Жрец Хаоса. Книга V (СИ) - Борзых М. - Страница 4

— А вот это уже правильный вопрос, Юра. Зачем искать решение на стороне, если под боком есть действенное решение…

— Мне на ум приходит только один аргумент против сходу, — предположил я, — близкое кровное родство. Мы — не японцы, у нас за такие фокусы по голове не погладят.

— Возможно. что ты и прав. Но не припомню. Чтобы Тенишевы кого-то за немцев замуж выдавали. Ну да Боги с ними, с причинами. Ты мне лучше вот что скажи, ты помочь-то ему сможешь?

— Спросите, что попроще, — пожал я плечами. — Думать надо. Однозначного ответа у меня.

— Но нам бы такие союзники не помешали, — осторожно заметила бабушка, намекая на одобрение подобных контактов с Тенишевыми.

В собственное Ничто я вернулся в надежде пообщаться с тенью души Бьерна Утгарда. Пришлось даже звать его, ведь постоянно он там не находился. Появился он далеко не сразу, зато у меня было время попытаться разобраться с глиняными табличками, оставленными ещё прошлым пустотником.

Отчего-то мне казалось, что среди них есть информация, которая смогла бы мне подсказать, как помочь Тенишеву. Ведь каким-то же образом пустотник вырезал у архимагов магические средоточия и делал это гарантированно, отсекая энергетические каналы. Что-то похожее, выходит, можно было попытаться сделать и мне, отсекая энергетические каналы от родной стихии Тенишевых.

Для себя же я пока ещё не решил, хочу я помогать мурзе тенемантов либо же просто изучаю собственные возможности. В любом случае, уподобляться тому же сумасшедшему фанатику, уничтожавшему архимагов пачками, я не хотел. Ну, а помочь по просьбе… Не скажу, что было бы святым делом, но могло укрепить взаимоотношения между нашими родами. К тому же, если Тенишев сам придумал объяснение моим возможностям, мне это было только на руку.

И всё-таки интересно, о каком резонансе шла речь?

Однако же вопрос пока оставался без ответа. Я разбирался с табличками и, кажется, даже нашёл табличку с описанием ритуала по изъятию магического средоточия из организма. Лишь вчитавшись, я понял, что это не весь ритуал, а лишь его часть. Видимо, маг не всю собственную библиотеку хранил в кратере вулкана; где-то хранилась её остальная часть. В любом случае, уже имеющейся у меня информации хватило для того, чтобы научиться формировать не только небольшие пустотные иглы, но и скальпели, лезвия, циркулярные, диски, которыми можно было отсечь как энергетические каналы, так и рассечь вполне реальные ткани, органы и даже кости у различных живых существ.

Другой вопрос, что эффективность действия этих конструктов была такая же, как и у пустотных игл: чем на более далёком расстоянии находилась цель, тем меньшим КПД обладал конструкт. Более того, наличие препятствий в виде тех же тканей, костей для отрезания энергетических каналов тоже влияло на КПД конструкта — приходилось вливать больше силы для поддержания его действенности.

— Что изучаешь?

Я так зачитался, что даже не заметил появления тени Утгарда.

— Пустотные конструкты.

— Мерзость какая… — вздрогнул всем несуществующим телом предок.

— Не скажи, — не согласился я. — Нужно же уметь обращаться с собственной силой, какой бы она не была. С куда большей радостью я бы, возможно, обладал родовыми силами Утгардов, но что есть, то есть. А необученный маг — хуже обезьяны с гранатой.

— Что есть, то есть, — нехотя согласился Бьерн. — Зачем ты меня искал?

— Я вот хотел поинтересоваться, что такое резонанс? Почему Тенишевы отчего-то считают, что ты обладал подобным умением?

Уж чего-чего я не ожидал, так это хохота со стороны предка. Он смеялся, как будто я ему рассказал свежую шутку. Лишь отсмеявшись, он пояснил:

— Когда мы ушли из Скандинавии, нам пришлось скрывать, какая основная наша стихия, и потому очень удобно было говорить, что мы имеем способность к резонансу. Как ты думаешь, основные силы хаоса каковы они? — спросил у меня Утгард и, не дожидаясь ответа, сам же и пояснил: — Это как раз-таки смешение, понижение характеристик, хаотичная дестабилизация конструктов и их разрушение. Мы боролись с магами ещё на этапе создания конструктов, умудрялись снижать их разрушительность, а иногда и дестабилизировать настолько, чтобы они уничтожали своих собственных создателей. Поэтому для всех остальных мы назвали это резонансом. Во всяком случае, боевым товарищам и местному царю я обозвал свою силу так.

