Демон Жадности. Книга 4 (СИ) - Розин Юрий - Страница 36

Первой выступила Валаоника. Ее лицо было бледным, но решительным.

— Тот Перекресток, которому я когда-то служила, мертв. Они убили его. Я иду с тобой.

— Ставки слишком высоки, чтобы отступать, — добавил Дейларг с своей обычной небрежной ухмылкой, в которой теперь читалась steel. — Да и зрелище обещает быть захватывающим.

— Я всегда был за вольных пиратов, а не за лакеев империй, — пожал плечами Горрик. — Мы с тобой.

Остальные капитаны, не сговариваясь, ответили твердыми кивками и короткими «Ага», «Да» и «Вперед». Сомнений не было.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда приступаем к перегруппировке. Слушайте приказ. На «Золотом Демоне» остаются только сильнейшие. Пятьсот человек. Все Хроники, все Сказания с пиковыми стадиями, лучшие из лучших. Остальные — распределяются на остальные корабли и займут позицию на удалении. Если в ближайшие дни вы заметите, что от Перекрестка отчаливают и улетают прочь корабли, не пытайтесь их остановить. Но если кто-тои из них лишь сделает вид, что улетает, вместо этого оставшись где-то поблизости — атакуйте не раздумывая. Сильнейших Артефакторов я забираю с собой, так что не лезьте на рожон и используйте только корабельные орудия.

Всем все было понятно, и механизм пришел в движение. С «Золотого Демона» на другие корабли потянулись челноки с теми, чья сила была недостаточной для штурмового отряда. Взамен к нам переправлялись отборные бойцы десятка пиратских команд.

Через час все было готово. «Золотой Демон» превратился в кинжал, отточенный и смертоносный, с экипажем из пятисот самых опасных артефакторов, которых я смог собрать.

Я прошел на капитанский мостик, к штурвалу, положил руки на прохладные рукоятки, ощущая под пальцами вибрацию мощного сердца корабля. Передо мной, во всей своей уродливой громаде, лежал Перекресток. Цель. Месть.

— Всем держаться как можно крепче. Мы пойдем на таран.

Глава 16

«Золотой Демон» летел к Перекрестку, а я смотрел на тот самый ящик, который осторожно снимали с основания Хамрон с Силаром.

Два месяца назад, когда я подумал об этом в первый раз, эта идея показалась мне паранойей. Заказать через управляющего Бала Невинности артефакт прямиком из Роделиона — магическую бомбу.

Ее взрывная мощь, как мне обещали, была сопоставима с залпом нескольких Артефакторов ранга Предания, бьющих на полную. Звучало впечатляюще. Слишком впечатляюще для моего кошелька и здравого смысла.

Но вот она здесь. Бомба. Размером с небольшой автомобиль. Ее корпус был тусклым, темным металлом, испещренным руническими каналами, которые сейчас безжизненно чернели. Никакой активной маскировки, никаких попыток сгладить углы или уменьшить профиль. Просто уродливый, тяжеленный кусок металла и магии.

По меркам Роделиона это был откровенный хлам. Большой, неповоротливый, и с главным фатальным недостатком — зарядкой в почти три минуты. Целых три минуты, в течение которых этот монстр должен был испускать такой фон маны, что его заметил бы даже слепой Артефактор на стадии Истории.

Против любого, кто умел хоть немного двигаться и мыслить, она была бесполезна. В открытом бою ее бы уничтожили, не дав и половины этого времени на активацию.

И все же я ее заказал. На всякий случай. Паранойя — лучший друг выжившего пирата.

Изначальный план был прост и груб: протаранить бомбой с кораблем порт Перекрестка и устроить хаос для отвлечения внимания. Жертвовать кораблем? Легко.

Но затем мои ребята нашли ту самую уязвимость. Брешь в сети оборонительных артефактов, защищавших порт. Халтурная работа при установке, создавшая слабое звено.

Удар достаточной силы в нужную точку — и несколько соседних артефактов отключатся, открывая дыру, в которую мог бы протиснуться небесный корабль.

И этот факт полностью перевернул мое восприятие лежащего перед меня уродца. Он перестал быть орудием террора для устрашения толпы. Теперь он стал ключом. Тупым, тяжелым, скорее каким-нибудь газовым, но ключом.

До Руин оставалось несколько километров, когда я отдал приказ об активации бомбы.

