Рысюхин и пятнадцать бочек джина (СИ) - "Котус" - Страница 5

«То есть, всё же понимал, что сословия разные?»

«Да где там! У нас в гимназии со стороны учителей сколько раз слышал выражение „титулованное дворянство“. Да даже в учебниках по истории такое есть! И тут вдруг — нате вам, новости!»

«Хм… Если так подумать… В нашем мире тоже монархи давили на аристократию, урезая её в правах, возможностях и претензиях, причём давили именно при помощи дворянства, того самого служилого сословия, в пользу которого и отжимали кусок пирога аристократов. Причём действовали зачастую через их же младших сыновей. Правда, было это намного раньше, началось лет четыреста-четыреста пятьдесят назад, по моему счёту, если не путаю. У вас, если я правильно поправочный коэффициент высчитал, на сто лет меньше должно пройти. Неужели настолько позже началось и ещё не закончилось?»

«Вот уж не знаю…»

«Да-да, конечно. Никогда не интересовался, а в учебниках дворяне и аристократы рассматриваются как единое целое. Ну, так учебники пишут по заказу тех же сил, что аристократию и поджимают».

Дед о чём-то задумался настолько, что даже пропал со связи минут на пять. Потом появился, весь озабоченный.

«Знаешь, если у вас тут процесс в разгаре, то как бы не вляпаться в ту самую фронду — то бишь, аристократическое противостояние престолу. Это такая дрянь, что с обеих сторон прилететь может!»

«Дед, ты у нас любитель панику наводить. Ничего такого я не слышал, даже намёками».

«Юра, вот без обид — но вообще не критерий, то, что ТЫ не слышал. Плюс такие вещи по определению должны в тишине происходить. Хотя, если вспомнить ту самую, ставшую нарицательной, Фронду — то там всё напоказ было. Безоговорочная победа формы над содержанием и гонора над здравым смыслом».

«Не, дед, у нас такое не прокатит! С давних времён известно: начнёшь демонстративно неуважение царю выказывать — быстро на дыбе окажешься, будь ты хоть боярин, хоть князь. И то, что царь стал Государем Императором, а дыбу отменили — ничего по сути не меняет».

«Это да. Ладно, будем надеяться, что процесс уже ушёл в стадию затухания и никакого четвёртого дна в беседах виконта не было».

«Второго, ты хотел сказать?»

«Нет, как раз второе и третье точно были! Вот смотри…»

Долго мы с дедом судили и рядили, но поняли одно: сами ничего не поймём. Нужен консультант, а лучше — два, с разных сторон чтобы посмотреть на это дело. Один со стороны Императора, второй — со стороны аристократии. И где искать второго, уже понятно: граф Соснович. Были с его стороны некоторые намёки, которые стали понятны только сейчас. Да уж, правильно дед говорит: чтобы понять намёк, необходимо самому быть «в теме», а чтобы понять его правильно — нужно знать не меньше чем тому, кто намёк делает. Вот где брать консультанта с точки зрения Империи — уже вопрос. Не виконта же за такового принять, хоть дед и рассматривал версию, что это Наследник попросил его при случае просветить «дикого барона из дикого леса»! Очень уж у него позиция архаичная, явно нацеленная против слияния таких страт, как дворянство и аристократия.

«С другой стороны, если царь с наследником решили, что дворяне слишком уж давят на аристократов — могут и отыграть немного в обратную сторону. Потому как излишнее усиление дворян тоже не на пользу государству. Ту же Польшу взять, из моего мира. Там ведь реально каждый однодворец, припёршийся на Сейм за счёт даже не магната, а магнатского приказчика, искренне мнил себя хоть в чём-то, но равным королю. Где-то польские короли в противопоставлении дворян аристократам и магнатам ошиблись, в итоге те спелись в ослаблении трона, с предсказуемым результатом».

«С предсказуемым — это…»

«Ага, кранты королевству. С разделом на части и прочими спецэффектами. Причём потомки тех самых магнатов и шляхты, которые и развалили государство, до сих пор тоскуют по „блестящему прошлому“, беря за образец именно начало эпохи загнивания и разложения, и ищут причины конца в чём и в ком угодно, только не в себе, любимых. Точнее, не в своих „блестящих“ предках. Так что излишнее усиление дворянства императору и империи тоже не выгодно».

