воздух. Её прямые плечи ссутулились, будто на них опустилась тяжесть целого мира.

— Спасибо, моя родная, — с чувством проговорила Илисия. — Если я понадоблюсь, то буду в своей опочивальне.

— Не переживай, я справлюсь, — уверенно заявила Веда.

Сразу после этого хозяйка покинула гостиную, а молодые миларии неспешным шагом отправились туда, где покоились члены рода Адамастро. Вернее, Эфра так думала изначально. На месте оказалось, что кладбище тут совсем крохотное. В десятки раз меньше, чем фамильные склепы гран Мисхейв или гран Ларсейт. И тут были погребены не только представители семьи Ризанта. Вон там вообще похоронили простолюдинку, судя по отсутствию фамилии на могильной плите. А здесь нашёл покой некто Нест нор Эльдихсен. Кажется, Эфра когда-то слышала это имя от отца, но уже не могла вспомнить наверняка. Роду Адамастро принадлежало всего три могилы. Одна из них Вайолы.

Заинтересовавшись, гостья подошла к дальнему надгробью, посчитав, что ей почудилось. Но нет. На нём действительно красовалось исконно алавийское имя…

— Гир-Лаайда? — удивилась девушка.

— Это мама Ризанта, — пояснила Веда.

— А, вот оно ч… постойте, но ведь могила совсем свежая! Земля ещё не успела осесть!

— Вы, милария гран Ларсейт, не знаете, какие страсти кипят внутри нашей семьи. Сказать по чести, матушка пришла в настоящее бешенство, когда Риз объявил, что собирается похоронить здесь иноземную наложницу отца.

— Могу себе представить…

— Однако брату стоило произнести всего одну фразу, и мама отступила, — закончила милария нор Эсим.

— А вот здесь моя фантазия пасует, — призналась собеседница. — Как же экселенс Ризант её переубедил?

— Он рассказал, что Лаайда пожертвовала собственной душой, чтобы предупредить о предстоящем нападении алавийцев. Она нарушила клятву крови, и только благодаря этому брат успел спасти Кая.

Эти слова неожиданно помогли Эфре понять ещё кое-что. Пока она растрачивает отмеренные ей небом дни на светские приёмы, посещение дамских салонов, сплетни, вышивание и размеренные прогулки, Ризант сражается. Вся его жизнь — нескончаемая битва, где нет места покою. Где каждый вдох отравлен горечью потерь, а каждый день омрачён чьими-то смертями.

На этом фоне запретное чувство к главе рода Адамастро внезапно показалось Эфре не только греховным, но и нелепым. Почти детским. О чём она думает⁈ Что творит⁈ И всё же милария гран Ларсейт понимала — пути назад нет. Ей нужно посмотреть в глаза Ризанта и сказать правду, какой бы горькой и неуместной она ни была. Иначе её собственная жизнь превратится в долгое, бесцельное угасание в тени своей же трусости.

Веда тактично отошла подальше, позволяя побыть на могиле близкой подруги. И Эфра мысленно попросила прощения у Вайолы. За всё, что сделала, и за всё что только собиралась сделать. И вот, наконец, настал момент истины…

— Могу ли я принести соболезнования экселенсу Ризанту лично? — спросила гостья, изо всех сил стараясь не выдать волнения.

Милария нор Эсим несколько поколебалась, но всё же не смогла отказать Эфре. И тогда они отправились в дом, на поиски главы рода Адамастро. Наверное, это была шутка судьбы, но его удалось обнаружить в гостиной, которую девушки покинули совсем недавно.

— Здравствуй, Веда, я так рад, что вы с детишками приехали, — поздоровался Риз, по-родственному ласково улыбаясь сестре. — Эфра, добро пожаловать в моё скромное жилище. Если тебе что-нибудь понадобится, то смело обращайся.

Хозяин поместья был весьма дружелюбен, но гостья всё равно остолбенела, завидев его новый облик. Жуткий ожог, раскинувшийся по верхней половине лица и уничтоживший брови Ризанта, стал для неё неожиданностью. Однако даже это увечье не могло скрыть пронзительной ясности его янтарных глаз.

Эфра не увидела уродства. Она узрела шрам, оставленный битвой, которую этот доблестный молодой мужчина выиграл. И выжженный огнём след был самым наглядным воплощением несгибаемой воли экселенса нор Адамастро.

