Демон Жадности. Книга 2 (СИ) - Розин Юрий - Страница 48

— Договор, — подтвердил я. — Устный. Скрепленный взаимным интересом к… невозможному. Как и все стоящие сделки.

###

Сняв с себя все артефакты, я разложил их на бархатной скамье в апартаментах Сирмака.

В теории можно было сбежать уже сейчас. Экипировав себя и Силара, а также почти закончив исцеление Яраны, мы могли бы захватить какой-нибудь быстроходный небесный катер и в теории успешно отбиваться от преследователей до тех пор, пока не удалось бы скрыться в облаках и бесконечной пустоте.

Однако вернуться в 35-ю дивизию сейчас значило подписать себе отсроченный смертный приговор. Без золота, без постоянной подпитки, Маска сожрет меня задолго до того, как я доберусь до пиратского совета Перекрестка. Тем более что после доклада Яраны у начальства не останется поводов давать мне новые шансы.

Нужен был ход. Быстрый, дерзкий и, желательно, с гарантированной золотой отдачей.

— Готов рискнуть? — спросил я себя вслух, хотя ответ был очевиден. Риск — это мое второе имя. Третье. Четвертое, если уж на то пошло.

Идти туда, где меня разыскивают с постами охраны на каждом углу и обещанием награды за голову, в полном боевом облачении — самоубийство. Но прийти безоружным?

Это был либо гениальный ход, либо последний в моей жизни. Однако потенциальная выгода того стоила, особенно с учетом того, что я помнил о «Балах Невинности» по рассказам принцев Амалиса, с которыми мы туда наведывались однажды.

— Силар, — бросил я наблюдавшему за мной Медведю, уже подходя к двери. — Не выпускай Ярану. Если через час меня не будет, улетайте без меня. К Сирмаку не лезьте — он свое слово пока держит.

— Мак… — начал он, тяжело вставая с кресла, где чистил клинки.

— Это приказ, — отрезал я.

Я вышел, не оглядываясь. Шум казино «Золотой Скарабей» обрушился на меня — звон монет, крики крупье, смех пьяных игроков, терпкий запах дорогого табака и дешевого пота. Я прошел сквозь толпу, вышел на улицу.

Меня не знали и не собирались узнавать, простое описание внешности на розыскных листовках никак не помогало при опознании. Но по мере приближения к «Яркой Ночи» — ресторану, где неделю назад мы с Яраной вкусно ели и сладко пили перед визитом на «Бал Невинности», напряжение в груди продолжало нарастать.

Двери ресторана в утренние часы были закрыты. Я подошел к главному входу и трижды гулко постучал массивным медным молотком.

Щелчок глазка. Потом скрежет засова. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы показалось бледное лицо молодого официанта.

— Мы откроемся в пять вечера, господин, — произнес он с наигранной улыбкой на лице.

— Я не на ужин. Передай начальству, что пришел Тигр-456124014.

Он явно знал о кодовых именах, так как весь резко подтянулся, побледнел, торопливо кивнул и скрылся за дверью, но вряд ли ему было известно о том, что мы натворили на балу.

Я прислонился к каменному косяку, скрестив руки на груди. Мои пальцы инстинктивно искали рукоять сабли, которой не было. Только гладкая ткань рубахи и холод камня под локтем.

Официант вернулся через пару минут, еще бледнее прежнего. Он избегал смотреть мне в глаза, пальцы нервно теребили манжету фрака.

— П-пройдете, пожалуйста. Управляющий… примет вас.

Я кивнул, не ожидая иного исхода, и шагнул за ним в полумрак холла. Запах дорогого паркета и воска вскоре сменился пыльной затхлостью служебных коридоров. Почти тут же ко мне шагнули двое.

Охранники. Судя по информации, считываемой татуировкой «Юдифи», оба на Развязке Сказания. Подготовились они неплохо, вот только я сам уже Сказанием не был и, если бы захотел, раскидал бы их даже без татуировок.

Впрочем, сегодня у меня были другие планы. Вид у них был усталый, но действия — отточенные до автоматизма. Первый, коренастый, с лицом, покрытым оспинами, молниеносно прижал мое запястье к пояснице.

Его партнер, высокий и жилистый, с холодными глазами, накинул браслет блокирующих ману наручников на запястье, затем руку заломили за спину и защелкнули второй браслет.

