Честное предупреждение - Коннелли Майкл - Страница 48

— Ладно, — сказал я. — Я надеялся этого избежать, но позвоню Рэйчел. Узнаю, продвинулось ли Бюро в идентификации этого парня.

— А почему ты избегал звонка? — спросила Эмили.

Я понял, что сам загнал себя в угол. Придется раскрыть Эмили, какая пропасть разверзлась между мной и Рэйчел.

— Она заняла сторону Бюро в одном вопросе, — ответил я.

— В каком? — не унималась Эмили. — Она нам нужна, Джек. Она наш канал связи с Бюро. Как только бомба взорвется, нам это позарез понадобится.

— Проблема в том, что ФБР не хочет, чтобы мы публиковали материал. Они боятся спугнуть парня, думают, он заляжет на дно. Моя же позиция такова: мы не зря называемся «Честное предупреждение» (FairWarning). Мы обязаны предупредить людей. Только сегодня он убил двоих, и у него на руках список женщин, чьи данные утекли через Dirty4.

Эмили кивнула.

— Я согласна с тобой, — сказала она. — Надо публиковать сейчас. Может, покажем Майрону, пока он не ушел?

— Давай я сначала попробую дозвониться до Рэйчел, — предложил я. — Тогда у нас будет самая полная картина.

— Так... что все-таки произошло между вами в прошлом?

— Просто... Я облажался, а расплачиваться пришлось ей. Вот и все.

— Как это?

Мне нужно было решить, хочу ли я ворошить это. Возможно, если выговориться, станет легче. Но мы были в разгаре расследования.

— Мне, возможно, полезно будет знать, — мягко нажала Эмили. — Раз уж она стала частью этой истории.

Я кивнул. Справедливо.

— Я тогда работал в «Бархатном гробу», — начал я, имея в виду «Лос-Анджелес Таймс». — И мы с Рэйчел были вместе. Это был секрет. Мы держали разные квартиры, но это так, для отвода глаз. Я работал над статьей об одном копе из полиции Лос-Анджелеса — прошел слух, что федералы копают под него из-за коррупции. У меня был источник, утверждавший, что федеральное большое жюри уже вынесло обвинительное заключение, но делу не дали ход. Всё замяли, потому что у мишени был компромат на действующего прокурора США.

— Ты попросил Рэйчел о помощи? — спросила Эмили.

— Да. Она достала мне стенограммы большого жюри, и мы опубликовали материал. Прокурор США подал в суд, главный судья взбесился, и меня потащили на слушания. Я отказался раскрыть источник, и судья отправил меня за решетку за неуважение к суду. Тем временем коп, из-за которого разгорелся весь этот сыр-бор, пускает себе пулю в лоб и оставляет записку, мол, он невинный человек, затравленный СМИ — читай, мной. Симпатий мне это не прибавило, и спустя два месяца я все еще сидел в камере.

— И Рэйчел призналась.

— Да. Она призналась, что была источником. Меня выпустили, а она потеряла работу. Конец истории, и конец нам.

— Ого. Жестко.

— Раньше она охотилась на серийных убийц и террористов. Теперь в основном проверяет анкетные данные для корпораций. И всё это на моей совести.

— Ну, ты же не заставлял ее под дулом пистолета.

— Неважно. Я знал, чем это грозит, если возьму стенограммы. И все равно взял.

Эмили замолчала. Я тоже. Встав, я откатил кресло к своему столу и набрал мобильный Рэйчел. Она ответила сразу. По фоновому шуму было понятно, что она в машине.

— Джек.

— Привет.

— Ты где?

— В офисе, работаю над статьей. Ты ушла из Бюро?

— Да. Я как раз собиралась тебе звонить.

— Едешь домой?

— Нет, пока нет. Что стряслось?

— Хотел узнать, твои друзья из ФБР продвинулись с опознанием «RogueVogue»?

— Эм-м, не особо. Они все еще работают над этим.

Меня вдруг кольнуло подозрение.

— Рэйчел, вы ведь не берете его прямо сейчас, а?

— Нет, вовсе нет. Я бы сказала тебе, Джек.

— Тогда что происходит? Я ничего не слышал от тебя весь день, а теперь ты куда-то едешь, но не говоришь куда.

— Я же сказала, я как раз собиралась набрать. Спасибо за доверие, кстати.

— Извини, ты же меня знаешь. Я становлюсь подозрительным, когда чего-то не знаю. О чем ты хотела поговорить?