Вместо жалости миларию гран Ларсейт захлестнула волна искреннего восхищения. Риз не прятал лицо и не искал сочувствия. Он носил эту отметину со спокойным достоинством. И в своём бесстрашии перед болью и памятью о потере он показался ей прекрасней любого безупречного франта с придворного бала. Запретное чувство в её груди не исчезло. Оно опалило её изнутри с новой силой, став ещё более осознанным и безрассудным.

— Я… мне… я бы могла… — залепетала Эфра так жалко, что разозлилась на саму себя.

— Пойду проведаю детей, — чутко уловила момент стеснения Веда и поспешила наверх, оставив гостью с хозяином дома одних.

— Присядь, если желаешь, — предложил Ризант.

И тогда Эфра, сходя с ума от собственного безрассудства, заняла место на небольшом диване рядом с ним.

Нор Адамастро посмотрел на девушку, но ничего не сказал. И аристократка восприняла это как сигнал к дальнейшим действиям.

— Р… Ризант, я должна признаться, что прибыла не из-за Вайолы… — выдохнула она, словно ныряя в омут.

— Я знаю, ты пришла ради меня, — заявил хозяин дома так спокойно и буднично, что Эфре в первое мгновение почудилось, будто она ослышалась.

— Ты… ты… откуда ты узнал⁈ — широко распахнула она веки.

— Понял сразу, как тебя увидел, — невозмутимо пожал плечами мужчина.

— И… и что же тогда… а ты точно… — не могла подобрать слов девушка.

— Абсолютно точно, Эфра, — безошибочно угадал Ризант всё, что пыталась объяснить гостья.

— Нет, ты не можешь этого знать! — упрямо замотала головой аристократка. — Я хотела рассказать тебе всё! О своих чувствах! О том, как влюбилась в тебя, едва только увидела там, на постоялом дворе! О том, что я не играла с тобой, а действительно искала твоего расположения, когда ты приходил в наш дом по приглашению отца! Ещё то, что…

— Не мучай себя, Эфра, — мягко прервал её нор Адамастро, и в его взгляде действительно читалась бездонное понимание и пронзительная чуткость. — Я знаю, что ты хочешь сказать.

— Я…

— Не произноси этого, — покачал мужчина головой.

— Ризант, я… — вновь подступилась милария гран Ларсейт к решающей черте.

— Одумайся.

— Нет! Я не смогу жить, если не скажу этого! Ты навеки в моём сердце! Я люблю тебя, Ризант нор Адамастро! С самой первой встречи!

Эфра выпалила это на одном дыхании и замерла. Повисло гнетущее безмолвие, в котором биение собственного сердца слышалось как удары молота.

— А ещё… сейчас ты даже прекрасней, чем в тот день, когда мы повстречались, Ризант, — проговорила девушка, чтобы нарушить затягивающуюся болезненную тишину.

— Мы оба знаем, что это не так, — совершенно спокойно отреагировал хозяин поместья.

— Для меня так! — с вызовом вскинула подбородок гостья.

— Ты любишь не меня, Эфра, — его голос звучал ровно, без упрёка. — Ты любишь призрак, который сама же и создала. Того беспечного юношу с постоялого двора. Но его больше нет. В этом теле обитает жестокий человек. Убийца, обманщик и палач. Я привык жертвовать жизнями людей, как пешками на доске. Когда-то я обрёк на смерть целый город, вместе с населявшими его женщинами, детьми и стариками. Ты слышала о Фаренхолде? Спроси у отца. Думаю, по прошествии стольких лет, он тебе признается. Я не достоин твоей любви, милая Эфра. Прими это.

— Позволь мне самой решать! — пылко воскликнула девушка и подалась вперёд, стремясь достать губы Ризанта.

Но он не отстранился. Не отпрянул. Он остался неподвижен, как утёс, о который разбивается накатывающая волна. Поцелуй Эфры коснулся таких желанных уст всего лишь на ничтожный миг, но потом она сразу же отпрянула, будто обожглась об лёд.

Перед ней сидел не человек, а изваяние, слепленное из плоти и ожившей боли. Безразличный монумент, в котором не осталось места для гнева, злости и уж тем паче любви. Он был заполнен леденящей пустотой, за которой скрывалась лишь бесконечная иступляющая усталость. Такова оказалась плата за подвиги, совершенные великим Маэстро…