Рысюхин и пятнадцать бочек джина (СИ) - "Котус" - Страница 24

Но через две недели творческий процесс был прерван.

Я ещё седьмого января обратился с вопросом о знамени для своей родовой гвардии — если её можно так называть. Правом прямого обращения к Государю решил не злоупотреблять, поговорил на эту тему с Прокречетовым. И вот — пожалуйста, фельдъегерь! С увесистым пакетом, в котором оказалось готовое знамя, его описание для геральдической палаты со всеми специфическими выражениями и короткая записка, выполненная рукой Его Величества: «Я уже думал, что не спросишь!»

Оказывается, знамя по указанию Петра Алексеевича разработали и изготовили ещё осенью, но он по какой-то причине не захотел вручать его мне по своей инициативе, хотя, как сюзерен вассалу вполне мог. Видимо, тут снова какая-то тонкость аристократического этикета, которую мне ещё предстоит изучить и понять.

Но с наличием знамени, которое само по себе награда, причём ого-го какая, зимнее награждение перестаёт выглядеть слишком скромным. А то был некий дисбаланс между тем, как разнообразно и много хвалили и тем, как скуповато наградили: и двум младшим офицерам медаль, такая же, как унтерам, и ордена нам со Старокомельским по нижней границе. Хотя мне, по моему личному мнению, которое я держу при себе, и этого многовато.

Глава 13

Знамя представляло собой полотнище в цветах государственного флага, что само по себе большая честь, в центре — два скрещённых меча, точнее — полуторник, как у меня, и драгунский палаш. На них — гербовый щит, характерной именно для Великого княжества формы[1] с моим родовым гербом. Вокруг герба с мечами — девиз: «Во славу свою и Империи».

Боевое знамя — это не то, что можно распаковать и отдать Ивану Антоновичу, мол, повесьте где-нибудь. Вручение боевого знамени части — это ритуал! И подготовка его проведения заняла ещё две недели, поскольку требовалось и сценарий составить, и отрепетировать, и знамённую группу выделить, и место для хранения знамени, и гостей пригласить, и ещё список дел на трёх листах. И вот четвёртого февраля — ещё одно торжественное построение, на этот раз — в стенах форта, во внутреннем дворе на «нулевой» Изнанке.

Приглашения разослали всем обладателям титулов и вассальным родам, которых у меня ровно один. Простым дворянам (забавно звучит, правда?) владение дружиной не по чину, а потому и приглашать их «очень не обязательно». Кроме того — районному начальству и военным комендантам Смолевич и Червеня. Те явно доложились по команде и, к некоторому моему удивлению, с официальными поздравлениями прибыли ещё и трое представителей штаба войск Минского гарнизона.

Если бы это было вручение знамени армейской воинской части — то обязательным было бы присутствие кого-то из правящей семьи, не обязательно жён или детей монарха, возможны и племянники с племянницами или, например, двоюродная сестра тётушки (но это уже признание части третьеразрядной). Этот представитель рода правителей должен был бы вбить первый серебряный гвоздик, крепящий полотнище к флагштоку и стать шефом новообразованной воинской части. Ну, а поскольку часть у нас частная, простите за каламбур, то честь стать её шефом выпала, разумеется, мне. Потом было вручение знамени Старокомельскому, который на удивление расторгался, даже слезу пустил, передача его знамённой группе, что тренировалась последние десять дней с голым флагштоком, их торжественное прохождение по периметру построения. Ну, и речи — начиная от зачитывания Указа Его Императорского Величества о вручении знамени и заканчивая поздравлениями от всех собравшихся.

Ну, а потом — банкет, разумеется. Для жителей Рысюхино, Дубового Лога и окрестностей, кто прознал о празднике — полевые кухни с горячим чаем, для гвардейцев — праздничный обед в расположении с винной порцией, и в этот день она будет теперь выдаваться ежегодно. Вообще, бойцам этой зимой официальная выпивка частенько перепадала, к их полному удовольствию. Кстати говоря, на день рождения шефа части тоже винная порция положена — это, получается, в мой день рождения тоже своим гвардейцам наливать надо будет? Нужно при случае обсудить этот вопрос с тем же Старокомельским. Хотя, чего тянуть? Вон, штабных трое, и два гарнизонных командира, на банкете вполне можно улучить момент и подбросить после очередного тоста тему для обсуждения.

