Демон Жадности. Книга 4 (СИ) - Розин Юрий - Страница 31

— Твой голос, — улыбнулся я. — Для начала.

###

Заседание пиратского совета проходило в Доме Совета, что логично. В главном зале стоял здоровенный стол треугольной формы из черного камня. В одной из его вершин сидел председатель, все члены совета размещались по левую или правую руку от него. Противоположная сторона стола была предназначена для «ответчиков» — тех, кого совет в данный момент обсуждал.

Мне предложили сесть и я с комфортом устроился прямо напротив Нешалы, окидвая собравшихся вызывающим взглядом Гирма Людоеда.

Валаоника сидела чуть левее центра, ее бледное лицо было бесстрастным. Рядом с ней — два других моих тайных союзника. Горрик «Небоход», коренастый мужчина с седыми бакенбардами и умными, пронзительными глазами, изучал меня с интересом. Дейларг «Седьмой Сын», молодой для своего ранга, с острым взглядом и ироничной ухмылкой, лениво покачивал в руке дорогой кубок.

— Совет заслушал предложение, — раздался громоподобный голос Дисгара Белой Руки — второго человека в совете, как по силе, так и по статусу, помощника Нешалы и неизменного секретаря заседаний. — Капитаны Валаоника, Горрик и Дейларг ходатайствуют о немедленном введении в совет Гирма Людоеда. Ссылаются на твою силу и твоих людей. Что ты на это скажешь?

Я громко хмыкнул, заставляя эхо разнестись по залу.

— Что скажу? Что у вас, наконец, нашлись люди с глазами, черт возьми! — мои слова повисли в гробовой тишине. — Я сюда пришел не с пустыми руками, при поддержке пяти пораблей и множества Хроник, а меня игнорируют, будто я — какой-то бессеребряный беглец. Я прилетел к вам, потому что хочу иметь за спиной крепкий тыл. Такой, как Перекресток. Пусть и не тот, что был раньше.

— Раньше? — вступил Гиофар, ехидно ухмыляясь. — А ты, выходит, знаешь, каким он был?

— Знаю по слухам, Стервятник, — парировал я, не моргнув глазом. — Слышал, что тут была вольница. А теперь — порядки. Но после того, как мою базу нашли и атаковали правительственные войска и Коалиция, я понял: чтобы выживать в этом мире, нужна не вольница, а масштаб. Сила, которая заставит считаться. И я готов эту силу вам добавить.

Я сделал паузу.

— И чтобы доказать свою искренность, — продолжал я, повышая голос, — если меня сделают членом совета на равных с вами всеми правах, я тут же пожертвую в общую казну пятьдесят миллионов золотых! Безвозмездно! Это те самые деньги, за которыми гнался весь поок Коалиции! Пусть идут на укрепление нашей мощи!

По залу прошел гул. Пятьдесят миллионов — сумма, способная перевесить многие сомнения. Я видел, как у некоторых капитанов загорелись глаза.

— Но и это не все! — я перекричал шум. — Следующие пять своих рейдов я половину всей добычи — каждый раз! — буду отдавать в казну! А чтобы никто не думал, что я мягкотелый, как некоторые… — я обвел взглядом зал, — я буду первым, кто вызвается наводить порядок. Карать тех, кто смеет нарушать НАШИ законы.

Я выдержал паузу, наслаждаясь вниманием.

— Я лично буду жечь их на кострах! — мои слова прозвучали с леденящей кровь искренностью. — Буду выжигать маной, пока от них не останется пепел! Пока их крики не станут молитвой нашей силе! А потом вырву их поджаренные тела и сожру на глазах у всех, чтобы помышляющие о предательстве ублюдки знали, что их ждет! Порядок должен быть железным. И я готов быть его молотом!

В зале наступила тишина. Даже Кегарн выглядел слегка ошеломленным такой готовностью к насилию. Валаоника сохраняла невозмутимость, но я видел легкое одобрение в ее глазах.

— Щедрое предложение, — наконец проговорил Дисгар, его голос потерял часть подозрительности. — И… убедительное. Тебе есть, что еще сказать или предложить?

— Нет, — покачал я головой.

Теперь все зависело от голосования. Но с заведомой поддержкой трех членов совета и такой демонстративной «лояльности» шансы были высоки.

— Кто за то, чтобы принять капитана Гирма Людоеда в совет? — его голос прокатился по каменному залу.

Первой подняла руку Валаоника. Ее движение было плавным и уверенным. Рядом с ней Небоход тяжело вздохнул и тоже поднял ладонь. Седьмой Сын сделал это с небрежной ухмылкой, как будто ставя на кон в азартной игре.

