Рысюхин, помните свои шестнадцать? (СИ) - "Котус" - Страница 46

В общем, как говорит дед — осталось только начать и кончить. Одна надежда, что с использованием первой половины и пешеходного мостка положить вторую половину будет намного проще и быстрее, равно как залить её. И потому остаётся неплохой шанс в этом году мост всё же закончить. За зиму он наберёт расчётную прочность и в следующем году уже сможет использоваться в полной мере — знать бы ещё, для чего.

У меня, помимо техники для будущей отдельной самоходно-миномётной батареи, появилась ещё одна производственная задача: сделать небольшой грузовичок для нужд нашей районной почты. И учредить новое почтовое отделение в Рысюхино, которое будет обслуживать кроме моего посёлка ещё и ближайшие деревни. Обещал подумать об этом ещё когда ко мне стали приходить мешки писем после публикации о дельталёте, но тогда просто стали забирать письма в Смолевичах своим транспортом. Сейчас пошёл вал приглашений на разного рода празднования моим офицерам. Почтальон мотался по два раза в день, что его совсем не радовало, мягко говоря — и это ещё лето на дворе, не сезон для всякого рода балов и приёмов! На Вишенкова, как дворянина, легла особая нагрузка, но и Старокомельский с Нюськиным вниманием обделены не были. Причём приходили приглашения простолюдинам на семейные обеды по случаю чьего-то дня рождения!

Как с усмешкой пояснил дед, холостой подполковник — это дичь премиум-класса, а такой, который на слуху у самого Императора и потому имеет шанс ещё подняться в чинах — вдвойне. А уж в провинции, где хорошего жениха попробуй найди — ценность надо домножать ещё минимум на десять. А уж когда их два в одном месте, да в довесок ещё такой же холостой дворянин в чине, равном капитанскому, то мимо такого месторождения ни один родитель или родительница невесты, потенциальной или готовой, пройти физически не может, как алкоголик против открытой ничейной бутылки водки. И «простая» фамилия ну никакой роли не играет, поскольку право на личное, пожалованное дворянство имеет, причём дворянское собрание его прошение уж точно не развернёт, особенно если поручителем выступит доверенное лицо Его Величества — это дед про меня, да. Так что и Ивана Антоновича, и Леопольда Гавриловича можно считать дворянами без малейших опасений ошибиться.

Я же подумал, что в лейб-гвардию людей неблагородных не берут вовсе, так что как бы им обоим не приехали дворянские перстни от Канцелярии безо всякого запроса с их стороны. Ну, и вариант с принятием в Слуги рода всегда остаётся, с учётом моего титула это будет как бы не повыше жалованного дворянства, хотя бы от того, что этот статус при желании может легко стать наследственным.

Ну, и вариант, который был, пожалуй, предпочтительным для родителей многочисленных потенциальных невест: жениха можно взять в род, дав свою фамилию. В случае, если «молодой» в таких чинах, подобное назвать мезальянсом никто не подумает даже, позавидовать — да, осудить — нет. Надо сказать, что офицеры мои понимали это даже лучше меня самого, так что Изнанку и форт почти не покидали, если же заставляла служебная необходимость, то садились в РДА или даже броневик внутри здания и не выходили до приезда на место назначения.

Однако в ответ на подобное поведение офицеров многократно увеличилось количество молодых и незамужних девиц или почти столь же молодых вдов, желающих получить место в имении, форте или при гарнизоне. А впереди ещё сезон ягод, в котором предвижу небывалое количество дворянских дочек в числе сборщиц. У меня и моих офицеров вся эта суета вызывала только досаду и опасение, что может помешать работе (это официально, хе-хе). А вот жёны оживились, глазки заблестели, ушки зашевелились — в полной готовности внимательно изучать все перипетии и всех участников представления, а пуще того — участниц.

[1] На всякий случай напоминаю: дед имеет полное право ошибаться и часто им пользуется. Ну, и вольности в трактовках известных ему (не полностью) фактов и событий допускает с лёгкостью необыкновенной.

Глава 24

Матримониальные планы местного дворянства на моих офицеров, конечно, забавляли, но и жизнь осложняли изрядно. Это жёнам моим чистое развлечение, а нам — головная боль. А как представлю, что будет, когда наберём ещё два десятка человек со временными и вроде как не совсем настоящими, «личной гвардии» же, но офицерскими званиями, которые через год могут быть подтверждены Государем, да если ещё и их всех пожалует гвардейскими чинами. Да если хотя бы половина соискателей окажутся холостыми… Это же тихий ужас!

