Честное предупреждение - Коннелли Майкл - Страница 25

— Что? Я провел ночь в тюрьме, где меня загнали в угол, и я не смыкал глаз всю ночь.

— Но ничего не случилось. Ты в порядке.

— Нет, я не в порядке, Майрон. Попробуй сам как-нибудь.

— Слушай, мне жаль, что так вышло, но я думаю, нам стоит плыть по течению, не раздувать ситуацию дальше и вернуться к расследованию. Кстати, я получил сообщение от Эмили. Она говорит, что нарыла кое-что интересное в Калифорнийском университете в Ирвайне.

Я долго смотрел на Майрона через стол, пытаясь прочитать его мысли.

— Не переводи тему, — сказал я. — В чем дело на самом деле? Спонсоры?

— Нет, Джек, я уже говорил тебе, спонсоры здесь ни при чем, — ответил Майрон. — Я скорее позволю табачным гигантам или автопрому диктовать нам условия, чем спонсорам.

— Тогда почему мы сидим сложа руки? Этому типу, Мэтисону, нужно устроить разнос.

— Ладно, если хочешь знать правду, я думаю, если мы поднимем шум, это может выйти нам боком.

— Почему это должно случиться?

— Из-за тебя. И меня. Ты — лицо, представляющее интерес в этом деле, пока мы не докажем обратное. А я — редактор, который не отстранил тебя от дела, когда должен был. Если мы начнем войну, все это выплывет наружу, и это будет выглядеть не слишком здорово, Джек.

Я откинулся назад и покачал головой в бессильном протесте. Я знал, что он прав. Возможно, Мэтисон знал, что может делать все, что захочет, потому что мы были скомпрометированы.

— Черт, — сказал я.

Имя Майрона выкликнули, так как он оплатил обед. Он встал и забрал наши сэндвичи. Когда он вернулся, я был слишком голоден, чтобы продолжать спорить. Мне нужно было поесть. Я уничтожил половину своего сэндвича, прежде чем произнести еще хоть слово. К тому времени, без остроты голода в моем гневе, мое желание вести конституционную битву с полицией Лос-Анджелеса угасло.

— Просто мне кажется, вот к чему мы пришли, — сказал я. — Фейковые новости, враги народа, президент, отменяющий подписку на «Вашингтон Пост» и «Нью-Йорк Таймс». Полиция Лос-Анджелеса ничего не имеет против того, чтобы просто бросить репортера в тюрьму. В какой момент мы займем твердую позицию?

— Ну, сейчас не время, — сказал Майрон. — Если мы собираемся занять такую позицию, мы должны сделать это, когда будем на сто процентов чисты, чтобы не было ответных мер со стороны полиции или политиков, которые обожают видеть журналистов за решеткой.

Я покачал головой и прекратил спор. Я не мог выиграть, и правда заключалась в том, что я хотел вернуться к истории больше, чем сражаться с полицией.

— Ладно, хрен с ним, — сказал я. — Что там, по словам Эмили, у нее есть?

— Она не сказала, — ответил Майрон. — Просто сказала, что нашла хороший материал и направляется в офис. Я подумал, что после того, как мы закончим здесь, мы встретимся с ней.

— Можешь сначала подбросить меня до квартиры? Моя машина там, и я хочу принять душ, прежде чем делать что-то еще.

— Договорились.

Мой телефон, бумажник и ключи были конфискованы во время оформления ареста. Когда мне их вернули при выходе, я поспешно распихал их по карманам, потому что хотел как можно скорее покинуть это место. То, что мне следовало внимательнее осмотреть связку ключей, стало ясно, когда Майрон высадил меня перед моим домом на Вудман. Ключ от передних ворот был на кольце, так же как и ключ от джипа, от кладовки в гараже и от велосипедного замка. Но ключ от моей квартиры исчез.

Только после того, как я растормошил живущего в доме управляющего, прервав его послеобеденный сон, и одолжил запасной ключ, я попал в квартиру. Оказавшись внутри, я обнаружил на кухонном столе копию квитанции к ордеру на обыск. Пока я сидел в тюремной камере прошлой ночью, Мэтисон и Сакаи обыскивали мою квартиру. Скорее всего, они использовали мое сфабрикованное дело о воспрепятствовании правосудию как часть оснований для получения ордера. Я понял, что, вероятно, это и было их целью с самого начала. Они знали, что дело развалится, но использовали его, чтобы получить доступ в мой дом через судью.

