Рысюхин, помните свои шестнадцать? (СИ) - "Котус" - Страница 9

«Хорошо, что кабан какой-нибудь не выскочил, или олень».

«Чего хорошего? Так бы хоть с мясом были, в компенсацию потраченных времени и нервов».

«А проблемы? Кхм… Что, никаких разбирательств с полицией, никаких штрафов⁈ И мясо просто так вот забрать можно⁈»

«За что штраф⁈ За то, что дикая тварь из дикого леса мне автомобиль попортила — меня же и штрафовать⁈ Извини, дед, но если это у вас такие законы… То мне порой кажется, что их там у вас не головой придумывают!»

«Ну, как же — не обеспечил безопасную скорость движения, позволяющую вовремя принять меры по избеганию столкновения. Как-то так. А ещё можно браконьерство маскировать под случайную аварию».

«Ага, скорость не обеспечил. А ещё работу предсказательного артефакта, который предупредит о том же кабане до того, как он в пяти метрах от бампера из кустов выскочит. И наличие на пассажирском сидении пророка в трансе — тоже не обеспечил. Что же до браконьерства… У вас там что, такие все голодные, чтобы ради десятка кило мяса наносить повреждения на собственный автомобиль, который стоит дороже той же „добытой“ кабанятины раз эдак в двадцать-тридцать⁈»

«Ну, если зайца сбить, то повреждения будут минимальные, если вообще будут».

Нет, вот честно — странный мир там, у деда, странные люди и странные законы. Штрафовать и без того пострадавшего от, считай, стихийного бедствия за то, что не обладает пророческим даром⁈ Бред же, ведь правда?

«Дед, а за то, что в тебя или твой дом молния ударила — у вас там не штрафуют? Ну, не обеспечил безопасный электрический потенциал постройки, как-то так, а?»

Дед в ответ надулся и промолчал. Но я знал, что это ненадолго.

Так вот, к трём приключениям. Первое — это то, что наше тыловое охранение умудрилось отстать после последнего привала и заблудиться. Спасли мобилеты в обоих РДА и то, что проводник смог по описанию местности понять, куда занесло наш арьергард и объяснить им, как оттуда выбираться. Было бы смешно, если бы их там, сзади, не поставили как раз для слежения затем, чтобы никто не отстал и не заблудился. Но за время второго нашего приключения они нас спокойно догнали, суслики эти, не в ту сторону бдительные.

Второе приключение называлось «переправа через Припять».

По карте здесь был мост. И по словам проводника здесь был мост. И даже на самом деле здесь был мост. Но — какой? Наплавной! Это значит, что поперёк реки носом против течения стоят пару десятков больших лодок, на которых, как на опорах, наложен настил. И всё это под колёсами прогибается, колышется и идёт волной. А ещё порождает волны на реке, которые отражаются от берегов и соседних лодок и возвращаются, что не добавляет устойчивости всей системе. Грузоподъёмность моста оказалась такая, что грузовик с боеприпасами проходил под ограничения еле-еле, РДА вместе с передвижной казармой могли бы пройти вместе, но два объекта разной массы, которые будут порождать разные волны… Тут и у деда, и у меня, и у моих офицеров мнение о такой идее было абсолютно одинаковое и столь же абсолютно непечатное.

В итоге все восемнадцать автомобилей, и мой девятнадцатый, перегоняли по одному, да ещё ждали, пока мост хоть немного колыхаться перестанет после наших тяжеловесов. А, надо сказать, и самоходки, и броневики, и мастерская с её станками тоже все далеко не пушинки. И ехали медленно, а река широкая… Короче, часа полтора переправлялись. На той стороне даже, кажется, кому-то особо резвому, что пытался въехать на мост навстречу нашей самоходке, даже по рёбрам настучали, но я старательно не смотрел в том направлении, чтобы в случае чего под любой присягой честно сказать, что ничего не видел.

