Товарищ Гроза. Книга Первая (СИ) - Князев Милослав - Страница 78

Однако, возвращаясь от цирковой гибкости к вполне себе реальной силе, — для того мне нормальные тренажёры и нужны. Без них, одними гантелями и гирями, несмотря на собственные оптимистичные прогнозы, качаться буду слишком уж долго. И, похоже, мне их скоро сделают.

Сначала наш шаман сообщил, что впереди люди. Причём наши. Шаманом считает меня Андрей Волков, а в мыслях нередко я его сам так называю. Особенно когда таёжник способен вот так, заранее, никуда особо не убегая, сообщить о том, что происходит вокруг в лесу. Правда, в данном конкретном случае его особых способностей и не требовалось. Очень скоро мы уже сами слышали присутствие в лесу посторонних людей. Похоже, они даже не пытались скрываться.

Эта банда окруженцев отличалась от всех прочих, встреченных мной ранее. И я не оговорился, называя их бандой. На неё действительно были похожи куда больше, чем на отряд. То ли настоящие окруженцы, то ли дезертиры, а может, и самые настоящие бандиты. Хотя между вторыми и третьими разницы чаще всего и не бывает.

С другой стороны, причина могла быть куда проще — полное отсутствие командиров. Ну а предоставленные сами себе солдаты тоже могут выглядеть не сильно отличающимися от бандитов, даже если они максимально законопослушны. Также было заметно, что это не какое-то отдельное подразделение, а сборная солянка из нескольких очень разных. Прибавьте сюда долгое пребывание в лесу без мыльно-рыльных принадлежностей и любой другой гигиены. Что тоже не делает тебя похожим на образцово показательного бойца Красной Армии. Оружие имелось не у всех, но у многих, что тоже не являлось показателем. Есть ли у них при этом ещё и патроны — вот в чём вопрос.

В общем, контингент ещё тот, и приглашать таких к себе в дивизию мне откровенно не хотелось. Но и просто пройти мимо, бросив их на произвол судьбы, я тоже не мог. Однако и выходить в одиночку, как и в группе в несколько человек, к таким тоже небезопасно.

Поэтому выслушал доклад своего разведчика — а не доверять Андрею Волкову у меня причин не было — и решил идти сразу большим отрядом. Даже если это действительно какие-то бандиты или дезертиры, точно не станут нападать на хорошо вооружённую и подготовленную группу. Ну и на контрасте сработаем: они все такие грязные, заросшие, оборванные, без командования, а мы — чистые, выглаженные, бритые, подстриженные, да ещё и с образцово показательной дисциплиной. На самом деле не такой уж и образцовой, еле управляюсь с теми людьми, которые уже есть. Но по сравнению с тем, что мы увидели — вообще идеал.

Вышли и познакомились. Те, естественно, назвались окруженцами, выходящими к нашим. И большая часть, похоже, действительно была таковыми. Хотя одна группа всё же походила на тех самых дезертиров, которых я в них и заподозрил.

В любом случае решил ни для кого не делать исключений и позвал к себе в дивизию. Предварительно представившись путешественником во времени и продемонстрировав свои возможности. Если честно, давно уже надоело, а с другой стороны — настолько привычно, что и не замечаю.

Восемь человек решили присоединиться ко мне. Ещё семнадцать предпочли бы пройти к нашим, но на время тоже были готовы присоединиться к партизанскому отряду, в котором всё хорошо и с оружием, и с питанием, и со всем прочим материальным обеспечением. А вот пять не рвались ни туда, ни туда. Те самые, в которых я изначально дезертиров и заподозрил.

При этом и откровенными уголовниками они не выглядели, то есть превентивно наказывать вроде бы как не за что. Ну не доверяют люди странному пареньку, показывающему всякие разные трюки и фокусы. А уж тому, кто говорит, что он путешественник во времени, тем более доверять как-то с ходу и странно. В общем, расстались с этой пятёркой вполне мирно. Я им даже немного обмундирования подкинул. А вот патронов и тем более оружия не стал. Вдруг действительно какими бандитами окажутся или дезертирами, которые в конечном итоге ими станут. Ну и продуктами питания, небольшой запас которых удалось добыть на пункте сортировки битой техники, тоже делиться не стал. Самим сильно не хватает.

