Я – Товарищ Сталин 9 (СИ) - Цуцаев Андрей - Страница 2

Сергей кивнул. Идея Молотова была разумной: использовать дипломатические каналы, чтобы держать все стороны в напряжении, не раскрывая своих планов. Но его всё ещё беспокоила неопределённость. Он не мог позволить себе действовать вслепую.

— Хорошо, — сказал он. — Подготовьте план для дипломатических контактов с Берлином. Мы должны показать, что готовы к диалогу. Павел Анатольевич, я хочу, чтобы разведка удвоила усилия. Нам нужны доказательства — кто помог Герингу, какие силы за ним стоят и как далеко он готов зайти. Если это Британия или США, мы должны знать, как они действовали и чего хотят. Если это внутренняя оппозиция, нам нужны имена и мотивы. И ещё: следите за Муссолини. Его реакция на смерть Гитлера может дать нам подсказки. Он слаб и паникует, и это нам на руку.

Судоплатов кивнул, делая заметки.

— Мы уже работаем над этим, товарищ Сталин. Наши агенты в Берлине и Риме получили указания собирать любую информацию о возможных связях Геринга. Мы также усилили наблюдение за британским и американским посольствами в Европе. Если есть след, мы его найдём.

Сергей посмотрел на обоих, его мысли всё ещё кружились вокруг вопроса: что он упустил? Его действия в этом мире были осторожными, направленными на укрепление СССР и предотвращение войны. Он усилил армию, улучшил разведку, начал дипломатические манёвры, чтобы изолировать потенциальных противников. Но он не вмешивался в дела Германии напрямую. Неужели его шаги создали такой эффект? Или это был кто-то другой — неизвестный фактор, который он не учёл?

— Ещё один момент, — добавил Сергей. — Мы должны рассмотреть возможность, что в Германии действует кто-то ещё, о ком мы не знаем. Может быть, это не только Геринг и не только Запад. Возможно, есть силы, которые мы пока не видим. Павел Анатольевич, проверьте, нет ли следов других игроков — например, внутри самой Германии или среди нейтральных стран. Швеция, Швейцария, кто-то ещё. Мы не можем позволить себе сюрпризы.

Судоплатов кивнул, его лицо стало ещё более серьёзным.

— Так точно, товарищ Сталин. Мы проверим все возможные направления. Если есть неизвестные игроки, мы выйдем на их след.

Молотов добавил:

— Я также предлагаю усилить контакты с нейтральными странами. Швеция, например, может быть полезна как площадка для наблюдения за Европой. Мы можем предложить им экономическое сотрудничество, чтобы укрепить доверие. Это даст нам возможность усилить наше присутствие и получить больше информации о том, что происходит в западных столицах.

Сергей согласился. Нейтральные страны могли стать ценным источником информации, особенно в такой нестабильной ситуации. Он чувствовал, что время работает против него. История изменилась, и он должен был действовать быстро, чтобы не потерять контроль.

— Хорошо, — сказал он. — Вячеслав Михайлович, подготовьте письма для Стокгольма и Берна. Выразите нашу готовность к сотрудничеству, но держите дистанцию. Павел Анатольевич, я жду отчётов о любых новых данных. И ещё: следите за Японией. Ситуация с Накамурой может быть связана с тем, что происходит в Германии. Если там тоже есть внешние силы, мы должны знать.

Молотов и Судоплатов кивнули, собирая свои бумаги. Когда они вышли, Сергей остался один. Его мысли вернулись к карте Европы, лежавшей перед ним. Он смотрел на границы Германии, пытаясь представить, что движет Герингом и кто мог стоять за ним. Тревога не отпускала, но он знал, что должен действовать. Его знание будущего было преимуществом, но теперь оно казалось хрупким. История изменилась, и он должен был найти способ управлять этими изменениями, чтобы защитить СССР и предотвратить новую катастрофу.

Он встал и подошёл к окну. Москва за окном была спокойной, но он знал, что этот покой обманчив. Мир балансировал на грани, и каждый его шаг мог либо спасти миллионы, либо привести к новой войне. Сергей глубоко вздохнул и вернулся к столу. Нужно было готовиться к следующему ходу. И этот ход должен был сделать он, чтобы быть впереди своих соперников.

