Сказки и не только - Айрон Мира - Страница 19

— Я решил, что должен замкнуть круг и завершить начатое. Я же собирался ехать в Москву, когда переместился, вот и поехал. Но сначала приехал сюда и переоделся. У меня ведь есть ключи.

— Точно, я и забыла про этот комплект ключей! А ты… так и ходил в костюме и в тапочках?

— Да. Свои вещи сложил в саквояж, накидал туда камней и утопил саквояж в речке, в пустынном месте. Бумаги и ценности спрятал здесь, у тебя дома.

— У нас дома, Дима! Теперь это твой единственный дом.

— Да, Аннушка! Спасибо тебе. Я взял… как же? Карточку! Ту, которую ты мне дала, и мне на неё… платят жалование. И ключи. Потом быстро ушёл, пока ты не вернулась, и уехал в Москву. Я должен был это сделать. Мне предстоит провести жизнь здесь, и я не смогу всегда ходить за руку с тобой. Какой же из меня глава семейства, если я как ребёнок?

— И как в Москве? — Аня обняла Дмитрия за шею и прижалась к его груди.

— Всё прекрасно. Шумно, многолюдно и суетливо. Все спешат.

— Я горжусь тобой! Ты настоящий молодец!

— Супер?

— И космос! А потом, здесь? Как добрался? Без приключений?

— Мне навстречу попались какие-то юноши, четверо. Один из них сказал: «Зацените, какой веник чел своей крашихе тащит! Она точно даст!» И они начали смеяться. Я решил, что не стану учить их манерам. Пусть это беспокоит их родителей.

— Вот и правильно! Ещё не хватало с глупыми малолетками связываться!

— А что значит «крашиха»? Это не оскорбительно для тебя? — хмуро спросил Алымов.

— Сейчас найдём через поисковик. Так… Это предмет обожания.

— Тогда всё верно! — просиял Дмитрий.

* * *

— Дима, а как же нам быть с документами? — Аня прижала пальцы к вискам, мучительно соображая. — К сожалению, твои документы не годятся. А без паспорта никак нельзя.

Алымову, казалось, было уже всё равно. Удостоверившись в главном, — в том, что его Аннушка рада ему и любит его, — он расслабился и теперь клевал носом, сидя за столом.

— Дима, ты устал, — Аня погладила Дмитрия по ставшим за месяц ещё более длинными тёмным волосам. — Давай я провожу тебя до дивана.

— Да я и сам могу дойти, — мечтательно и сонно улыбнулся Алымов. — Но хочу, чтобы ты проводила меня и уложила спать, Аннушка.

Едва голова Дмитрия коснулась подушки, он начал засыпать. Аня выключила верхний свет, зажгла ночник и присела на край разобранного дивана.

— Дима, — прошептала она. — Придётся нам всё рассказать моему брату. Я понятия не имею, что делать с документами, а Егор наверняка сможет что-нибудь придумать. И он единственный, на кого я могу положиться, доверить ему нашу тайну. Брат точно не выдаст нас.

— Хорошо; если ты считаешь, что нужно рассказать, значит, нужно, — почти сквозь сон пробормотал Дмитрий.

Однако через минуту глаза его распахнулись, он сел и огляделся.

— А где маленькая сумка, с которой я ездил?

— В кухне на подоконнике осталась, — удивилась Аня.

Дмитрий выбрался из постели и босиком пошёл в кухню. Аня терялась в догадках, но не очень долго, поскольку Алымов почти тут же вернулся с маленькой красной бархатной коробочкой в руках.

Кольцо с прозрачным голубым камнем оказалось немного великовато на безымянный палец Анны, и потому было теперь надето на средний.

— Аннушка, ты станешь моей женой? Прости, что всё происходит настолько буднично и поспешно.

— Всё замечательно, Дима! Это такое счастье — ты сделал мне предложение! Конечно, я стану твоей женой!

— Навеки моей, Аннушка!

— Навеки, Дима!

* * *

Труднее всего пришлось Егору, который не хотел верить в рассказы сестры и всячески оттягивал наступление момента истины. Раз десять проверив документы Дмитрия, мужчина тяжело, протяжно вздохнул и морально капитулировал.

