Жрец Хаоса. Книга V (СИ) - Борзых М. - Страница 29

— Вам также советую это сделать, так даже поспать можно перед боевым заданием, если мандраж или срачка не одолеет.

— А вы часто летали на боевые задания? — поддержал я разговор, про себя отмечая, что Клим скинул с себя личину аристократа и стал самым обычным армейцем.

— Летал, было дело. Всё-таки я военный, возраст уже чуть постарше вашего будет. Отец держал нас всех в ежовых рукавицах и всех заставлял проходить военную службу. А вам, видимо, ещё предстоит подобное.

— Предстоит, куда ж я денусь с учётом рода занятий Угаровых, — хмыкнул я.

— Так вот о страховке… — Клим снова вернулся к больной теме. — Если вам подобное интересно, мы могли бы это обсудить в более приватной обстановке по возвращении из Попигайской котловины. Пока наши старейшины соизволили явиться, думаю, проблем с оплатой ваших услуг не возникнет. Уж с учётом подписанного соглашения и вам, и нам выгодно, чтобы оба рода усиливались.

Что удивительно, я представлял Клима этаким воякой, решительным, но не сильно много думающим перед своими решениями. Однако же сейчас пятиминутного разговора с ним мне хватило для того, чтобы понять, что Клим — человек своей эпохи и воспитанный до мозга костей в аристократической среде. Он прекрасно понимал всю ответственность перед родом и с потерей архимага также старался обезопасить свою семью появлением другого центра силы в своём лице. Ведь как только род становится слабее, его тут же попытаются, словно стервятники, растерзать другие рода, как это происходило с нами. Видимо, поэтому мы друг друга и прекрасно понимали. Выживать приходилось и нам, и им.

— Союз слабых? — улыбнулся я, протянув ему руку для рукопожатия.

Скрепив устную сделку таким образом, Клим на это лишь оскалился:

— Если мы слабые, то боюсь сильных ждёт вскоре большой сюрприз.

Глава 14

Кроме Клима, знакомых мне людей в десантном отсеке пока не наблюдалось, но зато он довольно быстро заполнялся вояками. Они деловито задвигали собственные вещмешки под сиденья и пристёгивались ремнями, посматривая на нас с некоторой долей покровительства и превосходства.

Клим же тихо поведал мне:

— Простите, Юрий Викторович, но после давешних событий восстанавливаюсь я всё больше через сон. Лекари, конечно, меня чудно подлатали, но сплю я теперь, как сурок, в любом положении, в любой момент времени, доступном для этого. А поскольку лететь нам пятнадцать–семнадцать часов, уж простите, не могу не воспользоваться подобным подарком судьбы.

Я кивнул, прекрасно его понимая: когда организм полностью не восстановился после шоковых нагрузок, самое верное средство, как в магическом плане, так и физико-психологическом, — это сон.

Сам же я поглядывал на три десятка бойцов, рассевшихся на двух рядах кресел по обе стороны дирижабля. Последними на борт поднялся Лучик вместе со своим смешливым другом. Окинув взглядом забитый под завязку отсек и пересчитав нас едва ли не как цыплят по головам, он сел на своё место и пристегнулся, и лишь затем на борт поднялся сам Ясенев.

Я был прав в своих оценках: он на самом деле боевой командир, а не кабинетный червь. В полевой военной форме он выглядел гораздо органичнее, чем в костюме. Увидев меня и рядом со мной Клима, он кивнул и также уселся пристёгиваться ремнями в кресле по нашему борту.

Двигатели мерно загудели, и я почувствовал лёгкий толчок. Это мы отшвартовались от причальной мачты. Сам дирижабль покрылся мерцающей белой плёнкой, видимо, включился некий магический щит, но даже сквозь обшивку были заметны два ярких магических торнадо в местах работы двигателей. Отчего-то в отсеке появился едва заметный запах дыма, но тут же заработала система вентиляции уничтожая даже намёки на неуместные запахи. Каким бы потрёпанным не было воздушное судно с виду, но команда поддерживала его работоспособность на должном уровне.

Лететь нам предстояло порядка пятнадцати часов, потому провести их следовало с пользой. Часть времени я решил потратить на сон, а ещё часть — на покопаться в собственном «ничто».

