Развод. Будущий бывший муж (СИ) - Грин Анна Кэтрин - Страница 35

— Вы очень категоричны, — сказал патрульный, но мне было плевать. Я не категоричен. У меня есть нормальное видение ситуации.

— Мой сын заступился за девчонку. Все, мой сын, значит, герой. А то, что вы здесь развели — это бюрократия и ничего более. Давай сюда свои бумажки. Сейчас я быстро все подпишу, и забираю ребёнка.

Такой разговор явно не устраивал никого из здесь присутствующих, и только спустя полтора часа я, в компании Тима и двух его друзей с родителями, вышел из отделения. Мальчишки как-то резко посмурнели. И разошлись. Мы остались с Тимофеем вдвоём.

— Мать, наверное, обыскалась, — сказал я коротко. Тим кивнул молча. — Погнали, быстро отвезу домой.

У Тима дёрнулась верхняя губа. Но все же он промолчал. Мы сели в машину, я быстро завёл тачку, чтобы не заставлять Карину нервничать. Тим провернул в пальцах мобильник, набил сообщение. Мне казалось, что он должен что-то спросить, либо заорать, как обычно, потому что это единственная реакция, которая у него сейчас была на меня, но вместо этого сын давился чем-то невысказанным, вплоть до самого дома. Только когда мы приехали, он зло зарычал.

— Почему ты так говоришь?

— Как я говорю? — спросил я холодно.

— Почему ты так говоришь, как будто бы всё так и надо?

— Потому что так и надо, потому что ты настоящий мужик, потому что ты мой сын. Мой сын по определению не может совершить дерьмо…

— Но я совершил. Я сам подрался. Можно было разрулить. Можно было замолчать!

— И что? Только от того, что ты мой сын, это значит твой поступок по определению правильный.

— Бесишь, — протянул Тимофей.

— Я знаю, но ты молодец, что дал мой номер телефона, а не матери.

— Ненавижу тебя!

— А я тебя люблю, — сказал я холодно. Тим дёрнулся, схватился за ручку двери и выскочил из машины. Я медленно вышел и дошёл с ним до подъезда. Возле самых дверей он процедил;

— В жопу засунь свою любовь и не пытайся так загладить свою вину.

— Я не заглаживаю свою вину, я говорю что есть. Мой сын дерьма не может совершить. Мой сын всегда поступает правильно, как бы это правильно не выглядело для остальных.

Глава 43

Карина

Тим вернулся поздно, весь взъерошенный, злой.

— Что-то случилось? — спросил я, стоя на кухне. Тим посмотрел на меня цепким, тяжёлым взглядом, как у Валеры, а потом дёрнул подбородком.

— Нет, мам, все хорошо, — произнес и пошёл в свою спальню. Я вышла в коридор и убрала в обувницу его кроссовки. Заглянула к играющей Лидочке и предложила укладываться спать. Я чувствовала, что у Тима не все хорошо, и поэтому, когда уложила дочь, тихо поскреблась в его дверь.

— У тебя что-то случилось, — без знака вопроса уточнила я, потому что точно знала, что случилось. Тим передёрнул плечами. Он был очень похожим на Валеру, маленькой его копией, и самое смешное, что, испытывая к мужу гамму негативных чувств, я не видела что-то плохое в своём ребёнке. Нет, мой сын забрал все самое лучшее.

— Я подрался, — выдохнул Тим и плюхнулся на кровать. Я только взглянула на это, понимая, что предстоит очень непростой разговор.

— Ты думаешь, это правильно?

— Нет, конечно, я знаю, что можно было избежать этого. Три пацана привязались к двум девкам. Одна завизжала. Ну, я окликнул, типа какого черта, слово за слово, начали толкаться плечами, но потом сам не понял, как завязалась драка.

— Ты же понимаешь, что так решать конфликты — не самый лучший вариант? Сегодня все прокатило, а завтра…

— Да, да, я знаю. Завтра меня заберут в ментовку и так далее. И тому подобное, — тяжело вздохнул Тим и зажал лицо. — Они меня и сегодня забрали. Отец приехал.

Я только сглотнула и, понимая, что Тима беспокоила не сама драка, а то, что случилось после неё, и он не знал, как это идентифицировать для себя.

