Пушкин и Гончарова. Последняя любовь поэта - Алексеева Татьяна Сергеевна - Страница 16

Он помедлил почти минуту, прежде чем решился позвонить. После этого пришлось еще не меньше минуты ждать, пока за дверью послышатся торопливые шаги и она откроется. Наконец дверной замок щелкнул, и перед ним появилась молоденькая служанка. Александр не помнил эту девушку, но она как будто узнала его и вежливо улыбнулась. Он поспешно сунул ей в руку свою визитную карточку и чуть заметно дрогнувшим голосом спросил:

— Будь любезна, скажи, госпожа Гончарова дома?

— Барыня дома, проходите, пожалуйста, — ответила девушка и отступила в глубь дома.

Александру стоило огромных усилий не схватить ее в объятия и не расцеловать от нахлынувшей на него буйной радости. Так же тяжело ему дался путь в гостиную. Он заставлял себя идти медленно и степенно, хотя больше всего ему хотелось нестись туда вприпрыжку.

Его приняли в этом доме. Неприступная крепость, которую он осаждал уже почти два года, оказалась не совсем неприступной. И хотя до вывешивания белого флага и сдачи было еще далеко, защитники крепости, похоже, готовы начать мирные переговоры.

Глава IX

Подарок отца не произвел на Александра особого впечатления. Маленькая деревенька Кистенево на вид ничем не отличалась от всех прочих деревень и сел, которые он когда-либо видел в своей жизни. Такие же потемневшие от бесконечных дождей деревянные избы за покосившимися заборами, выглядывающие из зелени растущих вокруг дубов, берез и осин. Несмотря на то что лето уже уступило место осени, заметить случившуюся «смену караула» было невозможно. Все деревья по-прежнему были окутаны ярко-зеленой листвой, такой же сочной, как и в летние месяцы, и, казалось, вообще не собирались менять ее на желтую или красную. Недавно прошел дождь, и мокрые листья блестели особенно ярко в лучах вновь выглянувшего из-за туч солнца. Они даже казались еще более свежими, чем в сухую и жаркую летнюю погоду. Но если раньше Пушкин с удовольствием полюбовался бы красивой деревенской природой, то теперь буйная пахнущая свежестью зелень вызывала у него одно лишь раздражение. Среди этих зарослей ему придется провести целый месяц, занимаясь скучными делами! Одному, без возможности хоть мельком видеть Наталью! Не говоря уже о том, что у него вряд ли будет время, чтобы писать!

Уставшие лошади медленно волокли экипаж по разбитой дороге, и у Александра было достаточно времени, чтобы как следует рассердиться на несправедливость забросившей его в эту глушь судьбы. К тому же вдобавок к этому чувству Пушкина по мере приближения к дому управляющего Болдином охватывала вновь проснувшаяся в нем робость. Он отлично помнил, что для старосты Михаила Калашникова является, в первую очередь, не будущим хозяином, а человеком, соблазнившим пять лет назад его дочь. Требовать с управляющего отчета по его работе в Болдине и вообще разговаривать с ним о каких-либо делах Александру по-прежнему было неловко. А о том, что ему придется встретиться с Ольгой Калашниковой, бывшей возлюбленной и матерью его умершего в младенчестве ребенка, он и вовсе боялся думать. Однако нервничал Пушкин недолго. Как это всегда бывало в тех случаях, когда он чего-то боялся, поэт начал злиться на себя и на предмет своего страха и вскоре опять довел себя до крайней степени возмущения. К дому Калашникова он подъехал в самом подходящем для разговора с ним расположении духа — готовым сурово требовать отчета за каждую упущенную копейку. С громким стуком распахнулась дверь, хлопнуло от сквозняка приоткрытое окно, покатились по полу пушистые клубки пыли — и хозяин имения ворвался в переднюю, стараясь еще и топать как можно громче, чтобы посильнее напугать нерадивого служащего.

Эффект от его появления получился впечатляющим. Кто-то испуганно ахнул, сразу же после этого два женских голоса пронзительно завизжали, а вслед за ними раздался звон разбитой посуды. После этого на несколько секунд наступила мертвая тишина, и Александр смог оглядеть всех уставившихся на него округлившимися глазами обитателей дома. Мужчина средних лет, две молодые женщины и одна старушка, мальчик с девочкой лет шести-семи… Все были растрепанными и одетыми в простую, не слишком опрятную домашнюю одежду — гостей в доме явно не ждали. Черноглазой красавицы Ольги, которую Пушкин так опасался увидеть, среди них не оказалось.

