Некромантия и помидоры (СИ) - Демина Карина - Страница 40

У Странников свои тропы.

- И обнялся с Ульфом, как со старым приятелем. Спросил ещё, слышит ли тот море. А Ульф ответил, что нет, что голос почти стих. Разве что во снах возвращается. Но это хорошо. Это значит, что у него появился свой берег.

Тот, на котором ждут.

- Странник развязал мешок. Я никогда не видел ничего подобного. Это был крохотный, с ладонь, папоротник. Мне показалось, что он вырезан из камня. Но потом я понял, что он не вырезан, что он и есть камень. Только живой.

- Так и есть.

- Удивительно… я засмотрелся, честно говоря. И взгляда не мог отвести от камня. А потом… потом услышал крик. В своей голове. И столько боли. Мне никогда прежде не было настолько больно. Настолько плохо. Следом пришло понимание, что с ними что-то не так. С мамой. С сестрой. И мамин голос раздался. Он приказал спешить. Сделать то, что я должен сделать, чтобы спасти их. Добраться до папоротника и забрать его силу. Я…

Он поднял усталые глаза.

- Я лишь хотел спасти их. Ты же понимаешь?

И как ни странно, Рагнар понимал.

- А потом она… появилась. Просто появилась.

Ведьма спешила. И разрыв пространства ещё долго потом зарастал.

- И я увидел, что это не сестра. Тело её, а глаза другие. Хотел сказать, спросить, но не смог ни слова произнести. Она что-то сделала. И вот уже новый мир. Новая жизнь. И сны только возвращаются. Но кто верит снам?

Он потёр глаза.

- Тем более я поначалу вовсе не помнил, что там было. Так, ощущение потери, какой-то беды. Даже к психотерапевту ходил. К трём.

- Не помогли?

- Нет. Один гипнотизировать пытался, но умер.

- Сам?

- Не знаю. Он в окно вышел. Может, и сам.

Рагнар очень в этом усомнился. Скорее уж ведьма поняла, что кто-то пытается разрушить, сотворённое ею.

- В этом мире был я. Была она. Мама. Единственный мой близкий человек. И как-то... - он вцепился в волосы. - Я не желал другого. В голову не приходило. Зачем? Всё ведь хорошо. Она вела дела. Я помогал. Старался по мере сил. А сны тревожные - это от перенапряжения. Усталости. И потому что мне жениться надо.

- Она сказала?

- Да. И тогда это тоже показалось правильным. Даже нет. Правильным было всё, что она говорила. Так что скорее единственно возможным. И я стал искать невесту.

- И нашёл меня, - мрачно произнесла Зинаида.

- Сперва нет. Ты извини, Зин, но ты не в моём вкусе. Просто те, кого я выбирал до тебя, маме не нравились. И я как-то забывал о них, что ли? Не знаю. Снова же смутно. Ощущение, что я и от здешней жизни помню не всё.

Очень даже возможно.

- Но потом да. Я встретил тебя. И ощутил что-то… Не знаю, как это правильно. Ты не походила на других, и мне подумалось, что маме будет интересно. И я привёл тебя. А она сказала, что ты идеальная невеста, но нужно здоровье проверить. А потом мы приехали сюда. С твоим отцом знакомиться. И вновь ощущение неправильного места. Иного. А чем? Не понятно. Но когда я вернулся отсюда, у меня болела голова. Я лёг спать и снова увидел тот сон. Но наутро я мог вспомнить. Не весь. Кое-что.

- Но этого оказалось недостаточно, чтобы ты передумал.

- Конечно, нет. Это же сон. Кто верит снам? Тем более таким странным. А мама очень тебя хвалила. И я подумал, что, возможно, она права. Что ты неплохой вариант. Молода. Симпатична, хотя я предпочитаю и постройнее.

Дурак. Рагнар это подумал и покосился на Зинаиду. Зачем постройнее? Она и без того вполне стройна. Только фигуриста, как подобает нормальной женщине.

- Но жена - это для статуса. И детей. А постройнее и без женитьбы найти можно, - он махнул рукой. - Мы поженились. И сны стали ярче. Точнее один сон. Он каждую ночь крутился в голове. Особенно, когда ты рядом. Когда не было, тогда я успокаивался.

- Ведьмины чары входили в конфликт с твоей спящей силой, - пояснил Рагнар Зинаиде. - И морок, который на него накинули, не спадал, начинал трещать.

- После появления детей стало только хуже. Я начал вспоминать вещи, которые с точки зрения здешнего человека ну никак не нормальны. Да я сам решил было, что схожу с ума!

