Реквием забвения (СИ) - Злобин Михаил - Страница 21

— Понятно, — серьёзно кивнул Риз. — Тогда просто продолжай движение. Можешь даже немного сбросить скорость, дабы всё разрешилось побыстрее.

— Ты чего лопочешь, огрызок болвана⁈ — вновь вернулась к капитану привычная манера изъясняться. — Хочешь, чтобы нас всех перерезали⁈

— Ну по твоим заверениям это ведь неизбежно случиться, не так ли? — ухмыльнулся полукровка, и от этой улыбки у Ронда по спине побежали ручейки холодного пота.

Моррен с замиранием сердца смотрел на немую битву взглядов, разразившуюся между двумя собеседниками. Горячая ярость толстяка — хозяина этого судна, против мрачного спокойствия Риза. И надо сказать, что даже со стороны было заметно — капитан эту схватку безнадёжно проигрывал.

— Поступай как знаешь, полукровка, однако я скорости не сбавлю! Мои ребята меня попросту не поймут, — произнёс Ронд, словно бы извиняясь.

— Ладно, дело ваше. Но всё могло бы закончиться быстрее.

Потеряв интерес к диалогу, Риз совершенно спокойно отправился на корму. Там он облокотился на леера и устремил взор на безбрежную водную гладь, будто уже забыл жуткий прогноз капитана.

— П… простите, господин, но что вы собираетесь делать? — заговорила Наруи, робко выглядывая из-за спины Моррена.

— То, чего мне делать совсем-совсем не хотелось, — печально вздохнул полукровка. — Я всеми силами старался этого избежать, но боги неизменно осыпают несчастьями всех, кто находится рядом со мной. Вернее, один конкретный бог…

— Я… я не понимаю вас… — побледнела девушка.

— А, не бери в голову, — уста Риза озарила привычная грустная улыбка. — Всё будет хорошо. С алавийцами я разберусь.

Моррену хотелось возразить, что нападение на судно Капитулата — страшнейшее преступление, за которое не может быть прощения. Однако сейчас судьба распорядилась так, что он сам оказался на стороне контрабандистов. Поэтому если их нагонит фрейгард, то никто не станет разбираться, кто он, кому служил и куда держит путь. Его убьют вместе со всеми остальными нарушителями.

В то, что господин Риз сумеет каким-то образом договориться с преследователями, не верилось совсем.

И так потянулось гнетущее и лишающее сил ожидание. Оно было поистине отвратительным. Таким же липким и удушливым, какой может быть ночь перед собственной казнью. Абсолютно все, кто находился сейчас на «Последнем шансе», впали в уныние. Капитан Ронд, его команда и уж тем паче нелегальные пассажиры. Все смотрели на тёмную точку алавийского корабля, приближающуюся с левого борта, как на вестника погибели. Каждый понимал, что это конец. Ведь спасти их могло только чудо.

Немногочисленные женщины, кроме разве что Наруи, рыдали в голос. Кто-то вслух взывал к богам и просил о заступничестве или шепотом обращался к родне, которую больше не увидит. Один отчаянный простофиля спешно пытался мастерить из пустых бочек и пенькового каната подобие плота. Ронд всё ещё раздавал команды, хотя и понимал, что оторваться не удастся. Некоторые матросы стали внаглую прикладываться к бурдюкам и флягам с неразбавленным алкоголем прямо перед капитаном.

Единственный человек, кто ничуть не изменился — это Риз. Он так и стоял на корме, пока остальные с ужасом следили за неотвратимо приближающимся судном Капитулата.

Солнечный диск пошёл на убыль, и корабль алавийцев уже сократил отставание до пугающе малого. С такой дистанции можно было рассмотреть чужих солдат, приготовившихся к схватке. Затем фрейгард подошёл ещё ближе — на расстояние полёта стрелы. Но снаряды для метателей тратить никто не стал. В случае «Последнего шанса» — это было бесполезно, и только разозлило бы противника. А темноликие и так понимали, что добыча от них не ускользнёт.

Ещё немного, и с судна преследователей полетят абордажные крючья. И вот тогда всё будет кончено…

— Моррен, мне страшно, — всхлипнула Наруи, прижимаясь к парню.

— Я знаю. Мне тоже, — дрожащим голосом признался он и привлёк девушку к себе.

Так они и замерли, обнявшись, уже и не чая дожить хотя бы до вечера.

