Сотая просьба - Славная Мира - Страница 8

– Прощай, друг, – сказала я, забросив мусор в контейнер. Было такое ощущение, что я хороню частичку себя.

Вернувшись домой, я, не раздеваясь села прямо у входной двери. Из глаз потекли слезы. Никогда, никогда не стать мне женой и матерью. Никогда не стать счастливой. Я ревела, всхлипывая и содрогаясь всем телом. И не сразу заметила, что мои слезы кто-то осторожно вытирает мокрой тряпочкой.

Я открыла глаза и встретилась взглядом с Констанцией. Она грустно посмотрела на меня и, высунув длинный красный язык, лизнула меня по щеке.

– Эх, а я же тебя еще не покормила, – спохватилась я. – Иди, смотри, что я купила.

Я достала из сумки пакет с кормом и направилась в кухню. Собака посеменила за мной, поняв, что наказание на сегодня откладывается.

– Ешь побольше, – увещевала ее я. – Завтра нам с тобой придется расстаться. Ну, ты же умная девочка, сама понимаешь, держать собаку в квартире тем, кто целыми днями пропадает на работе, не стоит. Нужно же мыслить рационально, правильно? Чудес, как ни крути, не бывает.

Глава 8

Удивительно, но разговор по душам с собакой пошел мне на пользу. Я и сама не поняла, как так получилось, но в тот вечер я выложила ей все. И про свои мечты, и про гуру-обманщика, и про прекраснейшего из мужчин Евгения Шерера. Констанция слушала внимательно, поглядывая на меня блестящими глазками. И только когда она начала недвусмысленно зевать, я спохватилась:

– Что это я? Ты же еще совсем маленькая, тебе спать пора.

Лишь опустив голову на подушку, я поняла, как устала. Все же моя нервная система оказалась не готова ко всему, что на нее обрушилось в последнее время. Поняла – и заснула. На удивление спокойным крепким сном. И даже будильник, который я впервые за много лет перевела на полчаса раньше, чтобы успеть погулять с собакой, не вызвал раздражения. И вообще я чувствовала, что полна сил как никогда раньше.

И это было очень кстати. Потому что работы на меня свалилось тоже как никогда раньше. К тому моменту, когда я появилась на работе, на моем столе уже возвышалась гора бумаг.

– Это тебе Зеленов притащил, – с каким-то садистским удовольствием произнесла Любовь Викторовна. И во взгляде, которым она меня наградила, явно читалось: «Допрыгалась, выскочка».

Изучив бумаги, я схватилась за голову. Мне предстояло сделать всего-то ничего. Заказать плакаты и приглашения, проследить, чтобы отпечатали все правильно, объехать техникумы и училища, выступить с агитационной речью, раздать приглашения, принять заявки на участие в программе от заводских комиков, найти кафе с хорошей недорогой едой, заказать выездное обслуживание… Удивительно, как он не потребовал от меня посадить перед нашим Домом Культуры 12 кустов роз и заставить их цвести прямо к мероприятию.

– Ну, как идет процесс? – голос неуемного Зеленова раздался надо мной ровно в тот момент, когда я отложила последний лист из большой кучки. – Успеем за две недели?

– За две недели? – я посмотрела на него с нескрываемой неприязнью.

– Ну да, – понурил голову тот. – Я тоже не хотел откладывать это в долгий ящик, но раньше не получится. В ДК все даты расписаны. И так им из-за нас придется репетицию хора ветеранов переносить.

Я замолчала, пытаясь переварить информацию. Интересно, это человек адекватен? Может, его уже пора изолировать от общества вместо того, чтобы доверять ответственный участок работ?

– Забегу завтра утром, посовещаемся, обсудим, что удалось сделать, – сказал он и выскочил за дверь.

Я так и осталась сидеть с открытым ртом.

– Ты, Вер, конечно, занимайся, – прокомментировала начальница. – Но и о своих прямых обязанностях тоже не забывай. Делегировать их некому.

Она развела руками, налила в чашку ароматный чай и с чувством выполненного долга уставилась в экран компьютера, даже не подозревая, что мне прекрасно видно, что на нем открыто не очередное резюме, а схема вязания спицами новой косынки.

