Санитары (СИ) - Грохт Александр - Страница 38

— Много их тут, — пробормотал Серёга, сидевший на заднем сидении. — Видать, когда эвакуация началась, куча народу застряла… и это плохо кончилось.

— Ага. Интересно, почему эти тут активно бродят, а те, в здании, были такие сонные? — Надя продолжала смотреть назад, туда, где странно дёрганные фигуры всё ещё пытались нас догнать.

— Думаю, это реакция на сирену, — ответил ей я, не отводя глаз от дороги. Мерзкий звук всё ещё раздавался из каждого динамика, и мне всё больше казалось, что идея включить эту сирену была крайне плохой.

Дело в том, что динамики системы оповещения размещались по всему мосту. Я-то думал, что сирена заорёт только там, на КПП. А она верещала везде. И были у меня изрядные подозрения, что это «везде» тянется до самого съезда к Пантикапее.

Захватившие город бандиты вряд ли пропустят мимо ушей такое звуковое сопровождение. И точно припрутся проверить, а не те ли это уроды, которые им снесли паром. Так что на съезде может стать очень жарко…

Мост всё тянулся и тянулся. Километров двадцать, не меньше. Самый длинный мост в Европе, если не ошибаюсь. А может, и в мире. До апокалипсиса я им пару раз пользовался, когда ездил в Чернопокупск по делам или за редким оборудованием, которого в наших палестинах найти было сложно или долго ждать. Тогда тут было людно — машины, автобусы, фуры. Машины никуда не делись, но вместо людей теперь были только побуревшие кровавые полосы да вездесущие зомбаки.

Слева, за экранами, виднелся берег — холмы, поросшие травой и кустарником, редкие постройки. Справа уходила в сторону Пантикапея. Мне даже показалось, что я увидел крупное здание, на котором развевался флаг отморозков с чёрной вороной. Блин, что ж мы всё время из огня да в полымя попадаем, а… Хочу в Бадатий. Там хорошо, там в тебя не пытаются стрелять из-за каждого куста. А если что — заберу у Смита ядерный фугас и ка-а-ак всех запугаю!

— А красиво тут, — сказала Надя, глядя в окно. — Море, небо… Если бы не вся эта хрень, можно было бы остановиться, пофотографироваться.

— Ага, и тебя бы сожрали, пока ты селфи делаешь, — буркнул Серёга.

— Ты романтик, пап. Прямо душа нараспашку.

— Я реалист. А ты — мечтательница.

Надя хмыкнула, но промолчала. Я усмехнулся. Они постоянно так перебрасывались колкостями, но при этом держались друг за друга, стоило кому-то влезть в эти словесные дуэли. Семья, что тут ещё скажешь.

Мы проехали ещё километров пять. Ветрозащитные экраны начали исчезать — сначала их становилось всё меньше, потом они пропали совсем. На самой высокой точке моста их не было, только толстые отбойники с обеих сторон.

Отсюда сверху открывался отличный вид на всё вокруг. В том числе и на дорогу вниз, на территорию острова Таврида. Увиденное было для меня не неожиданностью, но крайне неприятным подтверждением собственных размышлений.

В паре-тройке километров отсюда, там, где высокий горб моста переходил в пологое дорожное полотно, возвышалась громадная баррикада, перегораживая всю ширину моста. Грузовики, автобусы, легковушки — всё свалено в кучу, сцеплено тросами и цепями. Сверху торчали металлические шипы, явно самодельные, из арматуры и труб. По бокам виднелись мешки с песком, сложенные в подобие бруствера.

— Стоп! — крикнул я в рацию. — Медведь, тормози!

МПЛ начал снижать скорость, за ним остальные машины. Мы остановились в самом начале спуска, и я вышел из джипа с биноклем. Навёл резкость и стал разглядывать препятствие. Медведь, всё ещё хромая, присоединился ко мне. Бинокль у него был свой, так что мы занялись изучением цели параллельно.

Баррикада была рассчитана в первую очередь на зомби и мутантов — это видно сразу. Шипы, чтобы твари напарывались и застревали. Мешки с песком — чтобы стрелять из укрытия. Но людей там не было. Ни живых, ни мёртвых. Только пустая конструкция, перегораживающая дорогу.

— Что думаешь? — спросил я Медведя, не отрываясь от бинокля. Вроде бы вон и пулемёты смонтированы наверху, но где же люди-то?

— Думаю, что это «Вороны» твои построили. Чтобы зомби с моста не лезли дальше в Tavриду. Или чтобы их самих не беспокоили.

