Развод. Проучить предателя (СИ) - Королева Дарина - Страница 56

— О нашей поездке на Бали? — угадывает он, и его глаза загораются предвкушением.

— Именно! Яра обещала встретить нас там, показать какие-то новые места. Говорит, нашла пляж, где почти никто не бывает. Белый песок, прозрачная вода... и мы одни.

— Звучит заманчиво, — его рука скользит по моей спине чуть ниже допустимого на публике. — Особенно последняя часть.

— Саш! — шутливо возмущаюсь. — Мне через неделю пятьдесят. Веди себя прилично!

— И что? — он притворно хмурится. — Ты же знаешь мою теорию — после пятидесяти жизнь только начинается. Все эти круизы для пенсионеров, гольф на закате, посиделки в плетёных креслах...

Мы оба смеёмся, представляя себя в роли чинных старичков. Это так далеко от нашей реальности — активной, насыщенной, полной страсти и приключений.

За последние годы мы действительно объездили полмира. Треккинг в Непале, сафари в Танзании, погружение с аквалангом в Таиланде, ретрит в тибетском монастыре... Иногда я думаю, что пытаюсь наверстать все те годы, когда моя жизнь была зажата в тиски условностей и зависимости.

— О, нет, — шепчет Александр, и его тон меняется. — Приготовься, к нам идёт твой бывший.

Оборачиваюсь и вижу Гордея, неуверенно приближающегося к нам. Он явно выпил для храбрости — щёки красные, походка не совсем твёрдая.

— Мирослава, — произносит моё полное имя, которым почти никогда не пользовался в браке. — Можно тебя на пару слов?

ЭПИЛОГ

Александр напрягается, но я легонько сжимаю его руку:

— Всё в порядке, дай нам пару минут…

Мой муж кивает, целует меня и отходит, но остаётся в поле зрения, готовый вмешаться в любой момент. Это одна из черт, которые я так ценю в нём — он не контролирует меня, но всегда готов защитить.

— Слушаю, — говорю Гордею, когда мы отходим к краю танцплощадки.

Он тяжело вздыхает, проводит рукой по волосам.

— Ты... потрясающе выглядишь, Мира. Просто... сияешь.

— Спасибо, — отвечаю нейтрально. — Ты тоже... хорошо выглядишь.

Это ложь, и мы оба это знаем.

— Я хотел сказать, — он запинается, подбирая слова. — Всё это время... Я много думал о нас. О том, что сделал с тобой. Со своей жизнью. — Он поднимает на меня виноватый взгляд. — Я все профукал, да?

— Гордей, — морщусь от его пьяной откровенности. — Не думаю, что сейчас подходящее время...

— Нет, послушай, — он хватает меня за руку, и я вздрагиваю от неожиданности. — Я всё понял. Правда. Я был чудовищем. Эгоистом. Я не ценил тебя, не видел, какая ты... Удивительная. Сильная. Если бы можно было всё вернуть...

Освобождаю руку, делаю шаг назад:

— Нельзя, Гордей. Ничего уже нельзя вернуть. И, честно говоря, я не хотела бы.

Он вздрагивает, словно от пощечины. В его глазах — отчаяние человека, который наконец-то увидел истинную ценность того, что потерял.

— Да, ты права, — он опускает голову. — Конечно, ты... Ты счастлива сейчас. Я вижу.

— Да, — подтверждаю мягко, но твёрдо. — Я счастлива.

— Скажи только одну вещь, — он поднимает на меня взгляд, в котором — целая буря эмоций. — Ты когда-нибудь думаешь обо мне? О нас? О том, что между нами было?

Смотрю на него долго, пытаясь понять, что чувствую. Когда-то этот человек был центром моей вселенной. Я дышала им, жила ради него, отказывалась от себя, лишь бы соответствовать его ожиданиям.

— Иногда, но не так, как ты думаешь. Я вспоминаю не с болью или сожалением. Скорее... с благодарностью.

— Благодарностью? — он хмурится, не понимая.

— Да, — киваю. — Потому что если бы не ты, если бы не всё то, через что мы прошли, я бы не стала той, кто я есть сейчас. Не научилась бы так ценить настоящую любовь, настоящую свободу.

Понимание медленно проступает на его лице, смешиваясь с горечью.

— То есть… я твой урок… Я был твоим уроком.

— Мы все друг для друга уроки, Гордей, и в этом смысле... да, ты был одним из самых важных учителей в моей жизни. Может, не самым приятным, но точно результативным.

