Матабар VII (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 121

Перевернутые чашки, разлитые лужи чая по столу и опрокинутые стулья завершали картину, рассказывающую о том, как какое-то время назад здесь теряли сознание люди и, падая на спину, в тщетных попытках спастись, размахивали руками, цепляясь за все, что только могли.

Ардан обогнул столы и… его сердце ненадолго замедлило свой ритм. Горло спер тугой, тошнотворный ком. Голова слегка закружилась.

Под одним из столов, закатившись в угол между старым архивом и опрокинутыми стульями, в тени лежал Борис. Он скорчился в неестественной позе, будто одновременно пытался сдержать крик (закусив воротник пиджака с сорочкой с такой силой, что разорвал швы) от боли и при этом спрятаться. Его скрюченные пальцы обломанными ветками торчали в разные стороны — суставы не выдержали судорог мышц и сухожилий.

На штанах с обеих сторон расплывались дурно выглядящие, скверно пахнущие пятна, вызванные агонией, ударившей тело с силой достаточной, чтобы на уголках губ лорда застыла белесая пена.

Несколько мгновений Ардан был уверен, что видит перед собой труп человека, отправившегося на встречу к Вечным Ангелам в приступе столь неистовой боли, что от напряжения лопнула кожа на голове, и сотни маленьких алых капелек стекали по волосам. И только тот факт, что у Бориса все еще билось сердце, давал Арду возможность выдохнуть с некоторой толикой облегчения.

Бледное, заплаканное лицо Елены, медленно сползающей по стене, истлело в сознании Арда тусклым туманным образом…

— Не сегодня, — выдохнул юноша и подошел к другу.

Смахнув с него кипы бумаг и сорванную в падении штору, ставшую главным убежищем Фахтова, Ардан провел ладонью по лбу товарища. Температура последнего, если ничего не предпринять, вскоре могла достигнуть точки, когда кровь начнет сворачиваться прямо в венах и артериях.

Процедив что-то нецензурное на языке степных орков (как будто если Ардан ругался не на Галесском, то это каким-то образом избавляло его от ответственности), Ардан мысленно потянулся к окну. Он «дотронулся» до инея, украсившего фигурными узорами стекло, забрал его холод и вдохнул в лицо Борису.

Одновременно с этим, переворачивая друга на бок, Ардан, напрягая мышцы предплечий, разжал челюсти Бориса и засунул три своих пальца тому в рот. Так глубоко, что почти коснулся стенки горла.

Сперва ничего не происходило, но затем тело Фахтова задергалось в очередной судороге. Будто рыба, выброшенная на берег, билась о песок и камни в попытке вернуться обратно в реку.

Обвивая Бориса руками и ногами, словно пытался задушить по наставлениям Гуты, Ардан продолжал держать пальцы во рту товарища. Что-то теплое и мягкое, с комочками и слизью, дурно пахнущее и временами наполненное кровью коснулось пальцев Арда.

Он продолжал держать.

До тех пор, пока рвотный рефлекс Бориса не выбросил наружу все, что только не успело всосаться в кишечник.

Ардан отпустил лорда, только когда тот захрипел и потянулся руками к прижатому к груди чужому локтю. Понимая, что Борис пришел в сознание, Ардан помог тому принять полулежачее положение и опереться о стену.

— Б-больн-но… — прохрипел Борис. — Вс-се б-болит-т.

Ардан, заподозрив неладное, ненадолго оставил товарища и, подойдя к столу, провел ладонью по разлитой жидкости и принюхался.

Эльфийский чай.

Недостаточно разбавленный, чтобы остаться безвредным для человека. Так что Борис и, видимо, все остальные, кто здесь присутствовал, испытали на себе усеченную версию древних пыток.

И, самое поганое, Ардан понятия не имел, как снять последствия. В его гримуаре не содержалось ни единой целительской печати, способной нивелировать последствия отравления. Просто потому, что отравить матабар и тех же, к примеру, орков — задача не из простых, за что можно благодарить эволюционные механизмы приспособления к внешней среде.

Стиснув от бессилия зубы так сильно, что клыки едва не оцарапали десны, Ардан вернулся к Борису. Тот хрипел и причмокивал потрескавшимися, кровоточащими губами.

— Сейчас, потерпи, дружище, — прошептал Ардан и, отскочив в сторону, схватил со стола чашку.

