Воплощение Похоти 6 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 51

Следом Лаосвал осторожно вытащил подзорную трубу и начал выискивать в чёрной массе среди этой бесчисленной паучьей армии тех, кто способен к атакам на расстоянии.

Он вглядывался, прищурившись.

Вот они… нет, эти похожи на обычных. Вот ещё…' — он продолжал наблюдать, и вдруг поле зрения в трубе потемнело. — Что за? — он оторвался от окуляра, протёр глаза — ничего. Снова посмотрел, и всё было в порядке, обзору ничего не мешало, как через мгновение снова мрак. — Да какого? — разозлился он, оттого что будто невидимая рука закрывала ему обзор.

— Чёрт… — пробормотал он, уже начиная вскипать от ярости, но вдруг понял, что это не может быть грязь на линзе, вот так неожиданно возникающая или что-то еще.

Проклятье! — Лаосвал чуть не выронил трубу от неожиданности, но сдержался. — Та напасть, о которой в лагере ходили страшные байки! Неужели это всё было правдой?

Он стиснул зубы и прошептал сквозь них:

— Убирайся. Мешаешь.

Пересмешник, в этот момент действительно стоявший рядом, удивился, а затем, казалось бы, покорно убрал свою костяную ладонь. Возможно, ему просто надоело, а возможно — шутка была сыграна, и добыча эмоций состоялась. И теперь его ждала следующая цель.

Лаосвал, подозрительно осматриваясь, снова приник к окуляру и наконец, сам же удивленный, что ему больше ничто не мешает, увидел их: скопление ядовито-зелёных брюшек среди моря чёрного хитина.

— Дистанция метров триста, смещение пятнадцать метров вправо от…! — прокричал он направление, и его голос, обычно тихий, прозвучал удивительно чётко.

Маги уже концентрировали магическую атаку. Их пальцы плясали в жестах, губы шептали заклинания. На этот раз удар должен был быть сконцентрированным, усиленным.

Лаосвал в это время следил за целью, не отрываясь, и когда увидел, как те самые брюшки снова начали раздуваться, обещая новый залп, он рявкнул:

— ОГОНЬ!

И небо ответило.

Десятки огненных стрел — не просто снаряды, а сгустки сконцентрированной ярости — прочертили в воздухе алые шрамы. За ними, тяжёлые и неумолимые, как падающие звёзды, понеслись три шара чистого пламени, каждый размером с крестьянскую телегу. И венцом этого адского салюта стал один-единственный сгусток. Не шар. Река. Река жидкого огня, которая не летела, а излилась из сложенных вместе посохов магов, с рёвом устремившись к цели.

Лаосвал, прильнув к трубе, увидел то, что навсегда отпечаталось у него в памяти.

Попадание было не просто точным. Оно было абсолютным. Сначала — ослепительно-белая вспышка в эпицентре, на мгновение затмившая всё. Затем — воронка. Не просто взрывная волна, вырвавшая землю. Воронка из огня. Пламя, сконцентрированное в одном месте, не разбрызгалось, а схлопнулось и прожгло всё в радиусе сотни метров начисто, испарив землю, камни и хитин, оставив после себя лишь оплавленную стекловидную яму.

А вокруг этой ямы горело всё. Пауки, деревья, кусты, даже воздух, казалось, пылал сизым от жары маревом. Те зелёные твари, что не попали в эпицентр, взрывались, как перегретые котлы, забрызгивая всё вокруг горящей кислотой. Другие, охваченные пламенем, метались и падали, превращаясь в чёрные, обугленные останки.

Готовящаяся атака кислотой не просто захлебнулась. Она была выжжена из реальности.

— ПРЯМО… В… ЦЕЛЬ! — хриплый, исступлённый, почти безумный вопль вырвался из него. Это был крик не просто радости, а избавления. — СОЖГЛИ! БАРОН, МЫ ИХ СОЖГЛИ!

Камин почувствовал, как по его жилам ударила волна дикого, первобытного азарта. Такая, что пальцы сами сжались в кулаки, а в груди заколотилось что-то тяжёлое и горячее. Получилось! Чёрт возьми, получилось!

Он с силой вдавил в землю подошву сапога, сдержав порыв поднять руки или что-то выкрикнуть. Его лицо осталось жёсткой, непроницаемой маской полководца. Но в глубине глаз на мгновение вспыхнул тот самый азартный огонёк.