Разумеется, для семьи и гостей организовали застолье в банкетном зале имения. Тут уже кашей с мясом и рыбой пряного посола под отварную картошку не отделаешься. Кстати, этот вот второй вариант угощения, впервые опробованный на прошлом гулянии, обозвали «прямая провокация». Мол, картошечка, да селёдочка, да с лучком — это всё вместе взятое без рюмочки «беленькой» есть просто грешно. Я бы заменил солёную рыбу на отварную, но лёд на Умбре ещё не встал, несмотря на начало декабря на Изнанке, дневная температура там продолжала держаться около нуля. По ночам подмораживало, днём часть льда просто смывалась течением, так что пока имелись только закраины шириной не больше метра, и рыбаки сидели на берегу, занимаясь ремонтом и обслуживанием снастей и своих корабликов. Так что свежей рыбы, увы, не было. Своей, я имею в виду, а покупать её — уж не помню, когда так последний раз делали.

Да, насчёт банкета в имении. Тут стол разнообразнее был, чем на улице. И, кстати, свежая рыба была, причём изнаночная: за отдельную плату отрядили «экспедицию» в Самоцветный острог, благо, технологический мостик через Умбру был вполне проходим. И там, на одноимённой речке, на перекатах удалось наловить при помощи усовершенствованной дедом верши, которую он называл «паук» и придуманного им же «подъёмника» почти центнер местной белой форели. Вообще интересное дело: рыба, внешне похожая на омуля (отдалённо, если честно) и на форель (а эта почти неразличима) есть, но мясо у всех видов белое. Красная рыба или не водится вообще, или водится не в этих краях, или просто не попадалась пока, что маловероятно. Ничего, похожего на осетровых, тоже не попадалось, кстати говоря.

Так вот, форель эту самую приняли весьма благосклонно, а вот свои «стратегические запасы» шипастого судака я бессовестным образом «зажал». Их и осталось-то после Нового года всего ничего: четыре рыбки килограмма по полтора в стазисе и около двадцати кило замороженного, для застолья маловато. А вообще, забавно было наблюдать различия в отношении к тем или иным блюдам у условно местных и гостей из Минска. Например, черепаховый суп из «панцирного хватателя», простите боги за название, обитатели окрестностей уже и за праздничное блюдо-то не считали, в отличие от минчан. И то сказать: мои трактиры предлагали его в меню где-то три дня в неделю, вполне буднично, тот же грибной суп и то реже варили, особенно не в сезон. Зато поданное на десерт мороженое, специально привезённое из Минска же, для «провинциалов» сошло за праздничное лакомство, а представители штаба оценили только поданные к нему пряную заправку и фирменные ликёры, часть которых в продажу ещё не поступала, а некоторые и не поступят: очень уж много морок оказалось с их приготовлением, за ту цену, что оправдала бы возню, никто их не купит, а вот для себя или в подарок малой партией можно и изготовить.

Старокомельский оказался приглашён и в имение, и на празднование в гарнизоне. Более того, это последнее он должен был возглавить, так что после трёх обязательных тостов откланялся и был отпущен с полным пониманием. Вот тут я и задал каверзный вопрос насчёт того, могу ли считаться шефом собственной гвардии и положена ли в мой день рождения винная порция дружинникам, которые сейчас уже официально стали гвардейцами. Тема неожиданно захватила не только военных, но и всю мужскую часть застолья, затянувшись минимум на три тоста и одну перемену блюд, при том, что и споров-то особых не было. Приговорили «по аналогии» и единогласно, что если это моя собственная гвардия, то я у них в любом случае и командование, и шеф. Так что чарка в мой день рождения обязательна. Дольше спорили о том, одна или две, но не всерьёз, а так, в качестве гимнастики для ума. А я из этой «гимнастики» почерпнул кое-какие неписанные нюансы армейского этикета, так что и пользу получил от разговора.