Естественно, помочь мне желающих не нашлось, и я целый день разрывалась между звонками по «делу Зеленова» и собеседованиями. Меня трясло от мысли, что я ничего не успеваю. И какой-то страх толкал меня снова и снова браться за телефон. По мне так это чувство было гораздо сильнее, чем пресловутый основной инстинкт. Наверное, что-то подобное толкало наших предков идти в атаку на огромных мамонтов. Или, не разгибая спины, собирать ягоды и коренья. Или, не давая себе права на сон, поддерживать огонь в пещере.

Как бы то ни было, я, руководимая этим полуживотным чувством, не давала себе расслабиться ни на минуту.

– Вер, ты уверена, что Зеленов тебя не укусил? – пошучивали периодически коллеги, слушая, как я договариваясь о встречи со студентами с администрацией очередного техникума.

Когда рабочий день подошел к концу, я была готова упасть без сил под собственный стол. Интересно, хватит ли мне сил дойти до дома? Я потянулась, стараясь оценить состояние своего тела, бросила «До свидания» коварно посмотревшей на меня Любови Викторовне прежде чем отправиться домой. И в этот момент в кабинет вплыла новая секретарша директора и остановилась прямо перед моим столом.

– Меня увольняют? – с надеждой спросила я. – По личному распоряжению генерального?

– Нет, конечно, – она широко открыла свои огромные глаза. – Вот, пришла сказать вам «спасибо».

С этими словами она водрузила на мой стол прямо поверх зеленовских бумажек огромный торт с разноцветными кремовыми розочками.

– Не знаю, что было бы со мной и моими мальчишками, если бы не вы, – сказала она, а щеки ее при этом вспыхнули пунцовыми огнями.

Торт выглядел великолепно, и мой организм не преминул напомнить, что за весь этот сумасшедший день я так и не успела пообедать. Больше всего мне хотелось откинуть прозрачную крышку и вгрызться зубами в нежную бисквитную плоть подарка.

– Спасибо, – я взглянула на Анечку.

Та с трудом оторвала взгляд от розовой, самой крупной и жирненькой розочки и грустно улыбнулась. По всему было видно, что подобные угощения на их столе появляются нечасто.

– Но, знаешь, у нас такое не принято, – сказала я, отодвигая торт к краю стола, чтобы избежать ненужного искушения. – Лучше отнеси его своим ребятам. Вам есть, что отпраздновать.

– Нет-нет, – затараторила секретарша, хотя весь ее вид кричал «О, да!». – Это вам… Хотя если вы настаиваете… Но нет, я не могу… если только вы вдруг не любите такие торты, хотя… он такой свеженький, прям сегодняшний.

– Хватит! – поставила я точку в ее борьбе с собой. – Убирай это с моего стола.

Я собрала все оставшиеся силы и начла решительно закутываться в плащ. И тут Анечка вцепилась в мою руку:

– А давайте съедим его вместе! – обрадованно произнесла она. – Приглашаю вас в гости, я живу совсем рядом, сейчас заберем моих мальчишек из садика и устроим маленький праздник. Пойдемте, а? Пожалуйста!

Не знаю, что нашло на меня в тот момент. Возможно, у меня выработался инстинкт на слово «пожалуйста». А, может быть, я не смогла отказать, глядя в Анечкины глаза, широко распахнутые и горящие надеждой.

– Ну, если только ненадолго, – пробурчала я и, ругая себя за слабохарактерность, поплелась за ней.

Вопреки моим ожиданиям, вечер удался. Дети секретарши оказались потрясающими мальчишками.

– Знакомься, это Спартак, – она указала на мальчика постарше, с темными волнистыми волосами и жгуче-черными глазами. – Ему шесть лет и он сегодня обляпал манной кашей своего лучшего друга. А это Самуил, – теперь ее палец указывал огненно-рыжего зеленоглазого малыша. – Ему четыре, и он опять сегодня порвал штанишки на коленке. Чего с ними делать, ума не приложу.

При этом она посмотрела на юных хулиганов таким любящим взглядом, что стало понятно: задать им заслуженную трепку у нее не поднимется рука.

Квартира Анечки поражала каким-то особенным уютом. Мебель здесь была явно не из новых коллекций именитых дизайнеров, но все сияло такой чистотой, что я почувствовала, как где-то внутри у меня зашевелились комплексы. Мне не удавалось такого добиться даже при отсутствии детей.