Я – Товарищ Сталин 9 (СИ) - Цуцаев Андрей - Страница 8

— Оставьте нас, — сказал он солдатам и капитану, но переводчика оставил. Солдаты, поколебавшись, вышли, закрыв за собой тяжёлую железную дверь.

Витторио подошёл ближе к повстанцам. Он остановился перед старейшиной, глядя ему в глаза.

— Скажи им, — обратился он к переводчику, — я знаю, что они не одни. Их народ силён, но не глуп. Рас Микаэль мог послать их, или кто-то другой. Назови имена, и я подумаю, как сохранить им жизнь.

Переводчик передал слова. Молодой оромо, стоявший слева, дёрнулся вперёд, насколько позволили цепи, его лицо исказилось от гнева, но он промолчал. Старейшина поднял руку, призывая к спокойствию, и ответил. Переводчик перевёл:

— Они не продают своих братьев. Делай, что хочешь, итальянец. Их земля переживёт тебя.

Витторио кивнул, словно ожидал этого. Он не собирался их ломать — пока. Угрозы и насилие были не в его стиле. Он предпочитал тонкие ходы, зная, что оромо ценят семью и честь. Если найти их родственников или вождей, можно договориться о выкупе — золотом, кофе или сведениями о планах повстанцев. Но нужно было действовать осторожно, чтобы никто из итальянских офицеров не перехватил эту возможность, особенно те, кто мог доложить вышестоящему руководству.

— Передай, — сказал он переводчику, — они останутся здесь. Но их смерть ничего не изменит. Их семьи могут заплатить за их свободу. Я даю им время.

Он вышел из камеры, оставив повстанцев в полумраке. На улице его ждал капитан Бьянки с машиной. Витторио сел на заднее сиденье, глядя на тёмные улицы Аддис-Абебы, освещённые редкими фонарями.

Вернувшись в резиденцию, он вызвал лейтенанта Марко, своего доверенного человека, отвечавшего за связь с местными информаторами. Марко был ловок, умел находить подход к людям — от итальянских солдат до абиссинских торговцев. Его умение добывать сведения делало его незаменимым.

— Найди, кто связан с этими оромо, — сказал Витторио, вручая лист с именами, полученными от капитана. — Семьи, друзья, вожди. Узнай, что они могут предложить за их жизни. И делай это тихо, чтобы никто из офицеров не узнал.

Марко кивнул и быстро исчез, привычный к таким поручениям. Витторио вернулся к столу, где лежала карта Абиссинии. Он знал, что время работает против него. В провинциях нарастало недовольство: в некоторых районах люди отказывались сотрудничать с итальянцами, а шпионы доносили о растущем влиянии Тадессе. Витторио должен был укрепить свои позиции, пока ситуация не изменилась.

Он начал писать отчёт для себя, фиксируя арест повстанцев как плюс для себя. Он решил усилить гарнизоны в отдалённых районах, где, по слухам, Тадессе набирал сторонников. Это был отвлекающий манёвр: пока другие сосредоточатся на провинциях, Витторио сможет тихо договориться с оромо или их вождями. Он знал, что публичное наказание повстанцев может разжечь сопротивление, но сделка — если она удастся — принесёт ему богатство и, возможно, сведения, которые укрепят его положение.

Закончив отчёт, Витторио отложил перо и прошёлся по кабинету. Его мысли вернулись к повстанцам. Он представлял, как их семьи, возможно, уже собирают золото или кофе, чтобы выкупить их. Или, может быть, рас Микаэль сам явится с предложением, надеясь сохранить своих людей. Витторио был готов к любому исходу. Он не верил в лояльность оромо, но верил в их прагматизм. Если они увидят выгоду в сделке, они пойдут на неё. А если нет, он найдёт другой способ использовать арест — например, устроить показательный суд, чтобы запугать другие племена.

Он вызвал ещё одного адъютанта, молодого офицера по имени Паоло, и поручил усилить охрану тюрьмы. Если повстанцы окажутся важными фигурами, их союзники могут попытаться их освободить. Витторио не собирался рисковать. Он также велел Паоло отправить патрули к мосту через Аваш, чтобы проверить, не готовятся ли другие атаки. Каждая деталь имела значение, и он не мог позволить себе упустить ни одной.

Когда Паоло ушёл, Витторио вернулся к карте. Его пальцы скользили по линиям, обозначающим дороги и реки. Он знал, что повстанцы готовят новые планы, и его шпионы должны были выяснить, где и когда они ударят. Он решил усилить разведку в окрестностях города, установить дополнительные посты на дорогах и следить за подозрительными лицами. Его мысли прервал стук в дверь.