Пока Сергей в Москве размышлял над изменившимся ходом истории, Герман Геринг, в Берлине, действовал с холодной решимостью. Взрыв, унёсший жизнь Гитлера, стал для него не только трагедией, которую он публично оплакивал, но и долгожданным шансом. Геринг, с его непомерными амбициями и тягой к роскоши, всегда мечтал о верховной власти, но до этого момента оставался в тени фюрера. Теперь, когда Гитлер исчез, он не собирался упускать момент. Он понимал: чтобы удержать власть, нужно не только устранить противников, но и выстроить новую систему лояльности, где каждый важный пост займёт его человек.

Геринг сидел в своём кабинете в рейхсканцелярии, где охрана была усилена после недавнего взрыва. Перед ним лежала стопка документов — списки имён и должностей. Геринг знал, что его главная задача — очистить партию и государство от тех, кто был слишком предан Гитлеру. Эти люди, связанные с памятью фюрера, могли стать угрозой. Они видели в Гитлере символ, почти божество, и их верность теперь была опасной непредсказуемостью. Геринг не собирался терпеть потенциальных предателей.

Он вызвал Эрхарда Мильха, своего давнего соратника из люфтваффе, которого только что назначил главой гестапо. Мильх, лояльный и дисциплинированный, был идеальным выбором: он был обязан Герингу своей карьерой и не имел амбиций претендовать на самостоятельную роль. Геринг посмотрел на вошедшего Мильха.

— Эрхард, — начал он. — Гестапо теперь под тобой. Я хочу, чтобы ты начал чистку. Все, кто был слишком близок к Гитлеру, должны исчезнуть из партии, из аппарата, из армии. Мне нужны списки тех, кто может стать проблемой: имена, связи, слабости. Ты понимаешь, что от этого зависит будущее рейха?

Мильх кивнул, его взгляд оставался холодным и сосредоточенным.

— Герр генерал-полковник, я уже отдал распоряжения. Мы начали аресты офицеров СС, близких к Гиммлеру. Некоторые из них слишком громко выражали недовольство. Также есть данные о партийных функционерах, которые продолжают говорить о Гитлере как о «вечном вожде». Это опасно для единства.

Геринг нахмурился. Упоминания о Гитлере как о символе раздражали его. Они напоминали, что его власть ещё не абсолютна, что тень фюрера всё ещё витает над Германией. Он должен был заменить этот образ своим собственным.

— Убери их, — коротко приказал он. — И найди людей, которые будут говорить обо мне. Я хочу, чтобы партия знала: новый лидер — это я. И никто другой.

Мильх кивнул и вышел, а Геринг вернулся к документам. Его план был ясен: заменить всех влиятельных фигур в партии своими сторонниками. Он уже начал расставлять лояльных людей в министерствах и региональных отделениях НСДАП. Следующим шагом станут спецслужбы и армия. Он знал, что власть держится не только на страхе, но и на преданности тех, кто управляет государством. Для этого нужны люди, которые видят в нём не временного лидера, а спасителя рейха.

В этот момент в кабинет вошёл Йозеф Геббельс. Министр пропаганды выглядел подтянутым, но в его глазах читалось беспокойство. Геббельс был мастером выживания, человеком, который умел подстраиваться под любую ситуацию. Он понимал, что его положение шатко: его карьера строилась на восхвалении Гитлера, и теперь ему нужно было доказать свою полезность новому лидеру. Он вошёл с лёгкой улыбкой, но его движения были осторожными, почти заискивающими.

— Герр генерал-полковник, — начал он. — Позвольте выразить моё восхищение вашим решительным руководством в этот трудный день. Немецкий народ видит в вас силу, способную вести рейх к величию.

Геринг посмотрел на Геббельса с лёгкой насмешкой. Он знал, что этот человек — мастер красивых слов, но его лесть была слишком очевидной. Тем не менее Геббельс был полезен. Его пропагандистская машина могла превратить Геринга в национального героя, и он собирался использовать это в своих интересах.

— Йозеф, — сказал Геринг, откидываясь в кресле. — Я ценю твою преданность. Но мне нужны не только слова. Мне нужно, чтобы народ видел во мне лидера, который спасёт Германию от смуты. Газеты, радио, кино — всё должно работать на это. Ты понимаешь?