— Но откуда Тенишевы-то могли знать о резонансе? Они же позже нас вошли в состав империи.

— А ты думаешь, кто их разужасную Сахибу пеленал? Знаешь сколько народу полегло, пока кого-то из наших додумались позвать на помощь? То-то же! — с гордостью в голосе проводил мне исторический экскурс предок. — А само понятие резонанса… Видимо, кто-то из Тенишевых порылся в архивах и отыскал дневники современников тех событий. И да, тебе советую не афишировать свою пустотную магию. Уж лучше будь резонатором. К ним относились значительно лучше, чем к хаоситам, пустотникам или тенемантам. Уж поверь мне.

Предок исчез также неожиданно, как и появился. Я же остался наедине с вопросом: быть или не быть пустотным хирургом? И если быть, то чем брать оплату?

Глава 3

Что я там думал про работу пустотным хирургом? Забудьте. Меня догнала работа несколько иного профиля.

А началось все с того, что фрау Листен пришла в себя спустя двое суток после лечения у Эльзы. Верная своему слову, сестра не отпустила никуда гувернантку принцессы, а передала через химеру мне послание, общий смысл которого сводился: если хотел поговорить, то поторопись. Поговорить я хотел, и сейчас, наверное, даже в большей мере, чем два дня назад. Только тема несколько изменилась. Сейчас меня интересовали не столько сами астральные сущности, их мир и прочие заморочки, сколько то, кто и каким образом умудрился выпить подобное существо едва ли не до смерти, и почему девица позволила это сделать.

Однако же, я подозревал, что отвечать на подобные вопросы фрау Листен не была настроена. И, как в воду глядел. Ещё повезло, что мне успели выделить пустой кабинет рядом с сестринским. Я сэкономил время, телепортировавшись сразу туда.

Насколько помнил, палаты нерядовых пациентов располагались на третьем этаже. Туда и направился. Голос сестры, сварливо отчитывающий фрау Листен, я услышал ещё из коридора. Он доносился из самой дальней палаты. Я по дороге здоровался с лекарями и медицинским персоналом. Те выглядели удивлёнными донельзя, но считали своим долгом отвечать хотя бы кивком. Ничего, скоро привыкнут. Я вообще считал, что ничто не обходилось так дёшево и ценилось так дорого, как вежливость. Потому и здоровался.

В палату фрау Листен я вошёл в тот момент, когда гувернантка уже практически пыталась пробиться через заслон сестры.

— В конце концов, вы не имеете права удерживать меня в лазарете без моего желания и без моего согласия! — шипела она.

— Ещё как имею! — Эльза стояла, уперев руки в бока. — Я полтора суток вливала в вас всё, что только есть доброго, умного и светлого в моей душе. А отыскать в памяти подобное за всю мою сознательную жизнь было не так уж просто, поверьте. Так что, по сути, вы сейчас на девяносто восемь процентов состоите из моих мыслей, моей энергии и моей магии. Так что не начинайте с чёрной неблагодарности наши взаимоотношения, — отчеканила сестра.

— И вообще, — поддержал я Эльзу из-за спины, — вы вольны делать всё, что хотите, фрау Листен, но тогда я сразу же после вашего ухода отправлюсь прямиком к принцу и императрице и расскажу, в каком состоянии вас нашёл. А дальше уже разбирайтесь сами.

— Как вы с-с-смеете мне угрожать⁈ — натурально зашипела на змеиный манер гувернантка. — В конце концов, я спасла вашу задницу от индусов!

— Как я смею? — я осторожно обошёл сестру и уселся на стул у больничной кровати. — Вы спасли мою задницу от индусов, а я спас вашу задницу вообще неизвестно от кого! Знаете, при прочих равных, мне совершенно не хочется, чтобы вас снова выкачали под ноль, и вы где-нибудь безызвестно сдохли под каким-нибудь кустом, растаяв словно туман на рассвете. А знаете почему? Всего лишь по той простой причине, что Елизавета Алексеевна — прекрасный ребёнок, и пока, на мой скромный взгляд, вы с Муркой в тандеме лучше всех справляетесь с её защитой. Так что нравится вам это или не нравится, но мы сейчас с вами будем откровенничать о делах ваших скорбных.