- И поэтому сбегал?

- Сбегал, - он не стал отрицать. - Прости, но рядом с тобой находиться было невыносимо. Знаешь, каково это, когда в голове вдруг всплывает картинка. Ясная такая. С запахами и звуками. Какая-то торговая лавка. Женщина, которая и близко не человек. И ты помогаешь выбирать панцири жуков. Чтоб гладкие, без трещин. Как это расценивать? Или песня, которую кто-то поёт. Или вот как из твоих рук вырывается сила, уничтожая всех. Был момент, когда я всерьёз раздумывал, не шагнуть ли с крыши самому.

- Дурак?

- Скорее сумасшедший. Как ещё это было объяснить? Галлюцинации? Фобии? Я читал в интернете. Всё указывало на мою ненормальность. И ладно, ты. Рядом с тобой эти видения случались чаще, поэтому, извини, Зин, но тебя мне жаль не было. А вот дети и мама - другое. Я не хотел, чтобы им было больно. И в этом плане мёртвый сын и отец лучше живого, но ненормального. Кроме того, если бы меня закрыли в сумасшедшем доме, это бы легло пятном на их репутацию.

- Ты сноб.

- Какой уж есть. Знаешь, в тот день я стоял на мосту и смотрел на воду, прикидывая, что будет, если спрыгнуть. Я разобьюсь или утону? Причём и в одном, и во втором случае были свои преимущества. Она же подошла и сказала, что у меня должна быть очень веская причина для самоубийства.

- Кто? - спросила Зинаида. – Твоя…

- Диана. Её зовут Диана. Понимаю, что ты её не любишь. Но тогда она спасла меня. Тем разговором. Да и после. Рядом с ней что-то менялось. Я словно получал возможность дышать. И учился. Смеяться. И чувствовать. Радость вот. Или злость. Или печаль. Счастье. Это такое очень странное чувство. Да, она стала моей любовницей. Да, я хотел быть с ней, только не решался. Я не врал ей. Рассказывал. Про тебя. Детей. Маму. Какое-то время всё было, как было. А потом она сказала, что я должен выбрать.

- И позвонила сама.

- Что поделать. Я снова трусил. Не тебе сказать. Нет. Ты бы сообщила маме, а она не обрадовалась бы, - он развёл руками. – Так и вышло. Матушка была очень недовольна. Настолько, что впервые я ощутил боль, которую причиняет её гнев. И эта боль выворачивала наизнанку. Матушка потребовала, чтобы я вернулся к тебе. К детям. И забыл Диану. И знаешь, что? Я забыл Диану. Почти.

- С ведьмой сложно спорить, - Рагнару не было жаль этого человека.

Наверное.

Или всё-таки?

- Это да, - согласился тот. - Помнишь, отдых?

- Век не забуду, - проворчала Зинаида.

- Извини. Я сам не понимал, как это выходит. Я хотел сказать одно, а вырывалось другое. Это не твоя вина, но как же ты меня раздражала. Знаешь, такое, когда входишь в комнату и дыхание перехватывает. Когда человек в этой комнате, он не тот. Не твой. Когда он дышит не так. Ходит не так. Говорит не так. Он сам - будто подделка, которую тебе подсунули. И сны опять же. В одних я убивал. В других вёл счастливую мирную жизнь с женщиной, о которой не помнил ничего, кроме того, что она существует, но где-то там. Далеко. И без меня. И опять же, чем дольше я находился рядом, тем сильнее становилось чувство, что всё это неправильно. Не так, как должно. И вообще... извини, если сможешь.

- Да что уж теперь.

Женщины всегда милосердны.

- Я… мне нравилось доводить тебя. Видеть, как ты мучаешься. Тогда получалось, что не я один страдаю. Ты молодец, что ушла.

Вот как бить того, кто выглядит жалко? Ладно, ведьма. А это? И Зинаида смотрит на него без злости.

- А рассказать? Дурак ты, Тумилин.

- Не мог. Хотел. Не раз и не два. Но язык будто прилипал. И… в общем, что уж тут. Ты ушла… а я… - он потрогал переносицу. – Перестала, вроде. Матушка, конечно, снова в ярость пришла.

- Как ты выжил? – поинтересовался Рагнар, потому что ведьмы, особенно такие, как та, мёртвая, не отличались способностью прощать.

- Понятия не имею. Наверное, потому что сюда она не могла явиться сама. Это из-за той старухи? Она меня сразу невзлюбила… но и хорошо. Выходит, благодаря ей я ещё жив. А Диана меня нашла. Знаешь. Сама!