Он посмотрел на свои записи. Это уже не просто сценарий. Это люди. Которых он скоро увидит живыми — найдёт актёров, оденет в костюмы, поставит перед камерой.

Петя, который насвистывает и носит фотографию матери.

Катя с голубым платком, которая поёт при работе.

Гармонист на костыле, который лечит музыкой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Кондукторша, которая помогает влюблённым, потому что сама потеряла мужа.

Все настоящие. Живые.

Владимир взял ещё один лист, начал прописывать ключевые сцены с учётом характеров:

**СЦЕНА 1. ВСТРЕЧА**

*Катя бежит, опаздывает на работу. Поёт тихонько. Не смотрит под ноги. Спотыкается, письма летят в лужу. Ахает, приседает собирать.*

*Петя идёт мимо, насвистывает. Видит девушку, автоматически помогает. Подбирает письма, протягивает.*

*Их руки касаются. Он смотрит на неё — и замирает. Перестаёт насвистывать. Время останавливается.*

*Катя смотрит на него, краснеет. Забирает письма, бормочет "спасибо", убегает. Платок развевается.*

*Петя стоит, смотрит вслед. Медленно начинает улыбаться. Снова начинает насвистывать — ту же мелодию, но радостнее.*

Владимир представил это на экране. Простая сцена, но живая. Зритель поверит — вот два человека, которые влюбились с первого взгляда.

Написал ещё одну:

**СЦЕНА 2. ПОИСКИ**

*Петя бегает по Москве. Спрашивает у прохожих про почтальонку в голубом платке. Старушка показывает не туда. Мальчишка смеётся, убегает. Кондукторша жалеет, объясняет, где почта.*

*Монтаж: Петя в трамвае — смотрит в окно, высматривает голубой платок. Петя на площади — видит девушку в голубом, бежит — оказывается другая. Петя у почты — закрыто, выходной.*

*Он садится на скамейку, устало. Достаёт фотографию матери, смотрит. Вздыхает. Может, не судьба?*

*Рядом гармонист начинает играть. Грустный вальс. Петя слушает, потом начинает подпевать — тихо, для себя. Про любовь, про поиски.*

*Гармонист улыбается, кивает. Играет дальше.*

Владимир кивнул. Это хорошо. Показывает, что Петя не сдаётся. И музыка соединяет людей.

Последняя сцена — финал:

**СЦЕНА 3. ВСТРЕЧА В ПАРКЕ**

*Концерт в парке. Оркестр играет. Люди гуляют, слушают.*

*Катя стоит с подружкой, смеётся. Подружка что-то рассказывает.*

*Петя идёт мимо, грустный. Не ждёт уже встретить.*

*И вдруг видит — голубой платок. Останавливается. Сердце колотится.*

*Катя оборачивается — и видит его. Глаза расширяются.*

*Они стоят, смотрят друг на друга. Между ними — метров двадцать, толпа.*

*Одновременно делают шаг навстречу. Ещё шаг. Кто-то проходит между ними, загораживает. Они обходят, снова видят друг друга.*

*Наконец встречаются. Стоят молча. Не знают, что сказать.*

*Оркестр начинает играть вальс.*

*Петя протягивает руку — неловко, по-солдатски.*

*Катя кладёт руку в его — доверчиво, просто.*

*Они начинают танцевать. Сначала неловко, потом увереннее. Улыбаются друг другу.*

*Камера отъезжает — вокруг них танцуют другие пары. Весь парк танцует. Счастье, весна, жизнь после войны.*

Владимир отложил карандаш, посмотрел на написанное.

Это было хорошо. Не гениально, не революционно. Но честно. Тепло. Человечно.

Именно то, что нужно людям после войны.

Он собрал листы, аккуратно сложил в папку. Характеры прописаны. Ключевые сцены продуманы. Теперь оставалось дождаться Громова со сценарием и начать кастинг.

За окном прозвучал звонок — обеденный перерыв. Люди потянулись в столовую.

Владимир встал, потянулся. Работа продвигалась.

Его фильм постепенно обретал плоть.

Владимир вышел из кабинета, запер дверь. В коридоре было людно — все потянулись на обед. Запах щей доносился с первого этажа, где находилась столовая.

Он спустился по лестнице, пошёл по коридору. Столовая занимала большое помещение с высокими окнами. Длинные столы, лавки, на стенах — плакаты с киногероями. У раздачи — очередь человек двадцать.

Владимир встал в конец. Впереди два актёра обсуждали что-то, жестикулируя. Позади — девушка с папкой, видимо из сценарного отдела.

— Володя! — окликнули сбоку.

Катя стояла у окна с подносом в руках, махала ему.

— Иди сюда, с нами сядешь!

Владимир кивнул, взял поднос, подошёл к раздаче. Повариха — полная тётка в белом фартуке и колпаке — зачерпнула щи из большой кастрюли.

— Новенький? — спросила она.

— Да.

— Вот, ешь, кино снимать — силы нужны. — Она плеснула полный половник, добавила ещё ложку сметаны. — И хлеба возьми, не стесняйся.

Владимир взял два куска чёрного хлеба, кружку компота. Повариха кивнула одобрительно.

Катя сидела за столом у окна вместе с Лёхой и ещё двумя молодыми ребятами. Увидела Владимира, подвинулась:

— Садись!

Владимир поставил поднос, сел. Лёха жевал хлеб с маслом, кивнул приветливо:

— О, режиссёр! Как дела? Уже снимать начал?

— Ещё нет. Пока планирую.

— Правильно, — Лёха отпил компота. — Без плана никуда. Вот я вчера звук писал для Семёна Семёныча — три часа мучился, потому что он точно не знал, какая атмосфера нужна.

Один из парней за столом — худой, с веснушками, лет двадцати пяти — протянул руку через стол:

— Игорь, оператор. Слышал, ты тоже оператором был?

— На фронте, да.

— Тогда понимаешь. Свет — это всё. Без света кино мёртвое.

— Понимаю, — Владимир начал есть щи. Горячие, наваристые, с капустой и картошкой.

Второй парень, постарше, с усиками, добавил:

— Я Виктор, художник-декоратор. Если что нужно по декорациям — обращайся. Иван Кузьмич хороший мужик, но вечно занят. Я могу помочь с мелочами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Спасибо.

Катя налила себе чаю из большого самовара в углу столовой: