О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 9

— Любую пару из этих, помельче, я бы завалил точно. Со всей тройкой пришлось бы изрядно повозиться, — пошёл бахвалиться Гилой, — но тоже завалил бы. Вот насчёт главнюка, если б вышел один на один, не уверен: больно он крепкий, с каменной шкурой своей. Но целой группой-то этих точно можно перебить. Раздёргать, отвлечь, надурить — и вальнуть. А потом…

— Всё бы вам, мужчинам, кого-то дурить и валить, — хмыкнула Лейта. — Но зачем оно, если можно взять добром? Лидер, высади меня с краешку, пойду пообщаюсь.

— Ты чего это задумала, госпожа Ассур?

— Скоро сам увидишь, — ответил я, улыбаясь.

Уж сколько раз наблюдал сценки вида «охотники реагируют на тесное общение Лейты и монстров», а всё никак не надоест.

Столько эмоций… столько выпученных глаз и отвисших челюстей… мням!

Наверно, в душе я немножко тролль.

…боброгромоступ оказался упрям и жаден. Просто добрым словом, точнее, на одном безмолвном этикете боевой подруге договориться не вышло. Её особенность номер семь в качестве средства дипломатии могущественна, но далеко не всесильна (ну да это ещё по козе стало ясно, то бишь по водяной змее).

И настал черёд дипломатии канонерок.

Местный босс качалки под шелестящий рёв, напоминающий звук столкновения волны прибоя с каменистым берегом, хлестнул одну из окрестных скал тугой и толстой струёй воды, исторгнутой не пастью, как можно было бы ожидать, а грубоватым заострением в передней части морды. Ничуть не удивлюсь, если такая струя вышибет вон обитые сталью ворота крупного замка, наплевав на чары укрепления. (Ну, если это будут чары не выше шестого круга). Чистый и честный S-ранг, тут без сомнений. А боброгромоступ ещё и продержал струю воплощаемой воды почти минуту. Что ж, монстры всегда превосходили разумных в грубой мощи, это не новость…

На безмолвный вызов, разумеется, нашёлся ответ.

Приняв свой Ангелический Аспект, я шарахнул по скале на глазах у хозяина оазиса своим внушительно выглядящим дрыном (а по факту, конечно, Мистическим Разрядом, во всю мощь пятого круга). Затем по той же скале отработал Гилой Сторица, взмахнув своим широким, укороченным и как бы обрезанным на конце клинком, в то же время во всё горло гаркнув:

— Молот Подземного Грома!

Жахнуло знатно, эхо до облаков докатилось.

Ну а финализировал демонстрацию наших атакующих возможностей Тарус со своей потоковой коронкой Тысяча Клыков. Мало того, что он нанёс несчастной скале примерно треть от повреждений, нанесённых водной струёй; важнее, что сделал он это, развив скорость, от которой я бы на месте боброгромоступа на задницу присел и без разрешения вставать не поспешил.

В общем, после второго раунда переговоров монстры позволили нам тихо-мирно собрать малую часть местной флоры. А в качестве аллаверды Лейте дали сделать с собой что-то такое, отчего хозяин оазиса, не дожидаясь, пока мы свалим, с радостными звуками и прозрачными намерениями вскарабкался на одну из своих самок.

— Надо было всё-таки его завалить, — буркнул Гилой, устраиваясь в своём кресле на борту ветролёта. — Как раз когда отвлёкся на…

— Какая жестокость, — прервал Тарус немного театрально. Перестав быть калекой, дедушка Шелари стал временами проявлять (ранее хорошо скрытое) чувство юмора. — Испортить такой момент мужчине? Это и жестоко, и грубо.

— Он монстр!

— И что? Это же не делает его самкой.

Сторица нахмурился. Терпеть насмешки — даже такие, вполне безобидные — нравилось ему куда меньше, чем раздавать их.

— Куда теперь? — спросил я, напоминая о деле.

Продолжая хмуриться, Гилой указал направление. Однако весьма скоро, уже на подлёте, стало очевидно, что с новым местом творится неладное.

По словам проводника, нашей целью должны были стать окрестности старого, давно замолчавшего парового кратера. Однако в отличие от того, который стал оазисом Жизни и домом водяной змеи (козы! И нет, я ещё долго не устану поминать её глупую опасливую жадность!), этот, примеченный некогда Сторицей во время его странствий, переменился в сторону Воздуха… с довольно редким оттенком Ментала.

