Ювелиръ. 1809 (СИ) - Гросов Виктор - Страница 53

Она смотрела холодно. Расчетливо. Взгляд княжны скользнул с моего лица на ссутулившуюся фигуру Прошки, прожег бархат на ларце и вернулся ко мне. В этих темных глазах я без труда прочитал безмолвный ультиматум, не требующий дешифровки: «Это — для матери. А что ты приготовил для меня? Ты помнишь о долге, мастеровой?».

Я прошел мимо, увлекая за собой свою маленькую свиту. Однако холодок от этой встречи осел где-то в районе позвоночника. Напряжение росло по экспоненте. Я шел к императрице, но физически чувствовал, как за спиной разворачивается новый опасный фронт.

Преодолев плотный заслон из надушенных тел и расшитых мундиров, мы наконец вышли на оперативный простор — к возвышению, где в плотном кольце фрейлин и высших сановников находился центр гравитации всего вечера. Вдовствующая императрица Мария Федоровна.

Облаченная в тяжелую серебряную парчу, она сидела в кресле, она царила. Свет тысяч свечей, дробясь на ткани, создавал вокруг ее фигуры мерцающий ореол, превращая женщину в живую икону. Одним мимолетным кивком, ленивым взмахом веера она дирижировала сложнейшим оркестром придворной жизни, и ни одна фальшивая нота не ускользала от ее внимания.

Заметив наше приближение, государыня улыбнулась. Ее улыбка послужила сигналом к началу представления.

— А, вот и вы, мастер! — ее мягкий голос легко перекрыл фоновый шум. — Вижу, вы пришли не с пустыми руками.

Пространство вокруг нас мгновенно разрядилось, образуя вакуум, который тут же начал заполняться любопытными. Люди подались вперед, вытягивая шеи, словно сурикаты. Музыканты, уловив невербальную команду, приглушили инструменты до едва слышного пианиссимо. Разговоры оборвались. Огромный зал, набитый генералами, министрами и светскими львицами, перешел в режим ожидания. Сотни глаз, как объективы камер, сфокусировались на одной точке. На ларце в дрожащих руках Прошки.

Императрица мастерски сделала мой дар ярким пятном вечера. Теперь оставалось два варианта: либо сорвать банк, либо сгореть в плотных слоях атмосферы всеобщего внимания.

— Неужели успели? — в ее тоне проскользнула легкая, светская игривость, маскирующая реальный скепсис. — Признаться, я не верила до последнего.

— Я приложил все усилия, Ваше Величество, — поклон вышел глубоким. — Надеюсь, результат оправдает доверие.

Короткий жест Прошке. Мальчишка на негнущихся ногах сделал шаг. Каждое движение давалось ему с трудом, будто он шел под водой, но ларец все же опустился на изящный столик.

Подойдя к столику, я ухватил край тяжелой бархатной ткани. Акустика зала изменилась окончательно: исчез даже шорох платьев.

Резкое движение кистью — и ткань, шурша, опала к моим ногам.

Зал выдохнул. Единый, синхронный вздох изумления прошел по рядам, сметая напускной скепсис даже с самых желчных лиц. На подставке темнел корпус из благородного эбена, оттененный матовым золотом, однако внимание приковывало не это. Передняя и боковые грани, выточенные из монолитного, идеально прозрачного горного хрусталя, создавали полную иллюзию отсутствия преграды. Внутри этого магического аквариума застыл таинственный подводный грот: задник, инкрустированный перламутром и жемчугом, мерцал подобно морской пене, а среди золотых кораллов прятались крошечные эмалевые раковины.

Мария Федоровна подалась вперед, и сквозь маску монаршего величия проступило неподдельное любопытство. Рядом с ней, чуть склонив голову, появилась Екатерина Павловна. Ее лицо оставалось непроницаемым, зато взгляд сканировал детали с цепкостью профессионального оценщика.

Первый этап пройден. Визуальный контакт установлен. Теперь — активация главной функции.

— С позволения Вашего Величества, — произнес я, касаясь корпуса.

Наклонившись к корпусу, пальцы привычно нащупали замаскированный триггер — крошечную перламутровую раковину, служившую кнопкой пуска. Легкое, уверенное нажатие.

Секунды растянулись в вечность. Я ждал запуска: сейчас крышка должна откинуться, а из недр должна политься хрустальная мелодия Кулибина, система зеркальных рефлекторов — ожить, заливая грот динамическим светом, а из малахитовых волн обязана всплыть, вращаясь в танце, моя механическая русалка.

Тишина.

Полный, абсолютный штиль. Система мертва.

Воротник фрака мгновенно превратился в ледяную удавку. Палец, побелев от напряжения, вдавил перламутровую кнопку повторно, вдавлива «кнопку». Контакт есть. Реакции — ноль. Ни щелчка, ни жужжания шестеренок.

Вместо триумфального перезвона — тишина, в которой вдруг отчетливо прозвучал чей-то сдавленный смешок. Механизм молчал. Русалка осталась погребена в малахитовом саркофаге. Мой шедевр превратился в красивую и бесполезную коробку.

Холодная капля пота поползла вдоль позвоночника. Подняв глаза, я увидел, как улыбка императрицы застыла, превращаясь в вежливую, но безжизненную гримасу. Недоумение во взгляде стремительно сменялось разочарованием. А чуть в стороне… Екатерина Павловна. Ее губы были плотно сжаты, но уголок рта едва заметно дрогнул в торжествующей усмешке. Мой публичный крах стал для нее подарком. И за что она меня так не любит?

Взгляд вернулся к моему творению, к стеклянному гробу надежд, и в голове набатом забилась единственная мысль, блокирующая все остальные: «Провал».

Следующий том цикла: https://author.today/reader/521339/4929693