Ст. лейтенант. Назад в СССР. Книга 10 (СИ) - Гаусс Максим - Страница 27

— Ха! Как у всех, ну сказал! Молодец, Громов… Ты не из болтливых! — похвалил тот и резко изменился в поведении.

— Я больше думать люблю! — кивнул я. — Товарищ капитан, заканчивайте этот цирк. Ни к чему эта ерунда. Все что нужно, вы обо мне знаете… А чего не знаете, так спрашивайте!

— Хорошо, как скажешь! — понимающе хмыкнул тот.

До конца обеда, мы почти не разговаривали. Лишь когда дошло дело до чая, Копченов вновь заинтересовался мной.

— Слушай, Громов… А как твой командир воспринял тот факт, что ты теперь здесь? Группа «Зет», это же вы?

— Не знаю. Этот вопрос не обсуждался. Но вообще мне самому непонятно — про меня словно все забыли. Будто бы и не существовал раньше.

Капитан снова улыбнулся. Вряд ли он мог знать про мой недавний созвон с Игнатьевым.

— Знакомо. К этому тоже нужно привыкнуть. Кстати, а чего это ты мате взял? Пил его раньше, что ли?

— Доводилось, — соврал я. — В Афгане угощали. Так и сказали, сирийский чай. Ну, мне и понравилось. А что?

— Да просто. Первый раз вижу, что его целенаправленно новички берут.

Когда мы закончили прием пищи, я почувствовал нестерпимое желание поспать. Принцип — после сытного обеда нужно сразу отдохнуть, был актуален как никогда. Но я сдержался.

Помню, что полукилометром севернее был развернут небольшой лагерь, где проживали советские люди. КимБ в восьмидесятых ещё конечно же не было, а вот бетонные домики имелись. Но вряд ли Копченов туда собирается.

— Ну что, разведаем обстановку? — спросил тот, когда мы покинули столовую и вновь отправились в штаб, где находилось отделение Мухабарата.

Там мы провели минут двадцать, пока Толя выяснял обстановку.

— Ну, можно выдвигаться. Нас будут сопровождать какое-то время, а дальше сами. Днём, особенно во второй половине дня боевики оппозиции предпочитают отсиживаться в убежищах, потому что уязвимы для авиации. Наши лётчики активно делятся опытом полученным в Афгане с сирийскими ВВС. Боевики оппозиции, особенно мелкие формирования, штурмовой авиации боятся как огня. Так что сейчас есть неплохая возможность выдвинуться в сторону Дамаска и проскочить опасные районы.

— Значит, поехали! — я невозмутимо пожал плечами и добавил. — Только, у меня оружия нет!

— А! Не переживай, у меня в УАЗе все есть. Я запасливый.

— ДШК? — я кивнул в сторону транспорта, в кузове которого был установлен крупнокалиберный пулемет.

— И не только. Но это так, на случай неожиданного форс-мажора. Лейтенант, полагаю, ты умеешь обращаться с любым оружием, что вообще стреляет?

— Угу… Кроме пращи и гаубицы… — пошутил я. — Из этих ещё пока не стрелял!

— Ну и отлично! — усмехнулся Копченов. — Ладно! Ну что, выдвигаемся? Не думаю, что у нас будут проблемы, но подготовиться все равно нужно. Вон там, в ящике два Калашникова, четыре магазина и две гранаты. Я все проверял лично. И это… Давай уже без званий, на «ты»? Так проще. Я Толик!

— Максим, — кивнул я. — Договорились. А как получилось, что и двух часов после посадки не прошло, а ты уже приехал?

— Так я в Пальмире был, это в семидесяти пяти километрах отсюда. Как раз там вводную задачу тебя с Тифора забрать и получил. А так как из Дамаска сегодня сюда был перенаправлен только один самолет из Моздока, то Сизов быстро сориентировался. А задержался я потому, что по пути в Тияс заезжал. Это маленький городок в десяти километрах отсюда. Нужно было кое-что забрать. Конечно, я бы не успел за два часа с Дамаска сюда пригнать.

— Ясно. И что, нормально вот так на УАЗе разъезжать одному по пустыне?

— Нормально… Останавливают конечно, но главное здесь, какие у тебя документы. А мои, подписанные главой сирийского Мухабарата, это считай, пропуск. Он позволяет проезжать там, где других не пропустят. Но с боевиками такое не прокатывает, те сами по себе и им все равно, кто ты такой и кто тебе разрешил тут ездить. Было много случаев, наших в плен брали. Но не расстреливают, у себя держат.