Поток маны по белым нитям прервался. Я почувствовал себя… пустым. Обычным. Непривычно. Однако золотые линии продолжали жить и вместе с опустошенностью пришло и четкое понимание: при желании я смогу поглотить ману из наручников и освободиться за секунду.

— Не дергайся, — прошипел коренастый мне в ухо, его дыхание пахло чесноком и дешевым табаком. — Сопротивляться — себе дороже.

Я не сопротивлялся. Смысла не было.

Жилистый охранник методично обыскал меня. Его руки, грубые и цепкие, прошлись по карманам, подмышками, вдоль ног. Нашел только носовой платок и несколько медяков. Саркастическая усмешка тронула его губы.

— Чист. Артефактов ноль.

— Пошли, — толкнул меня в спину коренастый.

Их конвоем меня провели через залы, еще недавно заливавших светом сотни обнаженных тел, затем через один из боковых коридоров. Двери в кабинет управляющего были массивными, дубовыми, инкрустированными блеклой латунью.

Охранник-жила постучал, услышал хриплое «Войдите!» и распахнул створки.

Кабинет был роскошным, но уже наполовину разобранным. «Бал Невинности» готовился к переезду на новое место. Книжные шкафы из темного дерева зияли пустыми полками. С огромного стола, покрытого когда-то зеленым сукном, исчезло все кроме пары небольших стопок бумаг. За столом сидел мужчина.

Пожилой. Лысый, с седыми височными прядями, зачесанными назад. Лицо — сеть глубоких морщин, сведенных в перманентную гримасу недовольства. Глаза маленькие, острые, свинцового цвета, сверлили меня с порога.

Он был одет в строгий, но дорогой черный сюртук, однако галстук болтался расстегнутым. В правой руке он сжимал хрустальный стакан с остатками янтарной жидкости.

— Наконец-то, — его голос был низким, хриплым, как скрип несмазанной двери. Он не встал. Взгляд скользнул по моим наручникам, по конвою, и вернулся ко мне. Ни тени страха, только холодная, усталая ярость. — Усадить. Намертво.

Коренастый охранник грубо толкнул меня к тяжелому креслу с высокою спинкой, стоявшему перед столом. Оно было явно не для гостей — массивное, дубовое, с толстыми подлокотниками и… массивными стальными кольцами, вделанными в ножки.

Жилистый быстро пристегнул мои наручники к одному кольцу цепью из того же черного металла. Второй цепью, прикрепленной к полу, он опутал лодыжки, зафиксировав их у основания ножек кресла. Звон металла был резким в тишине кабинета.

— Выйдите, — приказал управляющий, не глядя на охранников. — Ждать за дверью. Никого не впускать.

Охранники обменялись быстрыми взглядами. Коренастый открыл было рот, вероятно, чтобы возразить — оставлять его одного с таким опасным типом? Но жилистый резко тронул его за локоть. Они молча вышли, плотно закрыв за собой тяжелые двери.

Я остался один. Прикованный. Без маны. Перед пожилым мужчиной, чьи свинцовые глаза изучали меня с видом коллекционера, рассматривающего редкого, но очень мерзкого жука.

Впрочем, беззащитным я себя совершенно не чувствовал.

Он медленно допил коньяк из стакана, поставил его на стол с глухим стуком. Тишина в кабинете стала густой, тягучей, нарушаемой лишь моим ровным дыханием и тихим потрескиванием догорающих поленьев в камине где-то сбоку.

Он откинулся в своем кресле, сложил руки на животе. Его палец начал медленно постукивать по сукну стола. Раз. Два. Три.

— Что тебе нужно? — спросил он. — Последние слова? Или ты пришел умолять о пощаде, которую не заслужил?

Я расслабился в жестком кресле, насколько позволяли цепи. Наручники на запястьях давили холодом, но золотые нити под кожей продолжали подрагивать, вселяя уверенность. Так что голос мой звучал спокойно, почти лениво, контрастируя с обстановкой.

— Ни то, ни другое. Я пришел предложить сделку. Вам и тем, кто стоит за «Балом Невинности». Взаимовыгодную.

Тишина повисла на мгновение, а потом его смех разорвал ее — резкий, хриплый, лишенный всякой искренней веселости. Он откинул голову, обнажив желтые зубы, и смеялся, пока не начал задыхаться, хватая ртом воздух.