Силар, сверившись с предусмотрительно предоставленной инструкцией, влил ману в один из узлов магической системы бомбы. В ту же секунду махина начала мерно гудеть и гул с каждой секундой становился все сильнее.

— По моей команде, бросайте ее вперед! — мой голос прозвучал четко и холодно, разрезая напряженный воздух на корабле. — Три… два… один… Давай!

Подняв махину бомбы над головами, вдвоем они размахнулись, вложив в движение мощь артефактов, и швырнули здоровенную хреновину с носа корабля. В тот же миг я плавно, но уверенно потянул рычаги управления тягой назад. Корабль слегка вздрогнул и начал терять скорость, отставая от нашего летящего вперед «подарка».

Бомба, огромная и неуклюжая, понеслась к щиту. Она не успела накопить полный заряд, но та энергия, что уже клокотала внутри, была чудовищной. Я активировал «Юдифь», мир вспыхнул сетками данных и энергетическими полями.

И я увидел, как бомба, оставляя за собой шлейф сконцентрированной маны, врезалась в ту самую уязвимую точку на силовом поле.

Ослепительная вспышка на мгновение окрасила все в белый цвет. Громыхнуло так, что я едва подавил желание схватиться руками за уши, а дошедшая до «Золотого Демона» ударная волна, прогнув и разорвав щит, обрушилась на корпус.

Но через окуляр я увидел ее. Брешь зияла перед нами, зловещим черным провалом в переливающемся силовом поле. Я вцепился в штурвал, до костяшек белея пальцами, и направил «Золотого Демона» прямо в эту узкую щель.

— Держитесь! — крикнул я, но мой голос потонул в оглушительном скрежете.

Мы врезались в брешь. Это не было чистым проходом. Это было протискивание сквозь сжимающиеся тиски. Ударная волна от взрыва бомбы все еще бушевала, сотрясая корабль, как щепку в шторм.

Корпус содрогался, и сквозь гул двигателей прорвался пронзительный визг рвущегося металла. Осколки нашей же бомбы, разогнанные до невероятных скоростей, впивались в броню «Золотого Демона» с таким звуком, будто по корпусу лупили десятки гигантских молотов. Я почувствовал, как корабль клюнул носом, заскрежетал по краям бреши, которая оказалась на добрый метр уже, чем мы рассчитывали.

Но сквозь весь этот хаос я ощущал глухое, мощное биение сердца корабля. Он стонал, скрипел, но не ломался. Корпус, выкованный по стандартам Роделиона, выдерживал.

Секции брони, смятые и иссеченные, все же не разорвало на части. Свет погас, на секунду погрузив мостик в темноту, прежде чем аварийные фонари залили все кровавым багрянцем.

И затем мы, наконец, прорвались в воздушное пространство над Руинами Перекрестка. Обычный корабль бы тут же рухнул. Небесные суда не предназначались для полетов в гравитационном поле.

Но двигатели «Золотого Демона» лишь ответили мощным, низким гулом. Он не падал. Он завис, тяжело дыша, израненный, но непобежденный, паря в воздухе над хаотичными огнями Перекрестка.

Я перевел дух, ощущая, как пот стекает по вискам. Руки все еще сжимали штурвал, но теперь он был не послушным инструментом, а упрямым мулом. Корабль кренился, его системы боролись с повреждениями и его собственным неожиданно проявившимся весом.

Едва «Золотой Демон» перестало трясти, как палуба пришла в движение. Бойцы, до этого замершие в готовности, ринулись к бортам. Не было строя, не было единого порядка — только отлаженный хаос.

Их фигуры камнями уходили вниз, чтобы в последний момент замедлиться вспышкой маны. Они не атаковали. Они исчезали, как капли чернил в мутной воде, сливаясь с толпой зевак, что уже собиралась на улицах, показывая пальцами на дымящийся, изрешеченный корабль, вторгнувшийся в их небо.

Через пару минут палуба опустела, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь натужным гулом двигателя и треском раскаленного металла.

Я остался один. Сквозь запах гари и озона доносился гул голосов снизу. Время было дороже золота.

Татуировка «Хроники мачт, парусов и такелажа» отозвалась тупым жаром. Энергия хлынула из меня, тонкими невидимыми нитями вплетаясь в конструкцию корабля. Он стал продолжением моего тела — тяжелым, раненным, но послушным.