Ювелиръ. 1809. Поместье (СИ) - Гросов Виктор - Страница 8

Их полные непонимания взгляды, уперлись в меня. Выждав паузу — ровно столько, сколько нужно для усвоения информации, — я сменил маску. Сочувствующий друг исчез. На его месте возник управленец, оглашающий новую директиву.

— «Саламандра» разрослась, — заявил я. — Тянуть этот воз в одиночку я больше не могу, да и не желаю. Я — ювелир. Моя стихия — творчество, создание уникальных артефактов. Все прочее — закупки, сбыт, торговля, поточное производство — пожирает мое время и ресурсы. Пришло время навести порядок. Отделить высокое искусство от ремесла, а ремесло — от купечества.

Разгладив на столешнице чистый лист бумаги, я достал авторучку.

— Отныне структура дела меняется кардинально. — Остро перо с хрустом рассекло белое поле тремя жирными линиями. — Три кита. Три независимых опоры, на которых будет стоять новое товарищество на паях — «Саламандра и Компания».

Кончик пера оставил первую кляксу-метку.

— Первое — «Ювелирный Дом Саламандра». Это моя личная вотчина. Территория штучных шедевров. Вершина пирамиды: искусство и репутация. Этим направлением занимаюсь исключительно я, но при помощи Варвары Павловны как экономического управляющего.

Варвара и Воронцов переглянулись. Логическая цепочка все еще ускользала от них: какое отношение моя бизнес-стратегия имеет к их разбитым судьбам?

— Второе, — перо скрипнуло, ставя вторую отметку, — «Гранильные Мастерские». Абсолютно новое, обособленное предприятие. Его профиль — обработка и огранка камней. Оно станет ключевым поставщиком сырья для моего Ювелирного дома. У мастеров уже достаточно подмастерьев, пора им дать работу и взять новых учеников.

Я замер, поднял голову и посмотрел на Варвару. Ее ее взгляд был прикован ко мне. В нем читалось горькое любопытство приговоренного: к чему эти подробности?

— Варвара Павловна. Я предлагаю вам войти в дело. Стать хозяйкой и совладелицей этих мастерских. Ваша доля — пятнадцать процентов.

Судорожный вздох разрезал тишину — ей явно не хватило воздуха. Она отшатнулась, вжавшись поясницей в подоконник, и прижала ладонь к груди. Кровь прилила к бледному лицу. На меня смотрели широко распахнутые глаза человека, уверенного, что перед ним сумасшедший.

— Григорий Пантелеич, вы… вы в своем уме? — шепот граничил с испугом. — Я… я не могу…

Воронцов, хранивший монументальную неподвижность, резко повернул голову. На его лице читалось даже не изумление, а шок. Он тоже отказывался верить ушам.

— Это… это безумие! — голос Варвары окреп, наливаясь отчаянием. — Я женщина! Кто станет меня слушать? Вы представляете себе этих уральских приказчиков? Бородатых мужиков, от которых разит сивухой и потом? А перекупщики, эти акулы, с которыми вы вели дела через посредников? Да они обведут меня вокруг пальца на первом же шаге! Пустят по миру за месяц!

Она метала взгляды между мной и Алексеем, ища поддержки, надеясь, что все это — лишь дурная, жестокая шутка.

— Сейчас же получается вести дела? Да и не обведут.

Я откинулся на спинку.

— Не обведут, Варвара Павловна. По той простой причине, что за вашим правым плечом буду стоять я, Поставщик Двора Его Императорского Величества. А за левым, — я кивнул в сторону офицера, — Алексей Кириллович Воронцов. Человек, чей мундир и связи открывают любые двери. Мы — ваша стена. Ваш щит. Но меч в руках держать будете вы. Решения принимать — только вам.

Я поймал ее взгляд, не давая отвернуться.

— Поймите, это не благотворительность. И не милость. Это предложение равноправного партнерства. Логистика сырья, переговоры, финансовый контроль, управление штатом гранильщиков — это каторжный административный труд. И во всей Империи я не знаю человека, который справился бы с этим лучше вас. Вы — прирожденный управленец. А я здесь выступаю как вкладчик, я вкладываю капитал в ценный актив — в ваш ум и хватку.

Страх на ее лице начал уступать место ошеломлению, сквозь которое пробивался робкий росток понимания.

— А пятнадцать процентов, — добавил я, нанося контрольный удар, — это только старт. Удвоите оборот мастерских за год — ваша доля вырастет до четверти. Это деловое предложение, Варвара Павловна.

