О моем перерождении в сына крестьянского 3 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 77

В общем, не надо быть Наблюдателем, чтобы издали определить: мы — пара.

А вот потоковых артефактов мы не прихватили. Как и личных терминалов. Впрочем, мы бы и не смогли: очередные дурацкие правила, облегчающие жизнь хозяевам.

Вместе с нами в ворота заходят другие парочки. В основном моложе, беззаботней и в целом проще. Ну, первый год, что с них взять? Гормоны в крови, ветер в головах, аромат обманчивой свободы… это мы тут серьёзные люди, явившиеся на серьёзное испытание, а они…

Даже завидно. Слегка. Как вольтеровскому доброму брамину при взгляде на его соседку.

Дорожка до самого особняка прямая и ровная, двери впереди широко раскрыты и из них льётся довольно громкая музыка. Задорная, лёгкая, танцевальная…

С сюрпризом.

Разумеется, о такой ультимативности, как у былинных гуслей-самогудов, под музыку которых даже свиньи плясать начнут, и речи нет. Но если немного поддаться — беззвучный ментальный тон, наложенный на слышимый обычным слухом ритм, развеселит, поднимет настроение, снимет с души тяжесть.

И ослабит самоконтроль. Не сильно, конечно, и не принудительно. Этот тайный зов больше похож на манящее предложение, на полный соблазна, но не слишком навязчивый шёпот. Любой разумный, чей уровень выше 30-го, способен противиться его мягким импульсам. Говоря проще, Чародейская Музыка — кажется, именно так называется это заклинание — ещё и близко не главное блюдо вечера.

Так, аперитив.

«Поддадимся? Потанцуем?»

«Конечно! Правда, я не особо искусный танцор…»

«Я тоже. Некогда особо было практиковаться. Да и незачем».

«Значит, как в одной хорошей книге говорили, будем не уметь вместе».

«Хорошей? И как называется?»

Я ответил.

«Странное название… и учти: твой долг по пересказам снова вырос!»

«Что поделать, я был типичным книжным мальчиком. Кажется. И вырос в книжного мужчину».

«Это как?»

«Ну, вроде бы на моей первой родине средний человек читал около десятка книг в год…»

«Немало».

«…а я — сотни. Пусть и далеко не каждая из них стоила потраченного на чтение времени. Говоря откровенно, таких — стоящих — набиралась едва половина».

Под мысленный диалог об особенностях иномировой эпохи информационного изобилия, изрядно девальвировавшей не только литературу, но и любое искусство вообще, способствовавшей верхоглядству и потребительству со стороны аудитории, а со стороны авторов (не всех, но до обидного многих) подходу, в двух словах выражаемому презрительным «пипл схавает», мы с Лейтой присоединились к танцующим.

И… это оказалось просто.

Следовало ожидать. Когда речь не идёт о чём-то выдающемся, исполняемом профессионалами, а ровно наоборот — массовом, исполнимом для любого разумного, способного держаться на ногах, танцы склонны к простоте. Фундаментально размеренная чопорность паваны ли, элементарность хороводов, не скованное вообще никакими правилами покачивание под чёткий ритм на дикотеках… да. Средний танец подобен среднему танцору — и потому прост. Примерно как вальс, научиться которому можно буквально за пять минут, а то и того меньше.

Правда, научиться — это одно, исполнять же изученное гладко да красиво — другое. Но на нашей стороне играла недурная физподготовка, плюс, что ещё важнее, поверхностный духовный резонанс. Да-да, тот самый, которым мы групповую координацию улучшали. Согласовывать действия не в бою, а в танце, и не для полноценной группы, а лишь для пары… это мы с Лейтой и без биоартефактов могли. Легко.

С таким читом срезать углы и сымитировать пару, отдавшую практике бальных танцев сотни часов — если не элементарщина, то немногим сложнее!

Понятно дело, подобное читерство не сделало нас звёздами вечеринки (да мы и не стремились к такому феерическому результату, вот совершенно). Но качественно мимикрировать, изображая танцоров среднего уровня? Легко. Примерно так же легко, как отбивать давление Чародейской Музыки… действие которой хозяева пытались усилить ароматом Пламенно-Жаркой Азалии. Вопреки названию, к огненной мане этот магический цветок отношения не имеет; нет, эта разновидность магических Азалий распаляет в крупных позвоночных и, в частности, людях жар иного сорта.