— Меня бесит, что он такой понимающий, знаешь, вот приехал бы, наорал, сказал, что я идиот последний, типа нафига я вообще ввязался, мозгов, что ли, нету? Нет, он приехал такой, говорит, что типа мой ребёнок поступил правильно, потому что так должен поступать любой нормальный мужик, заступаться за женщин и все. Блин, такое чувство, как будто бы он пытается меня…

— Купить? — закончила я за сыном, и Тим кивнул. — Он не пытается тебя купить, Тимофей, он пытается наладить контакт и поэтому будет потакать всему. И только тебе решать, как далеко может зайти такое поведение и отношение.

— Мам, я не хочу ничего решать. Я просто хочу, чтобы нафиг ничего не было, чтобы все было как раньше. Да, я понимаю, что такие вещи не проходят бесследно, но я не хочу, чтобы было как сейчас, потому что я его ненавижу.

Я шагнула в спальню, присела рядом с ним на кровать, он поднялся, прижался ко мне, ткнулся носом в плечо и тяжело задышал. Я запустила пальцы в его волосы и пообещала:

— Все будет хорошо, Тим, просто немножечко иначе.

Когда мы поженились и прошло какое-то время, свекровь мне однажды сказала, что моя главная отрицательная черта — это баранья упёртость. То, что я буду долбить в одну точку, пока не добьюсь результата, и отчасти она была права. Я, когда не могла сделать ровный стежок, распарывала и шила, заново распарывала, и шила заново до тех пор, пока руки не запомнили, до тех пор, пока я не выработала какую-то определённую мышечную память. То же самое было с Тимом, когда он был маленький, если у нас что-то не получалось, мы повторяли это по нескольку раз. И сейчас, если я что-то решила, я упёрто шла к этой цели.

Цель у меня была сейчас одна — написать заявление на Снежану, поэтому я приехала в ближайшее отделение полиции и стала общаться с полицейским. Хорошо, что у меня были свидетельства о дтп. И поэтому моё заявление приняли.

Мне было уже не важно, что там решил Валера, мне было важно, что решила я сама. Я решила идти до конца. Во всем, поэтому после отделения я поехала к своему гинекологу.

Долго лежала на кушетке при осмотре, вся сжималась и мешала врачу. Она качала головой и говорила, что ничего-то у меня не меняется, что я стабильна, как швейцарские часы.

— И получается, вы рассматриваете вариант, чтобы прервать беременность, я правильно вас понимаю?

Когда ты договариваешься с собственной совестью, самое главное, чтобы у тебя не было внешних участников этого договора. Когда я договаривалась с собственной совестью, я почти себя убедила. Я убедила себя на обреченные муки, на страдания, на пожизненную память того, что это я поступила так с ребёнком. Но я правда не знала, что мне ещё делать. Это сейчас, если у меня происходили заминки и накладки, приезжала свекровь. Это сейчас, если Тиму была нужна новая ракетка, Валера давал деньги. Это сейчас, если на клубной карте у Лидочки кончался депозит, муж все оплачивал. А что будет потом?

Я не знала.

Потом будут выторгованы крохи сродни детским пособиям. Отчётность. Моя депрессия. Мои сожаления, моя радость о том, что я все-таки не поступилась какими-то жизненными принципами, но это ничего не стоило перед тем, что я этому ребёнку ничего не могла дать. Я ни на что не была способна, я не была способна ни прокормить детей, ни содержать их. Я такое бесплатное приложение к Валере. Паразит своеобразный.

И продолжать жизнь в этом анабиозе было сродни тому, чтобы пустить себе пулю в висок.

— Карина, вы меня слышите? Я правильно понимаю, что вы планируете прервать беременность?

Глава 44

Валера

Не спалось.

Ходил как бешеный по гостиничному номеру, и пытался собрать себя в кучу. На меня накатывало, ошарашивала каждый раз все сильнее и сильнее оставшаяся в недомолвке ситуация с Кариной, Тим, плачущая Лида…

Молодец, отделил зерна от плевел, решил, что так нормально, с одной стороны секс, с другой стороны — семья и любовь.

Молодец, нечего больше сказать.

Сам все просрал, но самое интересное, что это безумно логично выглядело в моей голове на момент принятия решения. И ведь самое смешное, что первая мысль, которая приходит, когда идёшь на такой шаг, что никто не узнает, никто никогда не поймёт и не увидит. Но все тайное рано или поздно становится явным. Сон не шел и через два часа, и через три, и даже когда я встретил рассвет, все равно в голове было пусто и напряжённо, как будто бы вакуум какой-то образовался. Материл себя последними словами.