Я дал Варваре пару секунд на перезагрузку. Она молчала, но я почти физически ощущал, как в её голове сцепляются шестеренки, запуская новый механизм. Она взвешивала риски, прикидывала маржу. Страх уходил. Передо мной больше не было жертвы обстоятельств.

— И третье направление. — Перо оставило на бумаге последнюю, жирную метку. — «Петербургская Механическая Мастерская».

Лицо Воронцова вдруг заострилось.

— Здесь мы забываем о золоте и камнях. Здесь будет править бал сталь. — Я перевел взгляд на Варвару. — Это ваша вторая вотчина, Варвара Павловна. Доля здесь скромнее — скажем, десять процентов, но именно эта мастерская — ключ к нашей безопасности и будущему влиянию.

Я сделал паузу, подбирая слова. Нужно было объяснить суть, не вдаваясь в лишние технические детали.

— Это будет наш экспериментальный цех. Полигон. Место, где идеи Кулибина и мои собственные чертежи обретут плоть. Никаких дешевых поделок для ярмарок, никаких самоваров и табакерок.

Повернувшись к Воронцову, я заговорил на языке, понятном офицеру:

— Мы займемся высшей механикой. Элитные изделия для тех, кто ставит надежность выше цены. Штучные дуэльные пистолеты, бьющие без промаха. Замки с секретом, перед которыми спасуют и опытные воры. Дорожные сундуки с потайными отделениями, где можно спрятать документы, не предназначенные для чужих глаз.

Воронцов мгновенно оценил оперативный потенциал таких «игрушек».

— А в перспективе… — я понизил голос, обращаясь уже лично к нему, — мы займемся оптикой. Подзорные трубы с новой системой линз для флота. Дальномеры. Вещи, способные обеспечить Империи решающее преимущество на поле боя.

И прицелы, — мысленно добавил я. — Артиллерийские панорамы и снайперская оптика под винтовку, которую я еще спроектирую.

Я аккуратно положил авторучку.

— И еще, — добавил я медленно, глядя на офицера. — Мы сможем создавать не только красивые, но и весьма… убедительные аргументы для бесед с теми, кто плохо понимает слова.

Воронцов понял всё. Намек на разработку спецоружия достиг цели. Офицер Тайной канцелярии, а я уверен, что он из этих, едва заметно кивнул, принимая информацию к сведению. Крючок проглочен.

— При этом, — я развернулся к Варваре, сдергивая их с небес большой политики на грешную землю, — вся документация, все гроссбухи и контракты по всем трем направлениям остаются на вас. Вы совладелица двух мастерских и главный финансовый контролер всей компании.

Я латал дыру в их личной жизни. И при этом нагло перестраивал архитектуру своей империи, делая её жестче, гибче и опаснее. Каждый винтик вставал на свое место, работая на единый механизм.

Варвара смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Она мотала головой, пытаясь стряхнуть наваждение.

— Нет… нет, Григорий Пантелеич. — Шепот сорвался на хрип. — Это чересчур. Пятнадцать процентов… целое предприятие… Принять такой дар невозможно. Свет… что скажет свет?

Она осеклась, споткнувшись о непроизнесенное, но страшное слово «содержанка». Мое предложение все еще казалось ей изощренной, пусть и щедрой, формой милостыни.

Вмешиваться я не стал, позволив страху выйти наружу вместе с этими сбивчивыми фразами.

Инициативу перехватил Воронцов. Он медленно повернулся к ней, и задмчиво произнес:

— Григорий предлагает сделку, равноправное партнерство.

Он пошел к ней и с грустной улыбкой посмотрел на нее.

— Статус… — Алексей горько усмехнулся. — Думаешь, я не проклинал эти условности последние сутки? Но Григорий нашел блестящий выход. Быть хозяйкой «Гранильных Мастерских» — почетно. Владение капиталом, в отличие от службы по найму, дворянскую честь не марает.

Он говорил страстно, с каждой фразой все больше проникаясь красотой схемы:

— Роль наемной приказчицы остается в прошлом. Ты становишься заводчицей, промышленницей. Встаешь в один ряд с Демидовыми и Строгановыми. Рискнет ли кто-то в свете косо взглянуть на владелицу такого состояния? Сомневаюсь. Напротив, они будут искать твоего покровительства. Да, женщина-промышленник, но не… содержанка.