Вошёл сержант, неся донесение от патрулей в городе. Витторио просмотрел текст: на рынках замечены подозрительные лица, возможно, связанные с оромо. Он усмехнулся. Аддис-Абеба была котлом, готовым взорваться. Рынки, переулки, даже церкви были полны слухов о сопротивлении. Он не мог доверять никому, даже своим людям, но Марко и Паоло были проверены временем. Они знали, что их будущее зависит от успеха Витторио, и это делало их лояльными — по крайней мере, пока.

Он вызвал ещё одного офицера и поручил ему подготовить отчёт о настроениях в городе, чтобы лучше понимать, где могут вспыхнуть новые очаги сопротивления. Витторио знал, что каждая мелочь важна: каждое слово на рынке, каждый подозрительный взгляд, каждый слух. Он долго шёл к высокой должности, к деньгам, к открывающимся возможностям, и никто не должен был ему помешать.

Глава 4

Сергей сидел в своём кабинете, погружённый в размышления о стремительно меняющемся мире. Его мысли кружились вокруг Испании, где гражданская война становилась всё более запутанной, и недавних событий в Германии, где переворот Геринга перевернул политический ландшафт Европы. История изменилась, и Испания стала новым испытанием. Этот конфликт был важным — ареной, где сталкивались идеологии и интересы великих держав, а его исход мог повлиять на баланс сил в Европе. Он вызвал наркома обороны Бориса Шапошникова, начальника иностранного отдела ОГПУ Павла Судоплатова и наркома иностранных дел Вячеслава Молотова. Ему нужно было понять, как развивается ситуация в Испании, какие силы вмешиваются и как Советский Союз может сохранить своё влияние, не попав в ловушку, расставленную Западом.

Шапошников, Судоплатов и Молотов вошли в кабинет и заняли места за столом.

— Товарищи, — начал он, — Испания становится перекрёстком, где пересекаются интересы великих держав. Нам нужно разобраться в раскладе сил, понять, как действует блокада Британии и Франции, и найти способы поддержать республиканцев, не теряя контроля над ситуацией. Борис Михайлович, начните вы. Что доносят наши военные советники? Каковы позиции сторон?

Шапошников открыл папку с отчётами и заговорил. Его тон был спокойным, но в словах чувствовалась озабоченность.

— Товарищ Сталин, в Испании сложился неустойчивый паритет. Республиканцы расколоты: коммунисты, социалисты, анархисты — каждая группа преследует свои цели. Наши советники пытаются наладить координацию, но это крайне сложно. Коммунисты настаивают на централизованном руководстве, социалисты требуют большей автономии, а анархисты отвергают любую иерархию. Каждый отряд действует самостоятельно, что делает их уязвимыми перед националистами. Например, в Каталонии анархисты контролируют значительную часть территории, но отказываются сотрудничать с коммунистами, что приводит к конфликтам даже внутри республиканского лагеря. Националисты под руководством Франко тоже не могут добиться решающего перевеса. Франко остался единственным выжившим из ключевых командиров националистов, но его армия ослаблена. После смерти Гитлера Германия под руководством Геринга прекратила поставки оружия и инструкторов. Люфтваффе больше не предоставляет самолёты, а немецкие военные советники покинули Испанию. Итальянцы Муссолини также отошли от активной поддержки — их корабли перестали прикрывать грузы для националистов. Без внешней помощи Франко теряет инициативу, и война превратилась в затяжной конфликт, где ни одна сторона не может взять верх. Обе стороны истощены, но республиканцы страдают больше из-за внутреннего разлада.

Сергей задумался, его пальцы слегка касались края стола. Испанская война была для него ключевым моментом. В его исторической памяти она стала полигоном, где Германия и Италия отрабатывали свои военные стратегии, а СССР поддерживал республиканцев, чтобы укрепить влияние коммунизма в Европе. Но теперь, с изменением истории, всё шло иначе. Геринг, захвативший власть в Германии, явно не хотел ввязываться в испанский конфликт, а Муссолини, напуганный нестабильностью после смерти Гитлера, стал осторожнее. Это создавало новые угрозы, но и открывало возможности. Сергей знал, что должен использовать этот момент, чтобы поддержать республиканцев и не дать Западу полностью взять Испанию под контроль. Он понимал, что исход войны в Испании не определит судьбу мира, но может серьёзно повлиять на репутацию СССР и его позиции в Европе. Он повернулся к Молотову.