Поступь молодого бога (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 53

— Ты к чему ведешь этот разговор? — Рамзес даже побледнел. — Я не отрекусь от веры своих предков! Я знаю, что есть вечность после смерти. Я проживу добродетельную жизнь, и тогда мое сердце не перевесит пера Маат. Сорок два судьи признают меня праведником, и я по праву займу свое место среди других богов.

— Конечно, — я примирительно поднял перед собой руки. — Делай, как считаешь нужным. Ну а вот я верю в то, что мертвый враг уже не воткнет тебе нож в спину.

— Да, — поморщился Рамзес. — Мне докладывали, как ты разобрался со своими врагами. Говорят, в Энгоми вороны уже не могут летать. Они обожрались человечины. Дикари вы все-таки. У нас знатные люди, приговоренные к смерти, могут выпить яд и умереть в кругу семьи.

— А незнатные? — фыркнул я.

— А незнатных мы просто бросаем священным крокодилам, — отмахнулся от меня Рамзес. — Кому до них есть дело!

— Великий голод не за горами, брат мой, — наклонился я к нему. — Тогда придут большие потрясения, и все будет не так, как прежде. Враги ударят со всех сторон. Я не могу оставлять за спиной предателей. Это грозит гибелью и мне, и стране.

— А что будет с нами? — голос фараона дрогнул на мгновение. — Что будет со Страной Возлюбленной?

— Да ничего особенного не будет, — пожал я плечами. — Так ведь уже было не раз. При Мернептахе Нил не разливался три года. Ну, подумаешь, снова умрет половина населения. Бабы новых нарожают. Вы же примерно так рассуждаете?

— А… со мной что случится? — голос фараона опять дрогнул.

— Я ведь тебе уже говорил, — напомнил я ему. — Тридцать лет правь спокойно, а потом бойся каждого шороха. Тебя попытаются убить.

— Но ведь теперь, — задумчиво произнес он, — я могу все изменить. Так учит Серапис?

— Ага, — ответил я, некультурно сплевывая в ладонь длинную косточку. — Финики у вас замечательные. К нам только сушеные везут.

— При чем тут финики? — Рамзес посмотрел на меня расширенными глазами, словно пытаясь найти связь между его смертью и расставленной на столе закуской.

— Да ни при чем, — честно ответил я. — Просто люблю свежие финики. Нечасто поесть удается. Не растут они у нас.

— Понятно, — лицо Рамзеса снова окаменело. — Мы-то пройдем это испытание. Мы знаем, каково это, когда не разливается Нил. Каждый седьмой год именно таков. И с большим голодом справимся тоже. Он приходит к нам дважды за сотню лет. Мы уже ставим водяные колеса. Даже если Нил не разольется, поднимем воду и польем огороды. Посеем чечевицу и горох, они хранятся очень долго. Так что боги не оставят нас и в этот раз. Но вот как будешь спасаться ты, на своих скудных землях?

— Рыба, ячмень, репа, бобы, — ответил я. — Когда наступит год без лета, я не стану сажать пшеницу. Она просто вымерзнет.

— А когда он наступит? — впился в меня пристальным взглядом Рамзес.

— Это мне неизвестно, — честно ответил я. — Я просто знаю, что он придет, и все. И вот тогда всем нам придется очень тяжело. Опять голодные люди побегут туда, где еще есть еда. Готовься к новым войнам, брат. Ты слишком рано спрятал свой доспех. Поверь, он тебе еще пригодится.

— Я всегда готов к войне, — невесело усмехнулся Рамзес. — Скажи, брат мой, что ты хочешь получить в виде ответных даров? Твои мастера так искусны, что я пребываю в некотором затруднении.

— Покажи мне великие пирамиды, — не задумываясь, ответил я. — Ведь они сейчас покрыты белоснежной штукатуркой, а их вершины — позолотой. Это так?

— Конечно! — кивнул удивленный Рамзес. — Мы тщательно ухаживаем за усыпальницами великих царей прошлого.

— Я хочу это увидеть, — счастливо улыбнулся я. — Всю жизнь об этом мечтал.

Конец книги.