— Егор, только никому. Вообще никому, — в сотый раз напомнила Аня.

— Могла и не предупреждать. Я же поклялся никому не рассказывать. Да и вообще, я что, похож на камикадзе? Сама посуди, кто мне поверит? И где я окажусь, если начну настаивать на своём?

— Егорушка, не обижайся! — мягко увещевала брата Аня. — Я так… просто напомнила. Для собственного спокойствия.

Егор долго изучал документы Алымова, качал головой и разводил руками.

Затем ему пришлось разыскать одного из друзей детства, а за услуги ушла одна из монет Дмитрия. Остальные монеты удалось сбыть через цепочку посредников, остался только перстень, на сохранении которого особо настаивала Анна.

Дима и Аня поженились в декабре, а в апреле у супругов Алымовых родился сын, которого назвали Григорием в честь прадеда со стороны отца.

Дмитрий очень дружен с шурином. Иногда под настроение они с Егором пропускают «по маленькой», и Егор просит зятя рассказать «что-нибудь из старины».

Не так давно Дмитрий поступил в университет, чтобы заочно учиться специальности «химическая технология».

В конце весны супруги Алымовы купили участок под строительство недалеко от деревни Завидово. Талантливый Дмитрий сам спроектировал дом с садом, террасой и гамаком.

Вот это приворот!

Глава первая

Полина и Настя вышли на крыльцо одного из университетских корпусов, когда на улице уже стемнело, — засиделись в лаборатории. Декабрьский вечер встретил девушек лёгким морозцем и небольшим снегопадом.

Третьекурсников наконец-то отпустили на зимние каникулы, которые в их университете начинались так же, как у школьников, — в конце декабря.

— Эх, Новый год скоро! — потянувшись и запрокинув голову, воскликнула Настя. — Веселье, чудеса!

— Ну да, — кивнула Полина.

Конечно, Полина, как и большинство людей, была в восторге от новогодней атмосферы, но постепенно приходила к выводу, что воспринимать "волшебный" праздник надо лишь ради самого праздника, а чудес ждать не следует, ибо их всё равно не будет.

Она как обычно просто уедет за город с родителями, на дачу, и встретит Новый год там. Раньше, в детстве, когда приезжали двоюродные братья и сёстры, — ровесники Полины, — празднование проходило весело и увлекательно.

Теперь, когда Полине, как и большинству её двоюродных братьев и сестёр, слегка перевалило за двадцать, у каждого была своя жизнь, свои компании, своё веселье. Кто-то уже замуж вышел. Кто-то состоял в отношениях. Кто-то перебрался в другой город.

И только Полина по-прежнему встречала Новый год со старшим поколением и с племянниками, которых теперь неизменно "подкидывала" родителям на праздники старшая сестра Полины, тридцатидвухлетняя Юля.

— А ты что такая кислая? — бойкая Настя толкнула подругу локтем в бок. — Сессию сдала лучше всех на потоке, впрочем, как обычно, а на каникулы идёшь с таким лицом, будто у тебя впереди не каникулы, а пересдача на пересдаче. Неужели не рада?

Чёрные глаза Насти весело блестели, и Полина тоже невольно улыбнулась.

— Рада, конечно, — она начала спускаться с крыльца, и Настя тут же припустила следом.

Девушки прошли по тропинке через университетский двор, вышли за ворота и повернули к остановке. Они жили в одном микрорайоне и когда-то учились в одном классе. Дружили с первого класса, хотя были абсолютно разными и внешне, и по темпераменту.

Невысокая пухленькая темноглазая брюнетка Настя была почти на голову ниже долговязой и тощей светловолосой, голубоглазой Полины.

В детстве их дразнили "Ох" и "Ах" — по аналогии со старым мультфильмом. Настя всегда имела активную жизненную позицию и выступала за любой кипиш, кроме голодовки; была закоренелым оптимистом, что твой "Ах".

Полина ничем, кроме учёбы, не интересовалась, а всё свободное время коротала за чтением книг или просмотром сериалов, не покидая зону комфорта. Ну вылитый "Ох"!

В юности Настя довольно рано начала активно взаимодействовать с представителями противоположного пола, пока мечтательная Полина грезила о большом и светлом чувстве, понятное дело, единственном на всю долгую жизнь.