Я не для тебя (ЛП) - Каримова Рина - Страница 16

— Тренер? — вырывается у меня.

Только тут он и ставит Машу на ноги, разжимает захват. Но так и продолжает смотреть на нее.

Она шагает назад.

А я к ней.

— Маш, я…

— Мне отойти надо, — выпаливает и бросается прочь.

Хочу пойти за ней, но дорогу перекрывает Виола. Староста не занимается с нами сегодня. У нее освобождение на эту неделю.

— Извините, тренер, — обращается она к Булату. — Мне нужно забрать у вас одну студентку. Асю.

Хазаров вообще никак не реагирует.

Проходит мимо, будто нас нет. Смотрит в другую сторону. Похоже, ему наплевать, кого тут и куда заберут.

— Ну раз тренер не возражает, — замечает Виола, пожав плечами. — Идем со мной, Ася.

— Куда? — не понимаю. — Что случилось?

— Есть разговор. Срочный.

24

— Подожди, мне надо забрать разрешение для поездки на выходных, — говорит Виола, когда мы заходим в центральный корпус. — Но это быстро. Должны были уже подписать.

— А разве нас отпускают? — вырывается у меня вопрос. — Думала, только после распределения по факультетам.

Студентам запрещено покидать территорию академии. Особенно строго это касается первокурсников. До разделения.

Поездки разрешают только на праздники. Иногда на выходные, но всякий раз надо запрашивать отдельный бланк, собирать кучу подписей.

И главное — тут требуется серьезная причина. Каждый случай рассматривают отдельно.

Я собиралась поехать к дяде в больницу, как только подвернется первая возможность. Сердце не на месте после всех этих разговоров с теткой. Понимаю, что выдохну, только когда сама поговорю с врачами.

— Хм, ну вообще, нет, — помедлив, отвечает староста. — Ты права. Это все после тестов. Но Камилла помогла. Ты же знаешь, для элиты всегда найдутся особенные варианты.

Мы подходим к стойке в приемной. Виола едва успевает задать вопрос про свое разрешение, как мигом следует:

— Нет, никаких поездок.

— Почему? — пораженно выдыхает она.

— А вам что, еще кураторы не сообщили?

— Нет, не понимаю, о чем вы…

— Тогда держите.

Нам с Виолой протягивают несколько листовок.

— И можете у себя в группах раздать, — прибавляет администратор. — На эти выходные всем студентам запрещено покидать академию. Охрана усилена.

— Но я, — староста запинается, а после, понизив голос, прибавляет: — Я должна была выехать вместе с Камиллой. Она договаривалась.

— Вы что, не слышали? Все выезды под запретом. Приказ ректора. Никто никуда не поедет, — строго замечает администратор. — И вместо того, чтобы задавать глупые вопросы, внимательно изучите объявление. Сегодня утром сбежал опасный заключенный. Его перевозили из одной тюрьмы в другую. Но этот подонок вырвался из-под стражи. Вырезал всех охранников. Никого не пожалел.

Перевожу взгляд на листовку, которую держу в руках.

Ну и тип. Такого раз встретишь — никогда не забудешь.

Даже на его снимки смотреть тяжело. Два кадра. Анфас и профиль.

Глаза у него черные, горящие, жуткие. Лицо рассмотреть тяжело. Густая борода закрывает практически все.

Ниже имя — Осман.

Еще ниже — список преступлений, за которые он был отправлен в тюрьму. Внушительный список. От короткого описания мороз пробегает по коже.

Опять смотрю на фото.

Не лучше ли было бы подобрать кадр, где он без бороды? Разве в тюрьме разрешается такое?

Не то чтобы я разбиралась в принятых там порядках. Но если этот сбежавший зэк приведет себя в порядок, да если он просто сбреет бороду, то способен легко затеряться в толпе.

Хотя… нет. Вряд ли. Не с таким взглядом.

Наверное, именно так должен смотреть на своих жертв хладнокровный убийца. И я стараюсь не думать о том, как это похоже на вид Марата Ахмедова.

Ну все. Стоп. Он мне видится везде.

Нервно качаю головой.

— Вы думаете, он, — начинает Виола.

Это отвлекает меня от листовки. Смотрю на старосту, вижу как она заметно бледнеет.

