Ст. лейтенант. Назад в СССР. Книга 10 (СИ) - Гаусс Максим - Страница 15

А если это кто-то из незнакомых людей полковника Хорева или майора Игнатьева? Что если это свои таким образом пытаются связаться со мной и заранее предупредить, кто такой Калугин на самом деле? Ничего бесследно не проходит… Но тоже как-то глупо получается, посылать ко мне не пойми кого. Да и в целом, как-то это слишком круто, попахивает немыслимым противостоянием между отдельными представителями ГРУ и КГБ, что в принципе даже представить сложно! Одни подозревают других?

— Что за информация? — сухо спросил я.

Тот посмотрел по сторонам — хотя в окружающей нас темноте мало что можно увидеть, решительно расстегнул дублёнку. Там, в большом внутреннем кармане лежал свёрнутый пополам толстый конверт из плотной жёлтой бумаги. Выудив его, он сразу же протянул его мне.

— Что там? — я не торопился брать не пойми что.

— Это… — тот подыскивал правильные слова. — Можно сказать, что это компромат на генерала КГБ Калугина. Если его передать нужным и заинтересованным людям, скорее всего, его арестуют. Слишком много накопилось моментов, которые можно использовать для того, чтобы его обвинить в предательстве.

— О как! Но у меня нет таких знакомых! — отозвался я, глядя прямо в глаза Константина. Сложно имитировать такое растерянно-восторженное состояние — в них читалась то ли надежда, то ли нетерпение, то ли радость, будто он уже сделал что-то очень важное и гордился этим. Бред какой-то.

— А почему именно мне? — я вновь посмотрел на конверт.

— Ну… Вы себя хорошо зарекомендовали. Человек, что отправил меня к вам, считает вас надёжным человеком и доверяет вам.

— Кто отправил?

— Я не могу сказать. Вы же понимаете, что характер военной службы обязывает соблюдать определенные правила.

Я демонстративно усмехнулся.

— Смешной вы человек, Костя! Ничего не говорите о том, от кого вы, зато подписываете на какую-то интрижку. А зачем вообще мне компромат на генерала КГБ?

— Вы знаете, что он подозревается в деятельности, которая не соответствует интересам государства, а также занимаемой им должности?

— Откуда мне это знать? — я пожал плечами. — Я всего лишь прапорщик.

— В бункере, где производилось химическое оружие, вы обнаружили секретный архив, так ведь? Знаете, что там?

— Нет, — я недовольно покачал головой, а сам поразился — ты гляди, какой он осведомлённый. Да об этом мог знать только сам Калугин. — И мне это совершенно не интересно. Меня больше интересует моя собственная судьба, мой карьерный рост. И пока с этим у меня все хорошо. А что там генералы в вышестоящем штабе делают, мне все равно. Тем более, я отношусь к ГРУ! Так что, зря вы сюда приехали. Я не тот, кто вам нужен.

Костя посмотрел на меня растерянным взглядом, вероятно не ожидал ничего подобного. Даже глазами захлопал от изумления. Мне, собственно, все равно, что он там мог подумать. Я прекрасно понимал, что должен отказываться от всяких мутных вещей, учитывая обстоятельства — я на крючке у Калугина.

А ещё я в отпуске. А потому, не исключено, что меня действительно проверяют перед тем, как что-то поручить. Зная, какой закалки этот старый офицер, зная род его деятельности, немудрено, что он хочет в очередной раз убедиться, стоит ли мне доверять.

— Но… Как же так?

— Без всяких но! — отрезал я. — Вы ошиблись! Меня не не интересуют подобные вещи. И рекомендую вам Константин прекратить заниматься подобным, попадете в беду. Об этом разговоре я вынужден буду доложить. Ясно?

Костя несколько раз быстро и часто покачал головой, тяжко вздохнул. Взгляд у него был предельно растерянным, но что-то мне в нем все равно не понравилось — что-то фальшивое. Дрожащими руками он сложил конверт и сунул его обратно во внутренний карман своей дублёнки. Скривился, развернулся и зашагал прочь. Даже не стал прощаться. Ни разу не обернулся.