В частности, меня интересовали внешние изменения, произошедшие с Кродханом, когда я призвал его через браслет в «Бересте» для защиты от демониц. Выглядел он несколько иначе, чем я запомнил его в Карелии. Он будто бы напитался тьмой, стал темнее, и по коже у него змеились тончайшие чёрные прожилки. Чем-то это напоминало шрамирование: когда белые шрамы на светлой коже всё равно выделяются, так и здесь чёрные прожилки выделялись на тёмной коже.

Сергей Леонидович Железин беседовал с наследником престола, прогуливаясь в любимом орхидеевом саду императрицы.

— Ваше Императорское Высочество, я всё-таки считаю, что десять процентов — это слишком щедрая плата, если он решит проблему, — осторожно завёл шарманку главный металлург и промышленник империи. — Всё-таки редчайший ресурс. А вы собираетесь отдавать его в руки какому-то мальчишке?

— Сергей Леонидович, вы забываетесь, — не поворачивая головы на вассала, отреагировал принц, в то же время срезая ножницами ветвь цветущей белоснежной орхидеи для матери.

Императрица любила любоваться цветами, тем более что сейчас артефакторная мастерская Угаровых стала стабильно поставлять во дворец новинку, вазы со стазис-капсулами, которые позволяли цветам около двух недель сохранять свой прежний вид. Мать была в восторге, как и сестра. Весь дворец утопал в цветах.

Железин умолк, понимая, что он ходит по опасной грани, однако же… десять процентов! Всё его существо протестовало против подобной щедрости, граничащей с расточительностью, когда речь шла об уникальном металле, распространение которого строго контролировалось. А уж про жёсткий контроль над вывозом ресурсов за границу и упоминать не следовало.

— К тому же, Сергей Леонидович, если мы не решим проблему с астроблемой в ближайшее время, сей ресурс для нас и вовсе будет потерян. Есть шанс, что астролит и вовсе станет ресурсом для какой-нибудь иной империи. Как вы понимаете, ситуация у нас не самая радужная, и мы должны быть готовы отразить атаку с любой стороны: если не силами архимагов, то силами механического оружия. К тому же, этот «мальчишка», по сути, спас вам жизнь. Где ваша благодарность, Сергей Леонидович?

Теперь принц обернулся к Железину и внимательным колючим взглядом изучал своего вассала из так называемой «серой» фракции.

— Этого я как раз не отрицаю, — склонил голову Железин, — и готов соответствующе расплатиться.

— Интересно, чем? — рассмеялся принц. — Артефакт ему предложите? Во сколько вы оцениваете собственную жизнь, Сергей Леонидович?

Промышленник слегка стушевался. Действительно, сколько бы Железин не предложил, всё будет мало. Каждый считал собственную жизнь бесценной. И если уж приходилось оценивать стоимость собственной жизни, пусть и постфактум, продешевить совершенно не хотелось, тем более что подобное могло стать достоянием общественности, и тогда репутация Железиных получила бы существенный урон.

Принц всё же решил более не поднимать вопрос о стоимости жизни Железина, чтобы не ставить вассала в ещё более неловкое положение, чем тот уже себя сам загнал. Вместо того вернул разговор к первоначальной теме обсуждения.

— Мы давали вам неделю на решение проблемы собственными силами. У вас ничего не вышло, а посему мы решили действовать по собственному усмотрению. Вассалов мы ценим одинаково, или вы считаете, что имеете некоторые преференции перед князем Угаровым кроме возраста?

— Совокупный экономический вес Железиных несколько больший, чем Угаровых, — позволил себе резонно заметить Сергей Леонидович.

— Соглашусь. Да и придумали вы уже, куда пристроить к делу десять процентов попигайских запасов. Вот только князь весьма хорош в «тушении» магических «пожаров», как высказался один небезызвестный вам человек. Этим он уже немало послужил империи. Потому оставим этот разговор, Сергей Леонидович. Моё слово нерушимо. Опять же… десять процентов взяты были не с потолка. Именно столько, по мнению наших аналитиков, остаётся на ваших складских остатках раз в квартал… а после бесследно исчезает в неких экспериментах… Теперь я тоже проведу эксперимент.