Если говорить прямо, её аромат — неспецифический афродизиак. С комплексным действием и (как часть оказываемого эффекта) тормозящий активность префронтальной коры мозга. То бишь опять-таки ослабляющий самоконтроль, но уже не акустическими чарами, а биохимически.

Только пытаться влиять средствами биохимии на Лейту, привычно и тотально контролирующую собственную биологию на большинстве уровней — это так безнадёжно, что даже уже не смешно. Ну а меня она избавила от малейших следов косвенного влияния молча, без видимых усилий, не прерывая ни танца, ни беседы. Правда, о том, что влияние было — сказала.

Ну, было и было, что такого? Мы этого ждали, так что сразу вернулись к прежней теме безмолвной беседы… ненадолго — и прервались не по своей воле.

— О, Лейта, Вейлиф! Вот вы где! Мы вас ждём, а вы у самого входа застряли?

Обернувшись на голос и скользнув к периферии зала, я со своей боевой подругой обратил внимание на другую, в своём роде не менее примечательную пару…

— Извини, но если ты рассчитывала сегодня здесь со мной увидеться, стоило об этом предупредить. Ах да. Тиэле, позволь представить тебе мою пару на этом… мероприятии: Лейту Возвращающую. Лейта, это Тиэле, дитя разом двух Домов и такая же первогодка, как я. А вот с её кавалером я не знаком.

— Ну так знакомьтесь, — улыбнулась бронзовокожая, алоглазая, платиноволосая красотка-из-хентая (ничего не могу поделать с этой ассоциацией!) — и по одной её улыбке стало кристально ясно, что на неё-то вполне действуют и Чародейская Музыка, и аромат Пламенно-Жаркой Азалии, и, кажется, что-то ещё. Как бы не один из тех коктейлей, которые положено брать даже не правой рукой, а сугубо магией. Ну да, точно: выдох довольно отчётливо пахнет крепким алкоголем… — Мырэк из Второго Дома, мой какой-то там в сложной, но очень дальней степени кузен с отцовской стороны. А это Вейлиф, я тебе о нём говорила. Тот самый, староста у иллюзионистов.

— Любопытно, — прогудел баритоном Мырэк. Голос его оказался ожидаемо мощным, но словно бы высоковатым: от такой громадины, на полголовы обогнавшей даже более-чем-двухметровую кузину, по умолчанию ждёшь баса, причём в самом нижнем регистре. — Каюсь, но считал, будто… моя родственница преувеличивает. А она преуменьшала. Рад знакомству, Лейта, Вейлиф.

— Взаимно, — я кивнул… возможно, чуть небрежней, чем следовало бы. Но всё равно глубже, чем это сделала моя подруга. Ну да она — титулованный магистр, ей можно.

— Пойдём скорее, покажем вам тут всё-всё! — просияла Тиэле.

«Ну что, пойдём?»

«Куда ж бедным студентам деваться…» — мысленно хмыкнул я.

И мы пошли.

Зря.

Впрочем, пытаются до последнего оттягивать неприятное только дети. Ну и подростки ещё. Не всегда, но частенько. Взрослые же с хмурыми мордами и тихим смирением в душе идут навстречу неприятностям… и в результате нередко встревают так, что ни вздохнуть, ни охнуть.

К примеру, Тиэле с Мырэком довольно быстро притащили нас на третий этаж. Или, может, четвёртый… сложная, какая-то контринтуитивная планировка, трудно в такой ориентироваться. Впрочем, к чему-то этакому мы готовились и этого ждали. Точно так же, как ждали нас. Потому что как же это можно — прийти на вечеринку и не познакомиться с устроителями? Это невежливо и неправильно. А я всегда старался быть вежливым и правильным. А ещё старался формировать мнение о людях не по слухам или там всяким глупым предубеждениям. Нет-нет-нет, только собственные впечатления, только трезвый и ясный взгляд на других разумных!

И по первости ничего такого уж особенного в Четвёртых не сыскалось.

Ну да, внешность не самая приглядная. Неспроста их (заглазно, разумеется) зовут круглоголовыми. Они до такой степени брахикефалы, прямо до карикатурности, что это уже даже забавно. Как и их стопы с кистями: такие длинные, что уже не «музыкальные», а скорее «паучьи». Длина кисти больше, чем ширина с примкнутым большим пальцем, вдвое! Иногда даже в два раза с третью.