«Вот же напугались!.. Смотрят на меня как на воскресшего покойника, как на гостя с того света! — усмехнулся про себя Пушкин. — Ну, сейчас они узнают, кто страшнее — покойник или приехавший требовать отчета барин…» Однако первый гнев на управляющего уже прошел, и теперь Александр чувствовал себя виноватым за то, что ворвался к нему в дом так неожиданно. Да к тому же ошарашенные лица старосты и его домашних были такими смешными…

— Мне нужен староста Михаил Калашников! — сказал Пушкин грозно, с трудом сдерживая улыбку.

— Я здесь! — На лестнице, ведущей на верхний этаж, послышался скрип половиц и старческое покашливание. — Здравствуйте, барин!

Старый управляющий почти не изменился за те годы, что они с Александром не виделись, разве что седины в его волосах и бороде прибавилось. Но хитрые и умные глаза смотрели на молодого барина из-под густых бровей по-прежнему живо и бодро.

— Здравствуй! — заставив себя нахмуриться, кивнул ему Александр. — Я получил в дар от отца двести душ в Кистеневе. Приехал, чтобы вступить в свои права, и хочу это сделать как можно быстрее.

— Прямо сейчас? — изумленно уточнил управляющий, и в его глазах тоже мелькнул испуг. Калашников хорошо помнил вспыльчивого молодого барина и вполне мог допустить, что тот сможет потребовать от него немедленно заняться делами. Однако Пушкин уже окончательно сменил гнев на милость, а вдобавок еще и вспомнил, что провел почти весь день в дороге, и почувствовал страшную усталость.

— Завтра, — ответил он сурово. — С самого утра. Жду тебя со всеми бумагами в семь… нет, в восемь часов!

— Сделаем-с, барин, — тут же послушно закивал головой Калашников. Теперь на его хитром морщинистом лице читалось явное облегчение.

«Интересно, что этот плут опять намудрил с доходами и как он собирается за полдня скрыть следы преступления?» — вздохнул про себя Александр. Но выяснять это и ловить вороватого старосту за руку ему в тот момент хотелось меньше всего. После нескольких дней в дороге, после отвратительной ночевки на последней станции, в сырой и холодной, несмотря на самое начало осени, избе… Нет уж, заниматься делами, проверять старосту и вообще играть роль строгого хозяина он будет только после того, как выспится в нормальной постели! Не раньше!

Еще раз грозно нахмурив брови и оглядев всех присутствующих в доме, Александр повернулся к выходу.

— Сейчас я поеду в имение, пришлите туда кого-нибудь, — велел он и вышел в сени.

Калашников торопливо заверил его, что все будет «незамедлительно сделано-с», и Пушкин, выйдя на улицу, не торопясь, зашагал к экипажу. Он знал, что «незамедлительно» в устах управляющего означает в лучшем случае через час, так что спешить не стоило. Можно было даже пройтись, по старой привычке, пешком: медленным шагом Пушкин дошел бы до имения как раз за час с небольшим. Поразмыслив немного, он решил так и сделать.

— Никита, поезжай в имение, а я пешком, напрямик пойду! — велел Александр дожидающемуся его в повозке дядьке и зашагал по узкой тенистой тропинке.

Запах свежей мокрой листвы стал словно еще сильнее. С нависавших над тропой веток ему на голову падали крупные капли холодной воды, но его это не слишком беспокоило. В прошлые годы, во время всех его разъездов между Петербургом и Михайловским, когда он отправлял вперед повозку и шел до станции пешком по заснеженной дороге, бывало гораздо холоднее. Тем приятнее было попасть потом в жарко натопленный дом смотрителя и согреться! Александр улыбнулся этому воспоминанию, но уже в следующий миг мысли его перекинулись от прошлого к будущему. Он стал мечтать о том, как через месяц или даже немного раньше будет уезжать из этого запущенного имения домой, в Петербург, к своей невесте Наталье. Пожалуй, тогда он тоже пройдется пешком по дороге, пока ему будут закладывать экипаж. Будет идти и думать о возвращении, о встрече с Натали́, о свадьбе, которую уже никто и ничто не сможет отменить или отложить! А потом его догонит экипаж, он сядет на мягкую скамейку и понесется к своему долгожданному будущему так быстро, как это только возможно!..