Победа? Нет. Это была не победа. Это был маленький камушек, брошенный на их чашу весов. Короткая, купленная чудовищной ценой и силой воли, но передышка. И теперь нужно было решить, как ей воспользоваться.

— Не расслабляться! — рявкнул он, заглушая крики и пытаясь перехватить инициативу. — Маги, кто ещё может — теперь по гигантам! — Барон обернулся, чтобы отдать следующий приказ, и его голос замер на полуслове.

Большинство его магов стояли, тяжело опираясь на посохи, лица были землистыми, дыхание — прерывистым хрипом. Несколько фигур в мантиях уже лежали без движения, и солдаты торопливо поднимали их и волокли вглубь строя.

Это зрелище, эта цена, заплаченная за одну-единственную удачную атаку, заставила его сердце пропустить удар, а в мозгу холодно щёлкнуло:

Вся эта бойня бессмысленна. Всё зашло слишком далеко.

Он попытался поймать взгляд главного координатора, мага, стоявшего позади остальных. Маг, бледный как полотно, с тонкой струйкой крови из носа, не прерывал концентрации. Кристалл на его посохе пылал алым светом, в нём всё ещё клокотали нерастраченные остатки объединённой магической мощи, собранной для того залпа.

Именно в этот момент Барон увидел. В воздухе, прямо перед самым кристаллом, на мгновение материализовалась тонкая, полупрозрачная кость. Не целая рука, а словно кисть и оттопыренный указательный палец скелета. Он возник из ничего и с дьявольской точностью ткнул в самую уязвимую точку пылающего кристалла — в микроскопическую трещинку, образовавшуюся от перегрузки.

Кисть тут же растворилась в воздухе, просто исчезла. Но дело было сделано.

Глаза барона округлились. Он рванул вперёд, рука протянулась, крик застрял в горле:

— Посох! Выбрось его…

Он не успел договорить.

Тр-рах!

Хрупкий кристалл на посохе мага не просто треснул. Он раскололся с хрустальным звоном, и из него, словно из прорванной плотины, хлынула бешеная, неконтролируемая река чистой, неоформленной маны. Она не рассеялась в воздухе. Как бешеный зверь, рванувшийся с цепи, она тут же ударила в ближайшие источники магии — в кристаллы на посохах других магов, всё ещё связанные с ней общей «цепочкой» ритуала.

Трах-трах-трах-БА-БАХ!

Цепная реакция была мгновенной и сокрушительной. Кристаллы лопались один за другим, как грецкие орехи под молотом. А потом произошло главное. Взрыв. Не огненный, не ледяной. Взрыв чистой, дикой магической энергии, вырвавшейся на волю.

Ослепительная, беззвучная на первую долю секунды вспышка белого света поглотила группу магов и всех, кто стоял в радиусе десяти-пятнадцати метров. Те, кто был в эпицентре, просто… исчезли. Не было ни тел, ни пепла. Только пустота и волна чудовищной силы, которая отшвырнула остальных, как щепки, смешав с землёй, доспехами и обломками.

Барона Камина, стоявшего чуть поодаль, ударило в грудь волной энергии, и его отбросило на несколько шагов, он тяжело рухнул на спину, мир на мгновение погрузился в оглушительный звон и белую пелену.

Когда сознание вернулось, он лежал в клубах магического «тумана» — испарений от высвобожденной энергии, смешанных с поднятой пылью и дымом. Он закашлялся, пытаясь вдохнуть, и почувствовал вкус крови и гари на языке. С трудом поднявшись на локоть, он увидел, как сквозь дым к нему пробивается знакомый силуэт.

Капитан. Его лицо было серым от пыли и засохшей крови, один глаз заплыл, но в другом горела паника и пустота одновременно.

— Барон… вы… целы? — голос капитана был хриплым, прерывистым.

— Цел… — Барон с трудом выдохнул, отплёвываясь. Звон в ушах заглушал слова, но по губам капитана и его взгляду он понял всё.

— … отступать… люди на пределе… не сдержим… громадин… маги… — обрывки фраз долетали до него.

Барон кивнул, не слушая дальше. В его голове, сквозь боль и шум, с безупречной чёткостью работала холодная, безжалостная арифметика.

Гигантов не остановить. Армия на изломе. Маны нет. Маги… мертвы или бесполезны. Резервов нет. Подкреплений нет. Эта земля… она проклята. Здесь нельзя оставаться. Здесь можно только умереть.