Он пытается улыбнуться, но улыбка выходит кривой, болезненной.

— Что ж, рад, что хоть на это сгодился, — хмыкает. — Поздравляю с дочерью. Она... вся в тебя.

— Спасибо, — киваю. — А теперь извини, мне нужно вернуться к мужу.

Разворачиваюсь и иду к Александру, чувствуя на себе взгляд Гордея. Не оборачиваюсь. Нет смысла оглядываться назад — там только тени прошлого, которые больше не имеют власти надо мной.

Александр встречает меня с бокалом шампанского:

— Всё в порядке? — спрашивает, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Более чем, — улыбаюсь, делая глоток. — Просто подвела черту под прошлым. Окончательно.

Он обнимает меня за талию, и мы смотрим, как Карина и Антон кружатся в свадебном танце. Молодые, красивые, полные надежд.

— Представляешь, какое озарение пришло ко мне за эти годы? — шепчу я, удобно устроившись в объятиях Александра. — Научиться отпускать прошлое — это не признак слабости или поражения. Это проявление внутренней силы и самоуважения. Когда ты перестаёшь цепляться за то, что причиняет боль, ты не теряешь часть себя — ты обретаешь целостность. Словно очищаешь сад своей души от сорняков, чтобы могли расцвести прекрасные цветы. И тогда в твою жизнь приходят те, кто видит твою истинную ценность, кто любит тебя подлинной любовью.

Александр наклоняется и нежно целует меня в волосы, его тёплое дыхание слегка щекочет кожу:

— Моя мудрая женщина. Только ты можешь извлечь философский урок даже из короткого диалога с бывшим.

Улыбка скользит по моим губам, но быстро сменяется задумчивым выражением:

— Видишь ли, я поняла одну важную вещь — если отношения не созданы для твоего счастья, они будут приносить страдания до тех пор, пока ты не обретёшь мужество разорвать эту связь. В этой боли есть глубокий урок — она как карта, указывающая на наши уязвимости. Через страдание мы учимся узнавать себя настоящих, становиться крепче, трансформироваться. Это не просто испытание, а путь к более глубокому пониманию себя.

— И ты прошла этот путь блестяще, — Александр бережно берёт моё лицо в ладони, его взгляд полон такого глубокого восхищения, что я чувствую, как замирает время. — Не представляешь, как меня восхищает твоя внутренняя сила.

В полумраке зала, под мерцающими огнями гирлянд, среди музыки и смеха, я вдруг остро ощущаю это — безоговорочное счастье. Не мимолётную радость, не кратковременное удовольствие, а глубокое, фундаментальное ощущение того, что я наконец-то на своём месте в этом мире. С правильным человеком. Делаю то, что люблю. Живу полной жизнью.

И хотя мне почти пятьдесят, я чувствую себя так, словно всё только начинается. Будто впереди — бесконечное поле возможностей, и каждый день — это новая страница, которую я могу заполнить чем угодно.

Раньше я думала, что в пятьдесят жизнь идёт к закату, что оглядываешься назад больше, чем смотришь вперёд. Теперь я знаю, что это не так.

Возраст — не приговор, а всего лишь цифра. А главное — это внутреннее ощущение счастья, которое не зависит ни от возраста, ни от внешних обстоятельств.

Особенно если рядом есть тот, с кем это счастье разделить.

Александр обнимает меня крепче, и я чувствую тепло его тела, его силу, его любовь.

— Жизнь — она как вино, — заявляю с улыбкой. — Чем дольше выдержка, тем насыщеннее вкус. И я только начинаю распробовать свою.

Он смеётся, целуя меня — нежно, но с обещанием большего позже, когда мы останемся одни:

— За это я и выпью. За твою выдержку... и за мой шикарный вкус в женщинах.

Мы чокаемся, не отрывая взгляда друг от друга. Возможно, между нами та самая настоящая любовь, о которой мечтает каждая женщина. Не бездумное обожание, не растворение в партнёре, а равноправное, глубокое, взаимное чувство. То, которое строится на уважении, на принятии, на свободе быть собой.

То, что я заслужила.

И ещё одну вещь я поняла за эти годы: нельзя недооценивать себя и ставить интересы других выше своих. Нельзя терпеть то, что причиняет боль, и быть слишком доверчивой. Но и без доверия нельзя — просто оно должно быть заслуженным, выстраданным, подкреплённым поступками, а не словами.