Кстати, насчёт ширины реки. Определить её здесь оказалось очень и очень непростой задачей. Пойма Припяти — широкая, и с ней столько проток, затонов, стариц и просто оставшихся с весеннего половодья луж, что даже местные вряд ли сразу скажут уверенно, где основное русло, а где какое-то боковое недоразумение. Даже спуск с северного берега такой плавный и долгий, что абсолютно непонятно, в какой момент оказываешься там, где весной течёт вода. Ещё кое-где встречаются насыпи, или, вот тоже — фрагмент такого же наплавного моста, как в реке, только короче, на три лодки, и на берегу. Точнее, в сухой промоине, которая, возможно, не весь год сухая. Как потом узнал, три года назад главное русло было как раз там, ближе к северному берегу, а потом после весеннего половодья оказалось, что река решила течь иначе. На зиму мост, разумеется, вытаскивают на берег, а весной восстанавливают, что, ОЧЕНЬ мягко говоря, создаёт неудобства.

Наш проводник на ночном привале рассказал, что князь Туровский по фамилии, вот не догадаетесь — Туров, собирается строить капитальный мост. Давно уже собирается, но есть сложности: грунт на дне такой, что очень сложно найти, во что упереть опоры. А их, если строить через всю пойму, нужно минимум пять-шесть. Второй вариант — сделать длинные насыпи до основного русла, а потом уже думать, на что упереть мост — или вообще вантовый сделать? Правда, с привычкой реки к широким разливам и смене русла, насыпь тоже надо защищать от размывов, и по бокам от неё дно закреплять, но это уже не мои проблемы, а князя. И судя по тому, что я видел — он начал строить насыпи, и довольно высокие, в чём остаётся только пожелать удачи.

Сейчас ближайшие стационарные мосты — в Пинске выше по течению и в Мозыре ниже, две ближайшие переправы — паромные. С учётом того, что паром вряд ли возьмёт больше одного автомобиля за раз, а рейс туда-назад займёт никак не меньше двадцати минут, то делим восемнадцать на три — и получаем порядка шести часов на переправу. А ещё очередь из местных и прочие неизбежные задержки — можно и весь световой день убить на то, чтобы подъехать к берегу и отъехать от берега. Маршрут через Мозырь и дальше идёт по другой дороге, так что в целом оказывается километров на восемьдесят длиннее. Через Пинск крюк меньше, но потом придётся много ехать по предгорьям, причём поперёк кряжей, то есть постоянно вверх-вниз, да с кучей поворотов. Нет, наш нынешний маршрут, пожалуй, оптимальный.

Когда все переправились, и мы начали выстраивать колонну, со мной связались гвардейцы из головной машины. По словам проводника, до Турова мы до темноты точно успеем, а вот дальше лучше не соваться: до следующего местечка, а это чуть меньше тридцати километров, мест для ночёвки нет: справа от дороги пойма Припяти, слева — торфяные болота.

— Он говорит, что автомобили можно и вдоль дороги пристроить, если ночью никто ехать не будет, то безопасно. А вот палатки поставить вообще некуда.

— А нам и не надо их ставить.

В трубке раздался смех.

— Мы ему то же самое сказали, а он не понимает, как это!

Тем не менее, решили остановиться на лугу перед Туровом, где обычно ярмарки проводят. Забегая вперёд — наше прибытие и размещение вызвало не меньший интерес публики, чем та самая ярмарка, даже часовых пришлось выставлять и гонять любопытных, норовящих потрогать что-то или даже и отковырять что-нибудь «на память», причём это были далеко не только лишь пацаны малолетние.

И вот тут, на лугу, мы нашли третье приключение, которое привезли с собой. Оказалось, что у нас в одной из передвижных казарм нет постельного белья и половины одеял, да и вторая половина… Ладно, расскажу по порядку.

Когда открыли дверь в жилой кузов — насторожил запах, точнее — пованивало оттуда. А когда один из бойцов, принюхиваясь, открыл шкафчик с бельём — «ароматом» его чуть ли не откинуло!

Оказалось, в шкафу сидел кот. Пронзительно рыжий, лохматый, и совершенно невменяемый. То ли его случайно заперли там в Викентьевке, то ли кто-то сознательно спёр, теперь точно никто не признается. И кот, не то от стресса, не то из мести, всю дорогу тщательно гадил. Выдавил из себя всё, что мог, и даже ещё больше! Нет, я на самом деле не мог поверить, что из одного не слишком крупного кота можно добыть СТОЛЬКО, скажем так, отходов жизнедеятельности! Он гадил или мочился, потом «копал», переворачивая бельё, опять гадил, опять копал…