— Этот псих может ворваться в универ? — спрашивает.

— Нет, конечно, — хмыкает администратор. — У нас очень высокий уровень охраны. Этот тип жестокий и циничный отморозок. Но далеко не тупой. Сюда он не сунется. Однако есть нормы, есть порядки академии. Дополнительные меры предосторожности, в данном случае, необходимы.

— Ясно, — роняет Виола. — Спасибо.

А я снова смотрю на этого… Османа.

Почему-то не получается отвести взгляд от снимка.

Такое странное чувство накатывает, будто я уже где-то видела его раньше. И этот рваный шрам на виске. Подношу листовку ближе. Изучаю. Там, где он в профиль, можно хорошо рассмотреть ломанную белесую линию.

— Ты что, знаешь его? — слышится голос Виолы.

— Что? — убираю листовку. — Хм, нет. Откуда?

— Ну ты так смотришь на него, будто уже встречала.

— Наверное, его показывали по новостям, — отвечаю, пожав плечами.

Говорю это и будто сама себя стараюсь успокоить.

Если я и правда видела его по телевизору, даже мельком. Могла запомнить. Автоматом в память врезалось.

Но этот шрам…

Прямо покоя не дает. Такое чувство, будто видела его вживую. Очень похожий. Но у кого? Когда дядя был здоров, к нему часто приезжали разные гости. Вот только мой дядя не имел никаких дел с преступниками.

Сую пачку листовок, которую мне дали, в сумку. Виола делает то же самое, а после берет меня за руку и утягивает в сторону арки, где пустует массивная мраморная лавка.

Занятия еще идут. Никого из ребят вокруг нет.

— Есть новое задание, Ася, — говорит она. — Камилла мне сегодня утром все про это сказала. Выполнишь — считай, прошла посвящение.

В следующий момент понимаю: хорошо, что я сижу.

— Надо кое-что забрать, — продолжает Виола. — Из кабинета ректора.

Застываю от этих слов.

— Но ты не волнуйся, — добавляет староста. — У меня есть план. Ты не думай, пожалуйста, что я какая-то беспринципная сука. Жаль, что так складывается, но поверь, я знаю, как это сделать. Тихо. У меня есть план.

25

— Нет, — говорю сразу.

— Что значит — «нет»? — хмурится Виола. — Я же еще даже ни единого слова тебе не сказала насчет своего плана.

— Я не пойду ничего забирать из кабинета ректора, поэтому совершенно не важно, какой у тебя план.

— В смысле? — брови старосты изумленно приподнимаются вверх. — Ты что, хочешь вылететь из универа? Они же тебя сожрут, если откажешься. Тут тебе спокойной жизни не будет.

— Да залезть в кабинет ректора — и есть вылететь из универа, — выпаливаю я на эмоциях.

— Тише, — шикает Виола, нервно оглядываясь по сторонам. — Зачем так кричать?

— Знаешь, я устала от всего этого, — говорю и поднимаюсь. — Я… передай им, что я отказываюсь. Вот и все. Тем более, что первое задания уже выполнила. Ты сама это отлично знаешь.

И то самое треклятое задание с Ахмедовым до сих пор мне аукается. Но думаю, если решусь вломиться в кабинет ректора, то будет еще гораздо хуже. Про Марата ходят жуткие слухи. А про ректора я сама все слышала. Как он приказывал спрятать труп.

Хотя Ахмедов тоже может быть причастен к убийству. Как и его дружок Хазаров. Мне уже все в голову лезет. Ничему не удивлюсь.

Этот универ просто идеальное место учебы.

Тут даже не удивляешься какому-то сбежавшему из тюрьмы психу. Когда кругом такое творится.

— Все, стоп, — староста хватает меня за руку, тянет обратно, чтобы я снова присела рядом. — Пожалуйста, послушай. Я же не просто так обещаю помочь. Есть безопасный вариант. Никто не узнает, что ты была в кабинете ректора. Забрала что-то оттуда.

— Ну допустим, — дергаю плечами. — Хочешь сказать, сам ректор не заметит, если из его кабинета пропадет какая-то вещь?

— Это просто одна из статуэток, — замечает Виола. — У него таких полно. На полке над камином. Думаешь, он их вообще замечает? Пересчитывает?

Молча смотрю на нее.