А ещё, что не очень-то типично для оазисов Леса Чудес, бывший паровой кратер обжили духи. Если, конечно, слово «обжили» можно применять к ним, не рискуя выйти в зону неудачных метафор.

Стоит ли считать духов чем-то живым?

В узком смысле, конечно, нет. Духи имеют мало общего с «формой существования белковых тел» — хотя вполне способны воплощаться в одну из таковых форм различными способами. Коли на то пошло, в архиве рода Ассур есть авторы, описывающие принятие судьбы как «промежуточный этап формирования духа предельного порядка сложности в пригодном для этого физическом теле».

Однако даже те духи, что лишены воплощения в подлинно живом, не лишены ни способности чувствовать и реагировать, ни способности меняться, ни способности помнить и развиваться. Разумеется, способности эти ограничены и специфичны, но несомненны. В общем, если говорить о жизни особенной, опирающейся не на белковый катализ биохимических реакций в водных растворах, а на стоячие волны в море маны, на одушевление гармонизированных по высоте и спектру стихийных проявлений — что ж, в этом случае духи скорее живы, чем нет.

…но с духами конкретного кратера что-то произошло. Потому что ничего хоть немного сходного я впереди не чуял. Зато очень даже чуял троих… или четверых? Да, пожалуй, четверых… людей, окружённых примерно тремя десятками сигнатур, которые в обычных условиях определил бы как характерные для монстров.

Вот только монстры стайного типа обычно однородны. Да, они различаются по силе, да, у вожака обычно имеется какая-нибудь дополнительная особенность или хоть способность — но не более того. Среди конкретной стаи тех же, например, мерцающих гончих не встретишь экземпляра, умеющего вместо Размытия ставить Стену; и уж тем паче не сыщешь мерцающую гончую, освоившую атаку Стрелой Света. Такого просто не бывает и быть не может: ветвь эволюции у них не та.

А вот монстры там, впереди, окружившие группу людей…

Значит, вот оно? Началось или вот-вот начнётся? Подавив собственное резкое напряжение и оставив лишь закономерный уровень тревожного удивления, я плавно остановил ветролёт примерно в километре от места действия и изложил диспозицию.

— Итак, — начала дозволенную речь мой Советник, — ты предполага… кха? Кха!

— Гилой… — Тарус уже стоял с оружием наголо, да и Шелари с Гарихом заметно напряглись, готовясь взорваться мгновенным движением, но опасаясь навредить.

— Ничего страшного! — нервно объявил Сторица, прячась у Лейты за спиной. — Пока ничего. Это просто знак моей серьёзности. Потому что если — потому что если — что если — что если. Если. Есслллиииии. Е.

— Действительно, ничего страшного, — повторила моя боевая подруга, аккуратно снимаясь с «обрезанного» клинка Гилоя, что насквозь проткнул её в районе нижней части правого лёгкого: аккуратно так, минуя рёбра. Впрочем, это не помешало бы ему мгновенно и многократно усугубить ситуацию, рванув оружие влево и чуть вверх, разом разрубая позвоночник и сердце. Ну, эту угрозу Лейта отсекла. — Ещё несколько секунд, и рана закроется, а через минуту от неё и следа не останется, вообще.

— Что происходит? — Тарус, как и следовало ожидать, не очень-то поверил в то, что инцидент исчерпан.

— А это мы сейчас объясним, — сказал я, вздыхая. — Время пока есть.

— Уж будьте любезны! — выпалила Шелари.

— Внучка.

— А что они…

— Не мешай!

Две минуты объяснений, в самой сокращённой версии. От которых наш ветеран-Арьергард мрачнеет на глазах, да и пара молодых воинов в восторг не приходят.

— И что теперь? — Тарус, в полной сосредоточенности.

Что? Хороший вопрос. Боевая подруга и Советница, как насчёт комментариев? Я обмениваюсь со своей — уже, действительно, снова совершенно целой — красавицей взглядами и без слов понимаю, что трепаться и дальше предоставляют мне.

Ну и ладно. Не впервой.

— Теперь мы с Лейтой предпочли бы спуститься туда и эвакуировать ту часть засады, которая человеческая. Без вмешательства предателя в этом даже нет каких-то… неразумных рисков, а вот принести на блюдечке Акхэрэтту Угшэру дополнительно ещё и такую знатную добычу — перспектива заманчивая. Но…