Затем потянулись другие руки. Лоршат Могильщик — дядя Ящера. Ронт Кровавый — один из самых жестоких капитанов из всех, известных мне и до сих пор живых, не просто убивающий, а жестоко пытающий команды захваченных судов. Шейла Золотница — казначей совета и, пожалуй, самая (после меня, разумеется) помешанная на деньгах пиратка, стремящаяся извлечь максимум выгоды из абсолютно чего угодно и любыми способами, включая шантаж, подставы, подлоги, предательства и все остальные варианты обмана. Нешала — председатель совета, также проголосовала за меня.

Как я и ожидал, на заброшенную мной удочку клюнула преимущественно более ублюдочная часть пиратского совета. Вольф Певец, известный своей привычкой не убивать никого из захваченных команд, а отвозить их всех в Перекресток, где они получали возможность отработать возвращение домой, смотрел на меня со скепсисом и даже нотой отвращения.

Однако, может быть ублюдков в пиратском совете Перекрестка и было предостаточно, осторожных людей тоже было немало.

— Семь, — прокомментировал Дисгар, его глаза, как ледники, скользнули по залу. — Против?

Поднялись другие руки. Гиофар «Стервятник» чуть ли не вскочил с места, его лицо исказила ядовитая усмешка. Похоже, он близко к сердцу принял ситуацию недельной давности в порту.

Рядом с ним поднял руку Солвас Мрак, тоже довольно жестокий капитан, которому Людоед должен был прийтись по вкусу, но который, похоже, решил не рисковать включением незнакомца в совет с первых его дней в Перекрестке.

Певец, разумеется, тоже проголосовал «против», а также в общем счете еще четверо, либо не впечатлившиеся мной самим, либо не оценившие моего предложения, либо решившие, что мне рано в совет, либо, что, пожалуй, было самым вероятным, посчитали, что я могу пошатнуть их собственные авторитет и влияние.

— Семь, — снова произнес Дисгар, сам тажке проголосовавший «против». На его лице не было ни удивления, ни разочарования. — Пилы и Белой Бороды нет в городе, поэтому их голоса учитываются как воздержавшиеся. Однако почему ты не проголосовал, Клык?

Глава 14

Все взгляды, как один, устремились на Кегарна Лиорго, не поднявшего руку ни в прошлый раз, ни в этот.

Он медленно переводил взгляд с меня на собравшихся капитанов и обратно. Его пальцы барабанили по ручке его кресла, вырезанного из кости какого-то небесного чудовища.

— Ты принес нам золото, капитан Гирм, — наконец заговорил Кегарн, его голос был тихим, но слышным в каждой точке зала. — Ты обещаешь нам свою силу и жестокость. Но я всю жизнь смотрю людям в душу. И я до сих пор не вижу твоей. Прежде чем приму решение, у меня к тебе вопрос. С первой же нашей встречи на пирсе я почувствовал исходящую от тебя… жажду убийства. Не просто настороженность или злость. Именно жажду крови. Моей крови. Объяснись.

Как и думал, он не забыл того мига. Я не мог отмахнуться или солгать топорно — он бы почувствовал фальшь. Нужно было дать ему правду. Но не всю.

Я усмехнулся.

— Честно? — я посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Я тогда обознался. Принял тебя за другого человека.

Кегарн не моргнул. Его пальцы продолжали барабанить по подлокотнику.

— За кого?

— За того, кому я поклялся вырвать глотку, — мой голос стал низким и звериным. — У этого ублюдка лицо и телосложение… — я сделал жест, будто отмахиваясь от деталей, — они похожи на твои. Так что, когда увидел тебя… да, на секунду мне показалось, что это он. Вот и вся причина.

— И какие же у тебя к нему претензии? — продолжил допрос Кегарн, его интерес был теперь подлинным, хищным.

— Он убил мою сестру, — выдохнул я с такой ледяной ненавистью, что даже сам почти поверил в эту историю. Ведь в каком-то смысле это была правда — гибель моей команды была гибелью семьи, а Ивака давно стала мне младшей сестренкой. — И едва не убил меня самого. Я чудом выжил. И с тех пор я ищу его. А когда найду… — я позволил губам растянуться в безрадостной улыбке, — я не просто убью его. Я сделаю так, что он будет умолять о смерти. Днями. Я буду ломать его по кусочкам, пока от человека не останется одна боль. И только тогда позволю ему испустить дух. Я думал об этом так часто, что даже сейчас, глядя на твое лицо, не могу отвязаться от желания впиться тебе в горло. Но ты ведь не убивал мою сестру, так что и беспокоиться тебе не о чем.