Порочная красавица (ЛП) - Джессинжер Джей Ти - Страница 25

— Да?

— Именно так. Тебе правда не стоит знать.

Я делаю глоток кофе, собираясь с мыслями.

— Звучит довольно зловеще.

Она пожимает плечами.

— Просто еще один рабочий день под началом Владычицы Всего Зла.

— Очень смешно. — Я присматриваюсь к тому, что на ней надето. — Боже милостивый, это ботинки Hello Kitty?

Она выставляет стройную ножку, обутую в розовую, как жвачка, туфлю на платформе из какого-то блестящего искусственного материала, сплошь покрытую белыми мультяшными кошками с бантами в волосах, держащими коробки для завтраков.

— Разве они не очаровательны? Я купила их для Hello Kitty Con в ноябре и уже полностью распланировала весь свой наряд.

Я могла бы прожить всю свою жизнь, не зная, что существует съезд, посвященный всему, что связано с Hello Kitty.

— Они, безусловно, прекрасно сочетаются с радужными леггинсами и расшитым пайетками платьем в стиле бэби-долл. Ты выглядишь так, будто готова к карнавалу Electric Daisy.

EDC – это гигантский концерт и фестиваль под открытым небом, на котором любители танцевальной музыки в возрасте от 20 до 30 лет надевают эпатажные костюмы, употребляют наркотики и занимаются сексом на публике. Это ежегодный Вудсток для миллениалов.

Табби смеется, перекидывая свой длинный рыжий хвост через плечо.

— До июня еще далеко, глупышка!

Несомненно, у нее уже есть билеты.

Я свешиваю ноги с кровати, выпиваю остатки кофе и возвращаю Табби пустую кружку.

— Хорошо. Я встала. Что там на повестке дня?

— Еженедельная телефонная конференция с Кэти в половине одиннадцатого; обед с твоим редактором в ресторане Per Se в час; в три часа встреча с твоей пиар-фирмой для обсуждения презентации следующей книги; твой тренер приедет в пять; а Алисса и Дженни назначены ровно на шесть. Но ты же знаешь, что они всегда опаздывают на пятнадцать минут, так что у тебя будет возможность быстро принять душ после ухода Дьюка. Они должны подготовить тебя к отъезду не позднее половины восьмого, так что в восемь ты будешь на месте.

Алисса и Дженни – мастера по прическам и макияжу, к которым я обращаюсь, когда мне нужно выглядеть на все сто для какого-нибудь мероприятия.

— Напомни мне, что сегодня в восемь?

— Коктейльная вечеринка у мэра.

— Черт. Я думала, она была вчера вечером.

— Неужели ты думаешь, я позволила бы тебе вчера вечером шататься по городу с мистером Ничего личного, если бы ты должна была быть у мэра?

Я бормочу: — Я ненавижу его коктейльные вечеринки. Каждый раз, когда его жена напивается, то пытается последовать за мной в туалет, чтобы получить совет, как заставить мужа заняться с ней сексом. Как будто я чертова доктор Рут или что-то в этом роде. И список его гостей – отстой. И в его доме всегда пахнет хот-догами.

— Эта вечеринка тебе понравится.

Убежденность в голосе Табби заставляет меня поднять на нее взгляд.

— Почему ты так думаешь?

На ее лицо возвращается улыбка сфинкса.

— В этом году твой друг мэр пригласил особого гостя.

Я поднимаю голову.

— Который может прощупывать почву, а может и нет, чтобы узнать, какой поддержкой на местном уровне он сможет заручиться для своей предстоящей кампании.

Мои брови приподнимаются.

— Для Конгресса.

Мы пристально смотрим друг на друга. Я говорю: — Серьезно, Вселенная меня любит, что ли?

— А новое платье Armani, которое ты заказала, с порнографическим разрезом сбоку и глубоким вырезом, привезли сегодня утром.

— Это всё равно что стрелять по щенкам в бочке.

Я встаю, потягиваюсь и широко улыбаюсь Табби, мое чувство слабости и беззащитности смыто утренним солнцем.

Я могу это сделать. То, что я чувствую рядом с Паркером, – это просто нервы. Это совершенно нормально – быть выбитой из колеи его появлением в моей жизни, но сейчас мне нужно сосредоточиться на призе и отбросить эти нервы в сторону.

Приободрившись, я направляюсь в ванную. Табби следует за мной по пятам.

