Связана с Мараком (ЛП) - Силвер Каллия - Страница 29

Она долго смотрела на сообщение. Сложить пазл было нетрудно. Она не знала, что именно сделал Кариан — не в деталях, — но знала его.

Он не позволил бы Земле пострадать. Не пока она жива.

Но холодок остался.

Сила его масштаба никогда не действовала тихо. Какой бы шторм он ни поднял в небесах её мира — он скрыл его прежде, чем он успел коснуться её порога.

Она закрыла сообщение, откинулась в кресле и прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся слишком быстро.

В комнате раздался мягкий звуковой сигнал.

Двери распахнулись.

Кариан вошёл — высокий, невозможный, вся его фигура дышала теневой грацией и властью.

Сегодня он был без брони.

Его одеяние переливалось в полумраке, украшенное символами его рода.

Красив, величествен, непостижим.

— Добрый вечер, — сказала она, поднимаясь ему навстречу.

Он сначала молчал — просто подошёл, бесшумно, всем своим присутствием заполняя пространство.

Когда он взял её ладонь, тёплое прикосновение тут же развязало узлы тревоги в её животе.

— Ты взволнована, — произнёс он.

Она подняла взгляд.

— Ты был на Земле. Да?

Он не ответил словами. Только смотрел — глубоко, пронизывающе.

— Ты сделал что-то, — продолжила она. — Люди видели… вещи.

— Я сделал то, что было необходимо, — тихо сказал он.

Только это.

Она выдохнула и уткнулась лбом в его грудь. Его сердце било иначе — медленнее, глубже, будто отзывалось эхом от самого ядра планеты.

— Хоть бы я знала, от чего ты меня защищаешь, — прошептала она.

— От слишком многого, — ответил он.

И прежде чем она успела задать ещё вопрос, его голос изменился.

— Идём со мной.

Он провёл её через спиральные коридоры своей башни к покоям, куда она почти не заходила — его Внутреннему Святилищу.

Двери открылись сами, признав в нём властителя.

Комната была огромной, тёплой, наполненной запахом чужих, томных благовоний. Высокие колонны тянулись к потолку, словно деревья. Криволинейные окна раскрывали ночное небо Люксара.

Леони обернулась к нему, растерянная.

— Зачем мы здесь?

— Ты не вернёшься в свои покои, — произнёс он. — Они больше не принадлежат тебе.

Она нахмурилась.

— Тогда где…?

— Здесь.

Он шагнул ближе.

— Это твои покои теперь. Мои. Наши.

Слова ударили так сильно, что у неё перехватило дыхание.

— Ты будешь жить здесь, — продолжил он, голос низкий, почти благоговейный. — Больше никакого расстояния между нами. Ты будешь рядом со мной — по истине, по присутствию… и по статусу.

У неё открылись губы.

— Кариан… ты хочешь сказать…?

Он коснулся её лица, аккуратно, одной когтистой рукой, удивительно нежно.

— В истории был только один случай. Больше тысячи лет назад. Марак… выбрал пару. Провозгласил её всей галактике.

Её сердце забилось гулко, как барабан.

— И теперь это будет объявлено снова, — сказал он, глядя ей прямо в душу. — Ты станешь моей Маракин.

У Леони подкосились ноги. Он подхватил её мгновенно, держал крепко, пока она вдыхала, пытаясь осознать сказанное.

Не наложница.

Не пленница.

Партнёр.

Его.

Навсегда.

Кариан наклонился и поцеловал её — глубоко, горячо, так, что мысли растворились.

Она утонула в нём, в его силе, в его прикосновениях, в той неизбежной тяге, что всегда связывала их.

Он объявит её своим людям.

Всей вселенной.

И она будет стоять рядом с ним — не как собственность, а как равная.

Она позволила себе раствориться в его руках, в его уверенности, в том будущем, которое когда-то казалось потерянным… а теперь было переписано звёздами.

Глава 52

Она стояла на пороге его Внутреннего Святилища — и едва дышала.