Кстати, о продуктах. Знаете, чего мне в этом времени ещё постоянно не хватает, кроме привычных потоков информации? Вот привычной еды и не хватает. Когда слушаю рассказы стариков о том, какая раньше была вкусная, а главное — настоящая и здоровая пища, я им просто не верю. Во-первых, потому что сам давно не молод и помню эту «вкусную, натуральную и здоровую пищу». А во-вторых, потому что подхожу к этому вопросу не с точки зрения личных воспоминаний и привычек, а с точки зрения элементарной логики.

Это примерно как с народной медициной. Когда люди, живущие по семьдесят-восемьдесят лет, пытаются лечиться методами людей, которые жили по тридцать-сорок. Выглядит абсолютно дико и нелогично, но они всё равно пытаются и искренне верят в то, что им это помогает. А уж в тех редких случаях, когда случайно помогает — вообще тушите свет.

Вот с едой примерно то же самое. Люди, которые сейчас живут по семьдесят-восемьдесят лет, с ностальгией вспоминают здоровую пищу, которой питались те, кто жил по тридцать-сорок. А ведь две главные причины такого короткого срока жизни — это отсутствие нормальной медицины и паршивая пища.

Про зажравшегося Булгакова с его осетриной второй свежести я уже рассказывал. Ну так вот, тут это касается не только осетрины, а вообще всего съедобного. Вспоминаешь, когда какую-нибудь партию продовольствия не пропустили через границу из-за какой-нибудь мелочи в санитарных нормах. Реально даже не заслуживающей внимания мелочи. И ладно бы по политическим мотивам — так ведь нет! Заподозрили, провели лабораторные анализы, обнаружили несоответствие с санитарными нормами и не пропустили.

Подозреваю, что в моё время вообще всю здешнюю еду так же не пропустили бы. И не по политическим мотивам, как тоже иногда случается, а именно потому, что она каким-то нормам не соответствует. Так что в будущее вкусную и здоровую пищу из этого времени лучше не брать. Да, обязательно найдутся те, кто купит её только за то, что она из прошлого, но всё равно лучше не брать. Если начать торговать не единичными порциями, а целыми эшелонами, то тут же окажется, что санитарным нормам она реально не соответствует. Лавочку быстро прикроют.

На самом деле человечество ещё никогда не кормили так обильно, так качественно и так безопасно, как в двадцать первом веке. Только не надо думать, что я пытаюсь доказать, будто бы сейчас, в сорок первом году двадцатого века, продукты менее натуральны, чем в будущем. Ни в коем случае! Сейчас они как раз куда более натуральные — что ровным счётом не говорит ничего в их пользу.

Не стоит ставить знак равенства между «натуральное», «полезное» или хотя бы «безопасное». Ко многому натуральному, то есть природному, человеку лучше не прикасаться вообще — отравиться можно. Даже к тому, что на протяжении тысячелетий считалось вполне съедобным. Просто природные продукты изначально под человека не заточены. Зато генно‑модифицированные — исключительно под него.

А где же вкусно, спросите вы? Ведь вроде как именно с него я и начал. Ну а тут действительно дело в том самом вкусе и привычке. И никак не зависит от времени. Я привык к тому, что подаётся к столу в двадцать первом веке, — и середина двадцатого меня в этом смысле не устраивает.

Подозреваю, местным будет трудно привыкнуть к тому, что едят в будущем. Хотя, опять же, подозреваю, им будет легче — из‑за большего разнообразия. Если не одно, так другое понравится. Да и потом: разве не любопытно попробовать то, чего раньше в жизни не видел? Вот и я думаю — может, стоит организовать небольшой гастрономический эксперимент? Взять пару‑тройку привычных для будущего блюд и показать, как может выглядеть еда через десятилетия. Кто знает, вдруг это станет началом новой кулинарной эры? Хотя, конечно, реакция может быть… неоднозначной. Опять я чего-то не туда размечтался. Чтобы экспериментировать нужно иметь из чего.

Ко мне опять подошёл Андрей Волков и сообщил, указывая пальцем на северо-запад, что там железная дорога. Вообще не самая актуальная информация — мы уже не раз железку пересекали, но в данном случае речь шла не только о ней. Железнодорожное полотно было повреждено. Стояли два поезда, и велись ремонтные работы. А это уже интересно — стоило пойти посмотреть. Что мы и сделали.