То же самое, что и в будущем.

Погрузившись, мы быстро заправились и вновь подъехали к штабу, где уже стоял подготовленный внедорожник, непонятной принадлежности. Рядом с ним стояло двое арабов в чёрной экипировке и с укороченными автоматами Калашникова за спинами.

Перебросившись с ними парой фраз, капитан вернулся за руль.

— Отлично! Километров двадцать они нас будут сопровождать, ну а дальше сами.

— Сами, так сами… — вздохнул я.

Конечно же, мне в голову приходила мысль о том, что Копчёнов может быть предателем. Как тогда тот офицер, когда меня только-только отправили на новое место службы, на советскую погранзаставу. И хотя Толик не выглядел подставным, не давал ни единого повода к недоверию, да и чуйка моя тоже молчала, я всё равно держал ухо востро. На всякий случай. Это уже профессиональное.

Покинув территорию авиабазы Тифор, по широкой, хорошо раскатанной автомобильной техникой грунтовой дороге, мы направились на юго-запад.

Двигались средней скоростью, шестьдесят — семьдесят километров в час. Внедорожник сирийской службы безопасности шёл за нами. Никто не пытался нас останавливать, а попадающиеся по пути блокпосты и патрули, пропускали нас без разговоров.

Картина везде была одна и та же вчера — пустые, заросшие сухой жёлтой травой степи, холмы. Иногда сопки, ущелья.

Копчёнов то и дело вертел головой по сторонам, выискивая подозрительные моменты и места возможного скопления противника. Однако всё было тихо и спокойно.

Вскоре, дав предупредительный двойной гудок, внедорожник с бойцами Мухабарата отстал, а потом и вовсе, развернулся и укатил в обратном направлении.

— Все, мы теперь одни! Если что, надежда только на себя!

К счастью, ещё примерно километров шестьдесят, мы ехали спокойно. Иногда попадались отдельные грузовики, патрульные машины правительственной армии, пограничные посты. Но редко.

— Слушай, Толик… — между делом, поинтересовался я. — А почему весь здешний транспорт, что наш, что сирийский, двигается с небольшой скоростью? УАЗ же вполне может давить по бездорожью до ста километров.

— Может… Но есть инструкции. Не знаю почему.

— Да к черту инструкции! — рьяно выпалил я. — Если техника будет не ползти кое-как, а идти на максимальной скорости, то в нее и попасть будет сложнее. Из РПГ или пулемета. Да?

— Истину говоришь… — лицо Копчёнова приобрело задумчивое выражение. — Только так и на мину налететь куда проще!

— А что, есть разница, налететь на неё на скорости в шестьдесят или в сто километров в час?

Капитан не ответил, видимо размышлял. Эта старая традиция, родом из Афгана — там колонны военной техники еле ползли, чем сами себя превращали в очень удобную мишень.

— Предлагаешь ускориться?

— Почему бы и нет? Быстрее доедем!

— Ладно, попробуем по-твоему! — видно было, что водитель и сам задался вопросом — а почему нет?

Он кивнул, затем вдавил педаль газа в пол и наш УАЗ рванул вперёд, поднимая за собой густые клубы пыли. Кстати, именно этот момент был главным демаскирующим фактором, так как заметить пыль можно было издалека.

Мы преодолели уже большую часть пути, далеко впереди показались первые признаки того, что мы приближаемся к крупному населённому пункту. Здесь было спокойнее, меньше мусора, меньше военной техники и брошенного ржавого металлолома на обочинах.

— Примерно через минут сорок будем на месте! — отозвался Толик. — Здесь боевиков оппозиции уже нет. Считай, нам повезло. Только дорогу придется сменить.

— Зачем?

— В бардачке карта. Ознакомься, все поймёшь!

Развернув карту, я не сразу понял, что мы едем не совсем в Дамаск, а в небольшой поселок, к западу от него.

Однако не доехали — внезапно УАЗ закашлял, зачихал. Пришлось остановиться.

— Да что же это такое… — капитан выбрался наружу, поднял ржавый капот, заглянул внутрь и вздохнул. — Похоже все, приехали!

— Ну блин… Что же такое?

— Устала техника. Чего сидишь? — пробурчал Толик. — Выходи… Хоть ноги разомнешь!