Мой гнев быстро вернулся, и я снова воспринял их действия как прямое посягательство на мои права. Я достал телефон, позвонил в Отдел по расследованию грабежей и убийств полиции Лос-Анджелеса и попросил Мэтисона. Меня соединили.

— Детектив Мэтисон, чем могу помочь?

— Мэтисон, тебе лучше надеяться, что я не раскрою это дело раньше тебя, потому что я выставлю тебя тем куском дерьма, которым ты и являешься.

— Макэвой? Я слышал, тебя выпустили. Чего ты такой злой?

— Потому что я знаю, что ты сделал. Ты оформил меня, чтобы обыскать мою квартиру, потому что ты так глубоко в заднице с этим делом, что хотел посмотреть, что есть у меня.

Глядя на квитанцию к ордеру, я увидел, что они не внесли в список ни одного изъятого предмета.

— Я хочу свой ключ назад, — сказал я. — И все, что вы отсюда забрали.

— Мы ничего не брали, — ответил Мэтисон. — А твой ключ у меня. Можешь заехать в любое время и забрать его.

Я внезапно замер. Я не был уверен, где мой ноутбук. Забрал ли его Мэтисон? Я быстро прокрутил в голове прошлый вечер и вспомнил, что оставил рюкзак в джипе, когда решил подойти к бордюру, чтобы проверить почтовый ящик. Там меня и перехватили Мэтисон и Сакаи.

Я схватил квитанцию и быстро проверил, был ли обыск санкционирован для моего дома и автомобиля. Мой ноутбук был защищен отпечатком пальца и паролем, но я предполагал, что Мэтисону будет легко пойти в киберотдел и попросить кого-нибудь взломать его.

Если Мэтисон проник в мой ноутбук, у него будет все, что есть у меня, и он будет знать все, что знаю я о расследовании.

Ордер на обыск касался только квартиры. В ближайшие тридцать секунд я узнаю, ждал ли второй ордер в моей машине.

— Макэвой, ты там?

Я не стал отвечать. Я сбросил вызов и направился к двери. Я сбежал по бетонным ступеням в гараж и быстро подошел к своему джипу.

Мой рюкзак лежал на пассажирском сиденье, куда я, как помнил, положил его накануне. Я вернулся в квартиру с рюкзаком и вывалил его содержимое на кухонный стол. Ноутбук был там, и, похоже, Мэтисон не добрался ни до него, ни до заметок по делу. Остальное содержимое рюкзака тоже казалось нетронутым.

Облегчение от того, что полиция не рылась в моей работе и электронных письмах, пришло вместе с волной изнеможения, без сомнения, вызванного бессонной ночью в тюрьме. Я решил растянуться на диване и вздремнуть полчаса перед тем, как отправиться в офис на встречу с Майроном и Эмили. Я поставил таймер и уснул через несколько минут; моей последней мыслью перед сном были мужчины, с которыми меня везли в суд этим утром, — все они, скорее всего, сейчас вернулись в свои камеры, в место, где, просто закрыв глаза, ты становишься уязвимым.

Глава 17.

Проснулся я с чувством полной дезориентации. Из глубокого сна меня вырвал рев садовой воздуходувки за окном. Я потянулся к телефону, чтобы проверить время, но экран оставался темным: ночь аппарат провел в камере хранения полицейского участка, а не на зарядке. Не было никаких сомнений, что свои законные полчаса на отдых я безнадежно проспал. Наручных часов я не носил, привыкнув полагаться на мобильный. Шатаясь, я добрел до кухонного уголка и взглянул на таймер духовки: 16:17. Я был в отключке больше двух часов.

Пришлось поставить телефон на зарядку и ждать, пока он оживет. Как только экран загорелся, я отправил Майрону и Эмили сообщение в групповой чат, объяснив задержку. Спросил, не поздно ли встретиться. Ответ прилетел мгновенно:

«Приезжай в офис».

Через двадцать пять минут мы уже сидели вместе.

Смс, которое Эмили отправила Майрону ранее, не врало. Она действительно нарыла убойный материал на Уильяма Ортона и его прошлое в Калифорнийском университете в Ирвайне. Мы собрались в переговорной комнате «FairWarning», и она выложила карты на стол.

— Прежде всего, всё это — не для печати, — начала она. — Если мы захотим использовать информацию, нам нужно найти независимое подтверждение. Думаю, его можно получить в полицейском управлении Анахайма, если удастся найти там источник.