Насухо вытерев ту собственным плащом, юноша, молясь Спящим Духам, чтобы никто не заметил, приоткрыл окно. Зачерпнув несколько пригоршней налипшего на подоконник снега, он натолкал его в кружку и прошептал короткую просьбу для осколка своего родного Имени Льдов и Снегов.

К Борису Ардан вернулся уже с почти полной чашкой холодной воды.

Придерживая затылок товарища, Ард помогал тому пить. Борис жадно глотал живительную влагу, кашлял, отплевывался, хрипел и снова глотал.

— Все, — уже не заикаясь, но все еще без сил, едва слышно произнес лорд. — Хватит… больше не могу.

Ардан кивнул и отставил почти осушенную чашку в сторону. Несколько мгновений Борис просто мерно дышал, а Ардан, вернув в руки посох, молча смотрел на дверь.

— Ты, Арди, выглядишь… значительно лучше, — с паузами, явно борясь с подступающей слабостью, с трудом протолкнул сквозь немеющую глотку Борис. — А я вот костюм… позорно… испачкал. Что подумает моя… прачка? Что я упился до животного состояния и… перепутал штаны… с отхожим местом?

Борис явно пытался шутить и даже потянул губы в улыбке, но застонал от боли, когда сквозь коросту прыснула свежая кровь.

— Мы всегда можем его просто сжечь, Борис, — Ард попытался поддержать юмор товарища. — Вопрос только в том, как отмыть тебя от запаха. Вот это действительно серьезная задача.

Борис хмыкнул и попытался показать неприличный жест, отправляющий собеседника, как выражались Милар с Аркаром: «в далекое, запутанное пешее эротическое путешествие».

— Что здесь произошло, Борис? — спросил Ардан.

Ардан уже догадывался, что именно услышит, но все равно должен был услышать.

— Лов-Ловарская… опоила нас… дрянью какой-то, — тяжело дыша, порой сбиваясь на хрип, начал рассказ Борис. — Сказала, что чай. Первым что-то почувствовал Керимов. Сказал, что… — лорд застонал, схватившись за живот, — пахнет, как в госпитале. Как эльфийские лекарства.

— Керимов? — уточнил Ардан. — Иолай с остальными приехали?

— Через час после того, как тебя забрали, — попытался кивнуть Борис, но у него не получилось. — Потом… не помню. Все тело как на стиральной доске прокатили. Мне казалось, что сломалась каждая косточка, Арди. Я такого даже на… блядском… складе не испытывал. Не знаю… как вытерпел.

Ардан посмотрел на друга. Он бы, наверное, мог попросить Бориса впустить его в свое сознание, но вряд ли это лучшая идея. В том состоянии, в котором сейчас находился Борис, любые манипуляции с разумом через Ведьмин Взгляд могли закончиться плачевным положением. Причем не только для самого Бориса.

— Что-то еще помнишь? — спросил Ардан. — Хоть что-нибудь, Борис? Ты же здесь один остался.

Фахтов прикрыл глаза и застонал. Он явно пытался пробиться сквозь пелену той боли и ужаса, которая так прочно спеленала его сознание.

— Да… я полз… спрятаться… ничего наколдовать не мог. От боли все печати забыл и почти не видел… — продолжил рассказ Борис. Ардан лишь немного ослабил контроль над Ведьминым Взглядом, чтобы помочь другу, но не более того. Что-то кроме — действительно могло причинить вред. — В кабинет кто-то ворвался. Баклова задушили. Он кричал. Плакал, кажется. Иолая, Полину и остальных увели.

— Их не тронули?

— Нет, — чуть подумав, ответил Борис. — Им… им влили что-то, чтобы те перестали корчиться.

Что-то влили… значит, акция была тщательно спланирована, а если она была тщательно спланирована, то…

— Они, те, кто забрали ребят, знали о том, что здесь будем именно мы? — не особо рассчитывая на осмысленный ответ, спросил Ардан.

— Да, — внезапно ответил Борис. — Да, Арди, знали. Точно знали.

— Уверен?

На этот раз у лорда Фахтова получилось кивнуть, о чем он тут же пожалел и застонал.

— Да, — повторил Борис. — По их разговорам. По тем обрывкам, которые, кажется, смутно помню. Они точно знали, что здесь будем именно мы… Хотя нет. Не конкретно мы, а… Иолай. Они знали, что здесь будет Иолай.