В общем, понятно, что ничего не понятно. Ну, не у самого же Государя Императора спрашивать, кто может проконсультировать по вопросу взаимоотношения дворян и аристократии! И не у его секретаря, он ни к тому. Ни к другому сословию не относится, даже если и выслужил чин, дающий право на жалованное дворянство, а потому мне к нему обращаться с сословным вопросом… Я даже слово подходящее для этого подобрать не могу. Дед говорит, что шпана в его мире называла такое «зашквар», но не могу судить, насколько оно соответствует ситуации.

Ладно, возвращаясь из философских глубин к окружающим реалиям.

Мне на мобилет позвонил уехавший на станцию за боеприпасами Вишенков. Нам ограничили контакты на время проведения эксперимента, так что там или должно было случиться нечто очень уж вопиющее, или звонит он по личной причине, либо просто не связанной с манёврами. Хотелось бы верить во второе, но, боюсь, будет первое. Так и оказалось.

Аркадий Витальевич обратил внимание, что форма и размер казённого ящика немного отличается от нашего, принятого в дружине, да и вес указан другой. Из любопытства и «на всякий случай» он вскрыл один ящик, после чего забегал. Две мины лежали в ящике «валетом», экономя место, и всё на этом. Ни взрывателей, что у нас размещались между хвостовиками лежащих головой в одну сторону мин, ни дополнительных метательных зарядов, что укладывались по обе стороны от хвостовиков, в казённой упаковке не было. Недостача нашлась быстро — в отдельных ящичках, по десять детонаторов в одном и по двадцать зарядов в другом. Нет, с одной стороны, оно понятно: соображения безопасности, хранить отдельно, но в бою бегать и искать, где что лежит⁈ И, собственно, вопрос не в этом, а в том, что тот тип, который распоряжался складами на станции, взрыватели и заряды Вишенкову выдавать категорически отказался! Мол, в документах сказано — получить мины, вот их и получайте. Ни про какое другое имущество ничего не сказано — значит, гуляйте мимо. Попытки доказать, что это, собственно, составные части тех самых мин пропали втуне, утыкаясь, как в глухую стену в вопрос «где это написано». На ящиках так вообще просто индексы стояли, даже надпись «мины миномётные» отсутствовала, от чертежей складской хомяк отмахивался, мол, «рисуночки» ему не интересны, ему документ нужен.

Попытки Вишенкова найти управу через посредников, они же наблюдатели, которые и выдали документы на груз, тоже ни к чему не привели. Он получил ответ типа «вам поручено получить — вот и получайте; кстати, контрольное время идёт». Вот так вот, ага. Не найдя нигде понимания, мой офицер позвонил мне. Пока я ругался с вроде как «коллегами», которые упорно не хотели видеть проблему на своей стороне, мне вновь позвонил Вишенков: наши «конкуренты» без каких-либо проблем и вопросов получили полный комплект: и мины, и взрыватели, и заряды. Стало очевидно, что «это ж-ж-ж неспроста», что меня изрядно так выбесило — потому как мне тут битые полчаса пытались ездить по ушам насчёт «беспристрастности», «объективности» и «недопустимости протекционизма».

— Так, господа. Мне это по-настоящему надоело, я сейчас свяжусь с Его Высочеством и попрошу его лично разобраться с вопросом!

Я так понял, мне не поверили, во всяком случае, когда я выбирал контакт в мобилете слегка занервничал только один из наблюдателей. Зато когда после короткого, буквально минуты три, моего разговора зазвонил мобилет у старшего наблюдателей — того самого генерала, в свите которого приехал виконт, и который добирался к нам отдельно, целым караваном — и он увидел, кто на связи… Никогда сам не видел, что бывает, если плеснуть в осиное гнездо или муравейник керосина, но, думаю, здесь и сейчас панической суеты было больше, я же вышел из палатки и отправился к себе, справедливо считая, что больше уже ничего сделать не смогу. Как потом выяснили с Вишенковым, сопоставив отметки времени на мобилетах, уже через две минуты после того, как генерал попрощался с Александром Петровичем вредный кладовщик буквально выскочил из своего логова с вопросом, когда, мол, наконец своё имущество заберёте. Подпоручик признался, что было острое желание поиздеваться в ответ в том же стиле «а где написано», но вспомнил фразу про контрольное время и решил не уподобляться.