— Помнишь, я говорила, что они пытаются установить, были ли другие жертвы? У тебя были только те случаи, о которых упоминали люди на сайте судмедэксперта. Бюро копает глубже.

— Окей, это хорошо. Нашли что-нибудь?

— Да. Есть еще случаи, еще женщины со сломанными шеями. Но они не поделятся информацией, если ты опубликуешь статью раньше, чем они будут готовы. Завтра они придут к тебе торговаться. Ты придерживаешь материал, а они дают тебе больше кейсов.

— Черт. О скольких жертвах речь?

— Как минимум еще трое погибших — включая тот случай в Тусоне, о котором ты сегодня упоминал.

Я замер. Что значит эта формулировка?

— Ты хочешь сказать, есть не погибшие жертвы?

— Ну, возможно, одна есть. Я сейчас еду к ней. Они нашли дело о нападении, где женщине сломали шею точно так же, как и остальным. Но она не умерла. Она квадриплегик, полностью парализована.

— О боже. Где она?

— Это случай в Пасадене. Мы подняли дело, и всё сходится. Есть фоторобот, и она встретила парня в баре.

— Что произошло? Как ее нашли?

— Должно быть, он решил, что она мертва. Сбросил её с лестницы на холмах. Слышал когда-нибудь о «Секретных лестницах» в Пасадене?

— Нет.

— Там, похоже, через весь район идут лестничные пролеты вверх-вниз по холмам. Сломав ей шею, он оттащил тело к лестнице и сбросил вниз, чтобы инсценировать несчастный случай. Но какой-то бегун наткнулся на нее на рассвете, и у нее еще прощупывался пульс.

— Значит, он знал Пасадену? Может, локация — это важная зацепка.

— Ну, они хоть и называются «Секретными», на самом деле не такие уж секретные. В интернете полно фото и отзывов на «Yelp». Сорокопуту достаточно было загуглить «Лестницы Пасадены», и он бы их нашел.

— Что насчет ДНК? Она сдавала тест в «GT23»?

— Не знаю. В материалах дела об этом ни слова. Поэтому я и еду сейчас, чтобы попробовать с ней поговорить.

— Одна?

— Да, одна. Агенты доберутся до этого только завтра. У них завал.

Я вспомнил свои первые изыскания по поводу атланто-затылочной дислокации. Это не всегда смертельно.

— Куда ехать? — спросил я. — Я встречу тебя там.

— Не уверена, что это хорошая идея, Джек, — ответила Рэйчел. — Я еду как частный детектив. Она может не захотеть говорить с репортером — если она вообще способна говорить.

— Мне плевать. Можешь вести опрос сама, но я хочу быть там. Куда ты едешь?

Повисла пауза, и я почувствовал, что наши хрупкие отношения снова висят на волоске.

— Реабилитационный центр «Альтадена», — наконец произнесла Рэйчел. — Загугли адрес. Ее зовут Гвинет Райс. Ей всего двадцать девять.

— Я выезжаю, — сказал я. — Дождись меня.

Я отключился и вернулся к столу Эмили, чтобы сообщить: жертв больше, и я еду к той, что осталась жива. Я рассказал ей о плане ФБР предложить сделку: информация о других жертвах в обмен на отсрочку публикации.

— Что думаешь? — спросила она.

— Не знаю, — ответил я. — У нас есть время до завтра, чтобы подумать. Почему бы тебе не обсудить это с Майроном, пока я попробую взять интервью?

— Договорились.

— Кстати. У них есть фоторобот Сорокопута.

— Это часть сделки?

— Мы сделаем это частью сделки.

Я выбежал из офиса, на ходу хватая ключи со стола.

Глава 35.

Рэйчел ждала меня в холле реабилитационного центра «Альтадена». Вид у нее был сугубо деловой. Ни объятий, ни приветствия — только сухое: «Долго же ты добирался».

Она развернулась и направилась к лифтам; мне пришлось догонять.

— Ее отец согласился встретиться со мной, — сказала она, когда мы вошли в кабину, и она нажала кнопку третьего этажа. — Он сейчас у нее. Приготовься к худшему.

— К чему именно? — спросил я.

— Зрелище будет не из приятных. Это случилось четыре месяца назад, и состояние жертвы — Гвинет — оставляет желать лучшего, как физически, так и психически. Она на аппарате ИВЛ.

— Ясно.

— И позволь мне самой нас представить. Они о тебе еще не знают. Не лезь на рожон.