Bloodborne: Песочный человек (СИ) - "Лемор" - Страница 10

На вид — лет пятьдесят, может чуть больше. Гадать, кто это был, не приходилось: хозяин лавки не мог не присниться бедолаге, как и не могло внутреннее чудовище пропустить такую хорошую возможность подточить волю моего клиента.

Гарри не хотелось этим заниматься, ему было страшно, невыносимо страшно, подсознание кричало ему, что он занимался чем-то не тем, но…

Гипнос, как много людей вообще задумывается над тем, что, как и почему делают во сне?

— Почему ты не заканчиваешься, старик… Почему… почему… почему… Проклятье…

Голос Гарри был наполнен отчаянием. Удары топором становились всё более резкими, ошмётки гнилого мяса разлетались по всему пространству сна.

Словом, сказка, а не сон.

Я не спешил как-либо проявляться, продолжая наблюдение. В обычном случае можно было бы уже начать работу, но сейчас стоило немного притаиться и дождаться появления…

Скажем так, «конкурента».

К счастью, конкурент не заставил себя ждать.

Слабое рычание, доносившиеся из самых тёмных уголков сна, совсем не удивило меня, лишь пробудив любопытство. Тварь осмелела, начав постепенно выходить из тьмы, принимая форму перекошенного до неузнаваемости волка. Я навострил все свои чувства.

Оно было заметно менее осторожным, чем я, не боясь привлечь внимание. Слабый рык, становившийся всё сильнее, доносившийся из самой мрачной, лишённой какого-либо света части подвала, был до раздражающего смелым. Чудовище знало, что Гарри не сможет избавиться от него. Ведь оно было частью его. Частью — и вместе с тем нет.

Помощник мясника проснётся и ничего не получится? Ну и что? Он ведь опять уснёт и он попробует ещё раз. А затем примет ещё крови. И затем вновь погрузится в кошмар.

Затем вновь, вновь, вновь…

До тех самых пор, пока его воля не падёт.

С самого первого глотка крови я в полной мере почувствовал, почему она обладает столь волшебным эффектом. Ещё по игре я знал, что Древняя кровь несла в себе волю Великих, частицу силы космических тварей, и даже разбавленная кровь, лишённая практически всех своих свойств, всё ещё могла для простых смертных сотворить чудо в самом ужасном смысле этого слова.

Сильные волей охотники могли противиться чудовищу, но это лишь вопрос времени. Чем больше крови окажется в организме — тем сильнее будет становиться чужая воля. Панацеи не существовало, если только какой-нибудь другой Великий не захочет вдруг помочь глупому человеку.

По крайней мере, так было до моего появления.

Я не был Великим и уж тем более не считал себя сколь-либо приближённым к этим тварям, но так уж совпало, что работа с информацией — моя прямая специализация. Сны несут в себе отпечатки эмоций, мыслей, воли, мотивов, каких-то эфемерных желаний, базовых инстинктов.

Морфей меня усыпи, Царство Снов было настоящей свалкой всего на свете, при всём уважении к его Владыкам.

Поэтому уж что-что, а с чужой волей, если она будет недостаточно сильной, я помочь мог.

Принявший форму гнилого мяса песок вновь начал менять свою форму, потихоньку приближаясь к владельцу сна, принявшись незаметно, аккуратно, со всей возможной деликатностью, обволакивать его тело, подменяя одежду и, самое главное, топор.

Спасибо принятой в яви крови — он не считал столь наглые действия сколь-либо «неправильными» или «раздражающими». Моя сущность уже была знакома для него, он принял её и подсознательно доверился.

С очередным судорожным ударом топора руку удивлённого Гарри повело в сторону. Он едва не споткнулся об плоть старого мясника, но, с моей небольшой помощью, так и не провалился в пучину, оставшись стоять на полу твёрдо.

Сон не разрушился, но мясник, выйдя из нескончаемого цикла, стал чуть более осознанным, удивлённо принявшись осматриваться.

И пропустить пока ещё неявную, но вполне заметную фигуру рычащей твари он не мог.

— Тварь!

Гарри испуганно закричал, едва не повалившись назад, но…

«Это просто мясо, Гарри. Разделай его».