«Не, внучек, ужас в том, что тебе ещё несколько сотен гвардейцев набрать нужно. И если их аттестуют в рядовые и унтера гвардии — то это тоже отличная дичь для охотниц на мужей получится. Ты же помнишь, что рядовой в гвардии — это уже обладатель классного чина, то есть — с титулованием „ваше благородие“? И таких вот почти бесхозных „благородий“ у тебя под началом через год может оказаться сотни так две-три».

Меня в буквальном смысле передёрнуло, так, что что аж подкинуло на ходу, вызвав недоумение у Старокомельского. Пришлось пояснять:

— Представьте, какого масштаба достигнет ярмарка женихов, если через год весь штат батареи аттестуют по корпусу ГВАРДЕЙСКОЙ артиллерии? И у нас образуется несколько сотен свежеиспечённых неженатых «благородий»?

Иван Антонович представил и проникся, судя потому, что побледнел.

— Упасите боги!

— Одна надежда, что после аттестации всю батарею мы передадим на баланс штаба Гвардии и отправим по новому месту постоянной дислокации!

— Вместе с Нюськиным и Вишенковым? А кто тогда у нас оставшимися командовать будет?

— Ну уж нет! Не отдам! И без того в больших штабах желающих взять под начало новое отдельное гвардейское подразделение, придя на всё готовенькое, будет столько, что хоть новую батарею из них набирай.

— Знаете, Юрий Викентьевич, а ведь и на места остальных не то, что офицеров, но и рядовых будет много желающих из «хороших семей», так что наших если и возьмут, то быстренько заменят на более подходящих. В столичных гвардейских полках те солдаты, унтера и офицеры, что мы наберём, вообще никому не нужны, в отличие от штатных единиц для «своих».

— Так что же тогда будет через год? Аттестуют всех армейскими званиями? И среди них — три гвардейских офицера? Разве командование линейным подразделением не является для офицера гвардии своего рода афронтом?

— Там от многого зависит. Но в целом такое маловероятно.

— Только не говорите, что вся орава так и останется висеть довеском к родовой гвардии! Что мы со всей этой толпой делать будем⁈ Они же у нас со скуки такого наворотят!

— В худшем случае — останутся числиться у нас, а использовать их Государь будет по своему усмотрению.

— А вот это, Иван Антонович, пугающе правдоподобно. При этом у нас потребуется иметь и поддерживать в готовности всё необходимое, чтобы в любой момент принять и разместить всю ораву!

Собственно, этот самый вопрос, где и как всех разместить, мы и собирались решать на совместном совещании командования гвардии с теми, кого дед обзывает «хозяйственным активом», а я стараюсь не ляпнуть этого словесного уродца вслух, потому как боюсь, что тоже пойдёт в массы. Вот, тоже, кстати, пример привнесённого от деда выражение — «пойти в массы». Дед уверяет, что в его мире оно само зародилось где-то на рубеже веков, то есть, и у нас должно существовать уже лет двадцать-тридцать, но я ни разу не слышал и в литературе не встречал. Теперь, вот слышу регулярно.

Возвращаясь к нашим… эээ… бойцам, да. Прошли те времена, когда вся дружина могла разместиться в любом из трёх фортов (на Лице мира, на нулевой и на первой Изнанках), и при этом даже свободное место оставалось. И на нулевой изнанке в казармах размещались общежития для сезонных рабочих, а две из трёх столовых использовались вообще как большие пустые залы. Сейчас на Лице живут в основном вольнонаёмные из числа гражданского обслуживающего персонала, но и гвардейцы тоже присутствуют, кроме дежурной смены на охране портала ещё две смены, отдыхающие и подвахтенные, один из трёх арсеналов, штаб и большинство тыловых служб, кроме ремонтно-технической, для которой возвели отдельное здание около ангаров, где разместились склады с запасными частями и ремонтные мастерские, которые сейчас неизбежно придётся превращать в цеха. На обеих изнанках тоже занято большинство помещений, по иронии судьбы не задействованы офицерские квартиры, потому как не может один Вишенков жить сразу в трёх местах. На «нуле» для наёмных работников осталась только одна казарма на тридцать коек, но и её придётся освобождать!