Комната не была похожа ни на что в Люксаре. Всё остальное во дворце сияло обсидиановым блеском и звёздным кристаллом, а здесь пространство будто дышало. Стены были гладкими, округлыми, живыми — под тёмной поверхностью мягко пульсировали золотые нити энергии, словно кровеносные сосуды. Воздух был густым, сладким, тёплым — как аромат раздавленных лепестков, смешанный с огнём.

Здесь чувствовалась древность. Тайна.

Как будто она переступила порог сердца божества.

И Кариан ждал её там.

Он стоял у низкого освещённого помоста, окружённый мягким ореолом света. Его тёмные одеяния, расшитые серебром, ниспадали идеальными линиями с широких плеч. Металлический гребень на его лбу поблёскивал силой. Но сильнее всего её удерживали его глаза — горящие, нечеловеческие, полные того, что одновременно тревожило и обжигало.

Владение. Почитание. Жажда.

Он поднял руку, словно приглашая. Она пересекла комнату — шаг за шагом, по мягкому, бархатистому полу. Дыхание сбивалось, пульс дрожал в горле, в кончиках пальцев.

— Ты уверена, — произнёс он тихо, почти благоговейно. — Когда переступишь черту… дороги назад не будет.

Она не ответила словами. Просто вложила свою руку в его.

Он двигался медленно, не отводя взгляда — выжидая малейший намёк на сомнение. Но его не было. Тогда он встал у неё за спиной и положил ладони на её плечи. Лямки лёгкого шёлкового платья дрогнули под его пальцами. Он спустил их медленно, дюйм за дюймом, пока бледно-голубая ткань не соскользнула с её тела, тихо шурша и падая на пол.

Прохладный воздух коснулся её обнажённой кожи. Она стояла перед ним открытая — и никогда прежде не чувствовала себя настолько увиденной. Настолько желанной.

Он обошёл её кругом, кончиками пальцев касаясь ключиц, затем рук. От его прикосновения по коже пробегали искры. Она потянулась к нему в ответ, расстёгивая застёжки на его одеянии. Под тканью открывалось его тело — сильное, чужое, идеальное, кожа мерцала лёгкой радужностью в мягком свете Святилища.

Она положила ладони ему на грудь, чувствуя мощь под пальцами — словно касалась живого грома. И всё же он дрогнул от её прикосновения.

Когда его щупальца раскрылись, это было не внезапно — плавно, как расцветающие ленты шёлка. Они поднимались от его спины и боков изящными, текучими дугами, окутывали её без спешки, будто живые. Первое прикосновение — к пояснице — заставило её ахнуть. Другое мягко обвило запястье. Третье скользнуло по линии бедра.

Они были тёплыми. Гибкими. Гораздо нежнее, чем она могла представить.

Они двигались с намерением — дразня изгиб её бёдер, внутреннюю сторону бёдер, прикасаясь и отступая, пока она не выгнулась к нему, не издав тихий, сорванный звук.

Он изучал каждую её реакцию. Он знал, где она дрожит. Где тает.

Его губы нашли впадинку у основания её шеи. Его ладони легли на её поясницу, притягивая ближе.

— Ты моя, — прошептал он на её коже. — Но больше того… ты — моя равная.

Она закрыла глаза, утопая в ощущениях. Её разум, тело, сердце — всё переплеталось с ним. Он подводил её к краю медленно, почти благоговейно, словно поклоняясь её растворению.

И когда она разорвалась в его руках, это было с его именем на губах. Он держал её крепко, прижимая к себе, будто знал всегда: это её место.

Он уложил её на мягкую платформу в центре Святилища, обнимая, укрывая собой. Его щупальца отступили, касаясь её кожи в последнем обещании.

Долгое время они лежали вместе, их сердцебиения постепенно синхронизировались.

Она посмотрела на него — на чужого, который похитил её, и который теперь держал её так нежно, так яростно — и прошептала:

— Я никогда не смогу вернуться к той, кем была до тебя.

Он ничего не ответил. Только притянул её ближе, и тени Святилища обвили их, как клятва.

Глава 53

Свет в их приватной обеденной комнате был мягким и золотистым, пульсирующим едва заметно — как отголосок двух солнц, скрывающихся под небом Люксара. Под купольным потолком переливались медленные оттенки фиолетового и глубокого синего, разливаясь тёплым свечением по гладким обсидиановым стенам.