Дорогой клиент неожиданно почувствовал силу в своём топоре. Сон задрожал, но не рассыпался. Орудие в руках помощника мясника засветилось, в отличие от мрачного, приглушённого света и впрямь освещая проклятый не самыми светлыми богами кошмар.

Чудовище, рождённое из остатков чужой воли, словно понимая, что я хочу сделать, кинулось на мужчину, желая впиться тому в глотку, но…

С отвратительным, чавкающим звуком покрытый светом топор оказался всажен в голову формирующейся твари, забирая у той последнюю надежду.

Это не я, он просто удачно махнул рукой!

«Видишь… — мягко прошелестел мой голос, подбадривая клиента. — Ты молодец. Просто мясо, Гарри… Разделай его…»

Мясника не нужно было просить дважды.

Уже без всякой моей помощи (не было никакой помощи, честно-честно!), ощутив прилив силы и уверенности, бугай громогласно закричал, накинувшись на тварь, последовав моему доброму совету, начав разделывать в самом брутальном смысле этого слова тушу. Рубить и кромсать, ломать и дробить кости.

Владыки Снов, на настоящую разделку это было мало похоже, но так даже лучше!

Эта маленькая победа не освободит его от кровавой зависимости. Всё же, это было… скажем так — лечение симптомов, а не первопричины, но, по крайней мере, был сделан важный шаг.

Моё влияние на сон потихоньку становилось больше. Песок растекался по всему пространству сна с каждым новым замахом топора, меняя окружение. Я практически не чувствовал сопротивления владельца, в немалой степени довольный этим.

Горы плоти начали испаряться, словно её никогда и не было. Мрачный подвал начал расширяться, деформироваться. Появилось чистое небо, тёплое солнце и цветочная поляна, столь прекрасная, что её не мог представить себе ни один человек.

С ног до головы окровавленный мясник опомнился лишь тогда, когда от туши твари почти ничего не осталось. Тяжело дыша, он, впрочем, как никогда широко улыбался. Его взгляд наполнился ранее невиданной жизнью, и даже сам сон стал намного более стабильным и… умиротворённым.

Хотя, конечно, здесь есть и моя заслуга, чего душой кривить.

Мужчина, осознав, насколько сильно изменился сон, удивлённо выронил рассыпавшийся золотистым песком топор, принявшись таращиться на открытый вид. Скорее всего ничего подобного он отродясь не видел, будто попав в настоящую сказку.

— О Боги…

«Ты хорошо постарался… — довольно прошелестел я. — „Песчаная Чаша“ заботится о своих клиентах, запомни это хорошенько, Гарри…»

Гарри удивлённо повернул голову в сторону, вдалеке увидев мою улыбающуюся человеческую фигуру. Я приложил указательный палец к губам, после чего рассыпался отдававшим золотом песком.

Уже выбравшись из чужого сна, ощутил, как моя сущность довольно задрожала.

Облегчение, радость, слабое чувство грусти и благодарность, смешанная со сладким привкусом…

Назовём это «поклонением».

Мы были теми, кем нас видят другие. Мы можем думать об самых ужасных вещах, но если все будут уверены, что мы подобны светлому Богу, то им мы и станем. Рано или поздно. Вопрос лишь в количестве тех, кто будет в этом свято уверен.

— Мне это никогда не надоест, — прошелестел довольно я, обернувшись на дверь чужого сна.

Та больше не отдавала гнилью, а запахом только распустившихся цветов.

Впрочем, расслабляться было рано.

Меня ждал другой сон. И я знал, что с ним всё будет намного сложнее.

Думаю, не нужно уточнять, что я, к сожалению, был прав.

* * *

« Всё оказалось намного хуже, чем я думал…» — неслышно прошелестел я.

Сон Германа был удивительно чётким, с кучей деталей. Окружение было для меня знакомым, пусть и не в точности тем, которое я запомнил в игре.

Это была мастерская.

Казавшаяся совсем небольшой, в ней, впрочем, можно было найти всё что угодно, начиная от полок с многочисленными книгами, странными банками, статуями, свечами и заканчивая дивными инструментами.