Но тут Риз, доселе стоявший неподвижным изваянием у лееров, неожиданно встряхнулся. Он проворно метнулся к левому борту и… Моррен не поверил своим глазам! В ладонях полукровки вдруг засияло магическое плетение! Невероятно! Он… он… ещё и озарённый!

За короткий миг загадочный пассажир с обожжённым лицом разразился целой серией заклинаний, которые полетели в сторону судна алавийцев. Часть из них успели сбить милитарии Капитулата. Их, как и говорил капитан Ронд, на борту фрейгарда действительно собралось не меньше трёх. Однако даже все вместе они не сумели остановить тот безудержный поток магических конструктов, которые исторг из себя Риз.

Раздался оглушительный грохот, потом снова. Фок-мачта корабля темноликих вспыхнула как факел! Огонь быстро перекинулся на паруса. Одно из заклинаний полукровки вонзилось преследователям чуть выше ватерлинии и проделало в корпусе дыру, размером с большую винную бочку! В трюме что-то мощно взорвалось, разнося в щепки килевые брусья.

Фрейгард словно бы споткнулся и замедлился, зарывшись носом в волны. Пробоиной он зачерпнул столько воды, что стало ясно — погоню продолжать он больше не сможет. Да что там, погоню! Корабль уже обречён! Он тонет, полыхая почище костра!

В следующее мгновение Моррену и Наруи пришлось изрядно понервничать, поскольку милитарии Капитулата решили отомстить за поражение. Вместо того чтобы пытаться спасти своё судно, они слитным залпом ударили по фигуре Риза, стоявшей на корме.

Однако полукровка будто ждал такого развития событий. Его окутал мерцающий купол, который поглотил два заклинания. А третье он разрезал какой-то белоснежной сияющей сетью.

И вот, казалось бы, победа! Противник тонет и его уже ничто не спасёт. Но Риз на достигнутом не остановился. Он продолжал посылать чары в полыхающий фрейгард, покуда тот не разлетелся на пылающие щепки. Пока каждый алавийский моряк, не ушел на дно, оставляя за собой кровавый шлейф…

И лишь свершив свою расправу, полукровка обернулся к экипажу «Последнего шанса», который взирал на происходящее с немым благоговением, смешанным с животным ужасом. И ужас этот стал только сильнее, когда в ладони Риза вдруг зажёгся пульсирующий шар из голубого пламени…

— Могу ли я быть уверенным, что данный инцидент никогда и никем не будет предан огласке? — глухо спросил озарённый, обозревая всех своим безжизненным пустым взглядом.

— Клянусь тебе водами, что дали мне хлеб, и палубой, что стала мне домом! — первым пришёл в себя капитан Ронд. — То, что произошло здесь, навеки останется тайной, которую знает лишь океан. Никто ничего не видел и не слышал. А ежели видел — то померещилось ему от страха и ветра, насылаемого штормом! Я, хозяин этого судна, принимаю на себя обет молчания за себя и всех, кто поднялся на мой борт! Кто-то желает оспорить моё право⁈

Ронд окинул налившимся кровью взглядом стоящих на палубе. И ни одного возражения не прозвучало.

— Да будет так! — объявил капитан, и глубоко распорол себе ладонь абордажной саблей.

Кровь тягучими каплями полилась на доски.

— Я обещаю тебе, незнакомец, что позабочусь о том, чтобы никто ничего не узнал, — добавил Ронд уже менее торжественно. — Поверь, люди нашей профессии умеют держать язык за зубами. А эти сухопутные черви, если не хотят отправиться в пасть к морскому дьяволу, сделают то же самое. Верно я говорю⁈

Пассажиры, уловив, что обращаются к ним, нестройно, но вполне искренне выразили полнейшее согласие. И все вновь уставились на полукровку. Ведь именно он будет решать, кто останется в живых…

— Что ж, хорошо, — беззаботно дёрнул плечом Риз, после чего сжал кулак, и синее пламя в его ладони потухло.

Сопровождаемый аккомпанементом оглушительного безмолвия, озарённый спустился вниз и отправился к своей каюте. Лишь когда его спина скрылась из виду, люди смогли украдкой перевести дух.

Вот это приключение выдалось… О таком принято рассказывать внукам в старости! Но они ведь принесли клятву. И за себя Моррен мог поручиться, что намеревался её сдержать.