— А где они сами?

— Хороший вопрос. Может, бросили. Может, их сожрали. А может…

Он не успел договорить. Из-за баррикады вынырнул джип — облезлый, ржавый, с самодельной броней на бортах. За ним второй, потом пикап с пулемётом на крыше. Всего четыре машины. На борту каждой — эмблема с чёртовой вороной. И все они, быстро разгоняясь, устремились сюда, к нам.

— Вот же ж твою мать, а! — выдохнул я. — Медведь, по машинам! Быстро!

Мы рванули каждый к своей тачке, запрыгивая внутрь. Остальные тоже суетились, занимая места. Пулемётчики уже развернули стволы в сторону приближающегося противника.

Головной джип «Воронов», покорёженный «Гелик» с кустарной броней и отбойником спереди, остановился метрах в ста от нас, понтово вытормозившись с дымом из-под колёс и заносом. Но встал вполне грамотно, перекрывая полосу. Остальные притормозили подальше, выжидая.

Из него вышли трое мужиков — бородатые, с очень смуглой кожей. Каждый щеголял чёрными полосами ткани на головах и новеньким камуфляжем ОМОНа, сделанным для города — «цифровые» узоры чёрно-бело-серые. Лично мне напоминал расцветку «оккупат», но подавался в СМИ как спец-разработка какого-то нашего, родимого, НИИ. Его только этой весной ввели на территории острова, до того наши омоновцы ходили в обычных камуфляжах в полоску.

Один из бородачей поднял рацию, и в следующий момент его голос раздался из моей радийки. Похоже, наши частоты перехватили и слушали.

— Стой, падла! — раздался хриплый голос с кавказским акцентом. — Ты куда это собрался, а? Ты думаешь, мы тебя просто так пропустим?

Я взял рацию, нажал кнопку.

— Мы просто хотим проехать. Нам не нужны проблемы.

— Ха! Не нужны проблемы! Ты, гад, убил наших людей! На причале! Ты думаешь, мы этого не знаем?

— Ваши люди сами полезли к нам с оружием. Мы защищались.

— Защищались? Ты их всех вырезал, шакал! Да ещё и паром угробил! Ты знаешь, сколько нам стоило его поставить на ход?

— Это не моя проблема. Пропустите нас, и мы разойдёмся мирно.

Голос на том конце захохотал — злобно, истерично.

— Мирно? Ты, сука, у меня два брата убил! На причале! Один из них — Магомед, другой — Руслан! От них вообще ничего не осталось, сечёшь? Я даже похоронить их не смогу, да⁈ И ты думаешь, я тебя просто так пропущу?

Я сжал рацию покрепче. Хреново. Эти не отстанут. Месть — святое дело для кавказцев. А судя по срывам в речи, этот с гор спустился недавно.

— Слушай, — сказал я максимально спокойным тоном. — Мне жаль твоих братьев. Но если бы они не полезли к нам, они бы были живы. Я могу отдать тебе несколько ящиков патронов, и мы забудем эту историю.

— Забудем? — голос сорвался на визг. — Ты думаешь, я забуду, как мои братья сдохли⁈ Ты сдохнешь, падла! Сдохнешь вместе со всей своей бандой!

Связь оборвалась. Я опустил рацию, выругался.

И тут пролаял тремя короткими очередями пулемёт на пикапе. Похоже, Медведь имел свой опыт переговоров с такими ребятами, и спрашивать меня он был не готов.

Двое «воронов» рухнули, обливаясь кровью, но говорливый успел перекатиться и уйти за корпус джипа. Три остальные машины бандитов тут же накрыли нас огнём, правда не слишком прицельным — водилы явно поспешили двинуться вперёд и посбивали прицелы пулемётчикам.

Пришлось импровизировать. Я перекинул рычаг трансмиссии в «драйв», вдавил педаль и в рацию прорычал:

— Всем — огонь по противнику и вперёд. Медведь, лично ты, слышишь меня?

— Слышу, Джей.

— Ты — козёл. О таком надо предупреждать. Вырвемся — разберусь с тобой.

— Командир, ты просто не знаешь этих ребят, а я против них воевал долго. Их надо валить сразу. Всё равно он уже всё сказал, и это была просто рисовка перед своими. А так они хотя бы растерялись сейчас.

— Ладно, это потом обсудим. Мы прорываемся. Пулемётчики — прикрываем грузовик. Как только МПЛ сблизится с препятствием, бьём по баррикаде и по их пулемётам. Понятно?