А мне все равно, я двинулся по своим делам. При этом, я буквально чувствовал, что все сделал правильно. Согласись я на эту аферу, появились бы серьезные проблемы. Возможно, не сразу, но точно ничего хорошего в этом бы не было — чуйка и здесь дала о себе знать, чем и помогла принять верное решение.

Я продолжил свой путь, ещё раз убедившись, что Костя ушел и вряд ли ещё как-то меня потревожит с мутными делишками.

С одной стороны понятно, почему это было сделано здесь, в Батайске — обстановка тут вполне себе позволяет и располагает. Где-то на службе было бы странно и опасно провернуть такое — гарантированный отказ с моей стороны. А здесь, почему бы и нет?

Вот только они просчитались — меня таким макаром не взять. Подвох я уловил сразу и хотя никаких доказательств у меня пока не было, я чувствовал, что поступил правильно.

Двинулся дальше, по темноте миновал три ряда все тех же кирпичных гаражей, вышел на освещённую параллельную улицу и перешёл дорогу. Соседний двор, выполненный в виде буквы «П» был заметно больше чем наш, но состоял лишь из пятиэтажных домов.

Ещё не было той моды, чтобы забивать все первые этажи многоэтажек магазинами с продуктами, аптеками, парикмахерскими, вешая повсюду яркие и светящиеся рекламные вывески. Нет, они конечно, были, но в единичных и очень скромных проявлениях. Магазины были, но их можно было по пальцам пересчитать — город-то небольшой.

В глаза сразу бросился новый, большой гастроном, с большой синей вывеской на которой отчётливо читалось «Океан». Он и раньше тут был, но сейчас почему-то заметно увеличился в размерах. Это уже после, когда я обошел его справа, то понял, в чем дело. Рядом, буквально через стенку, открылся второй магазин мужской и женской обуви и теперь по сути, это было одно здание.

— Ну, неплохо… — похвалил я, входя внутрь. Достал список того, что нужно купить. У меня память хорошая, но мама все равно сунула в карман куртки листок с записями и несколько денежных купюр.

Ох и непривычно же было мне ходить по полупустым проходам, смотреть на узкие полки, брать то, что нужно и платить не картой или смартфоном, а отсчитывать мелкие бумажные купюры.

В те годы они были заметно меньше, чем те, что вошли в обиход в девяностых годах и сохранились до наших дней. Почему непривычно? Ведь практически все время, что я провел в этой жизни, в молодом теле, я либо тренировался, либо держал автомат. А вот по магазинам, в нормальной обстановке почти и не ходил, и сейчас это было для меня даже несколько странно.

Взял докторскую колбасу, сосиски, картошку, морковь, томатную пасту в маленькой консервной баночке, хлеб и булочки к чаю. Те самые, которые по 16 копеек, запали в память ещё в детстве — не удержался и купил, хотя в списке их не было. Последним взял молоко, в стеклянной бутылке с широким горлышком и запечатанное блестящей жестяной крышкой. Вот это характерный символ того времени — в двадцать первом веке таких уже не будет и никто не станет воспроизводить тару советской эпохи. Если треугольные коробки в ограниченных количествах ещё вернутся, то бутылки уже нет.

Расплатился, немного в деньгах запутался — как же без этого? Своей растерянностью насмешил пожилую продавщицу.

Покинув гастроном, я все той же дорогой отправился обратно. Решил не блуждать по улицам, а пошел тем же путем, через гаражи. Так немного быстрее, да и дорога вполне себе проходимая. Посторонних на пути сюда я не заметил, да и кому охота торчать на морозе около минус десяти?

Какое-то время я ещё думал о том, что этот таинственный Константин попытается поговорить со мной ещё раз, но нет. Обиделся, наверное.

Я прошел гаражи, вышел к пешеходному переходу, что вел уже в направлении моего двора. На перекрестке стоял дорожный столб, под которым висел мощный фонарь, освещая все вокруг.

Горел красный светофор, я остановился. Невольно, само собой мой взгляд упал на большую мусорную урну, у столба. В ней, на самом верху лежал смятый жёлтый пакет. Черт возьми! Это же тот самый пакет, что хотел вручить мне Костя.

Сначала я засомневался, но потом понял, что никакой ошибки тут нет, это действительно тот самый пакет. Вернее, конверт.