— Могу я внести одно крошечное предложение?

— Нет, если это включает в себя попытку отговорить меня от моего плана.

Ее вздох звучит громко и чересчур драматично.

— Нет. Я знаю, что это бесполезно.

— Тогда говори, миньон.

Я выдавливаю каплю зубной пасты на зубную щетку, быстро промываю ее под краном, а затем засовываю в рот и начинаю энергично чистить зубы.

Табби говорит: — Ну, я просто подумала, что, поскольку прошлой ночью между тобой и Паркером было довольно напряженно…

— Откуда ты знаешь, что это было напряженно? —перебиваю я ее. Только звучит это как «Оуа, тыае тыло аяжено?», потому что у меня полон рот пены.

Ее губы кривятся в усмешке.

— Я видела фотографии, сделанные папарацци, босс. Медленные танцы? Уютно устроились под пледами в коляске? Много-много поцелуев во время того и другого? Довольно горячо.

А. Точно. Я плюю в раковину и машу зубной щеткой, показывая, что ей следует продолжать.

— В любом случае, раз уж вчерашний вечер был таким напряженным, может, сегодня тебе стоит немного его подразнить. Просто ради смеха. Разнообразить обстановку.

Я перестаю ополаскивать зубную щетку и смотрю на нее, приподняв брови.

Табби разглядывает свой маникюр, а затем небрежно бросает: — Например, если бы ты пришла к мэру с кавалером.

Я выплевываю остатки зубной пасты в раковину, прополаскиваю рот и заявляю: — Ты, гениальная девочка, стоишь каждого пенни, который я тебе плачу. Кого ты имеешь в виду?

Потому что, конечно же, у нее есть кто-то на примете. Иначе она не упомянула бы об этом.

Когда Табби снова поднимает на меня взгляд, ее зеленые глаза вспыхивают. Она усмехается.

— Лучано Манкари.

Я задыхаюсь от восторга.

— О мой Бог. Ты еще большее зло, чем я!

Она хихикает.

— Я подумала, тебе это понравится.

— Мне это очень нравится! —Я подбегаю к ней и обнимаю. Внезапно мы начинаем маниакально хихикать вместе, как два деспота, замышляющих ядерную войну.

Лучано Манкари пытался уговорить меня пойти с ним на свидание в течение шести месяцев, с тех пор как я познакомилась с ним на званом ужине, устроенном нашим общим другом. Он невероятно красив, итальянец и – что самое главное – чрезвычайно успешен.

У него даже есть собственное телешоу: «Ешь с Манкари».

Он знаменитый шеф-повар.

У него также есть эго размером с Канаду, IQ размером с блоху и глаза, которые можно было бы назвать блуждающими, только это было бы все равно что назвать Годзиллу милой маленькой ящерицей. Ни один человек с вагиной не устоит перед его похотливым взглядом.

Однако он держит руки при себе. Ему просто нравится смотреть.

И смотреть.

И смотреть.

Неважно. Я не ищу мужа или даже любовника. Я просто хочу пощеголять с ним под руку несколько часов, чтобы позлить Паркера. Ничто так не мотивирует мужчину, как мысль о том, что на его территорию посягает чужой.

Табби разворачивается и уходит, бросив через плечо: — Я наберу ему. Позвоню тебе, когда он будет на связи.

— Подожди, еще кое-что.

Она оборачивается.

— Попробуй узнать что-нибудь о девушке, с которой встречался Паркер и которая покончила с собой.

Она морщится.

— Что за черт?

— Да, я сама не знаю. Он упомянул об этом вчера вечером. Может быть, это что-то, что я смогу использовать.

Табита пожимает плечами.

— Хорошо. Я добавлю это в свой список хаоса.

— Ты просто куколка.

После того, как она уходит, я снимаю пижаму, включаю душ и встаю под горячие струи, улыбаясь про себя и насвистывая веселую мелодию.

Я действительно с нетерпением жду сегодняшнего вечера.

***

Девять с половиной часов спустя, принаряженная, я переступаю порог высоких стеклянных дверей вестибюля моего дома. На другой стороне подъездной дорожки стоит Лучано, прислонившись к задней дверце смехотворно длинного лимузина, и курит сигарету. Он оглядывает меня с ног до головы, не торопясь, его взгляд цепляется за каждый изгиб моего тела, а затем щелчком выбрасывает сигарету. Улыбаясь, он протягивает руку.